Всё, что делается во тьме, выйдет на свет

Медик застонал. Это был длинный, низкий звук, какой он позволял себе, когда знал, что никто не может его услышать. Звукоизоляция стен обеспечивала самое уединённое место на всей базе. Он мог позволить себе расслабиться без страха и стыда. Он не смог бы сдержаться, даже если бы попытался. Он чувствовал как она струится по его венам. Знакомая боль, которая вскоре завладеет всем его телом, распространялась от места инъекции по его левой руке, сквозь плечи, вниз к груди и вверх к шее. Он чувствовал как пылает лицо, как жар поднимается по телу — глубоко в животе и бёдрах, пульсирует в венах его ног до самых кончиков пальцев. Пот выступил на его лбу, спина изогнулась. Это было слишком. Это всегда было слишком, этот сжигающий экстаз, который поднимался и копился внутри. Он чувствовал, как сокращаются мышцы. Сухожилия на шее и плечах напряглись, и когда он запрокинул голову, очки скользнули назад по вспотевшей блестящей коже. Руки сжались в кулаки, зубы болезненно скрипнули. Вот оно, почти, совсем близко... Вот оно. Медик спешно выдохнул, и сразу сделал глубокий судорожный вздох. Отдышаться было трудно. Ощущения, как и всегда, достигли своего пика, и худшее было позади. Но что-то было... не так. Он нахмурился. Она наступила слишком рано. Высшая точка, неожиданная кульминация блаженства. Она должна была длиться дольше, дать почувствовать еще... что-то. Медик открыл глаза и посмотрел на свои руки. Сила вернулась в пальцы. Он согнул их, растопырил, продолжая удивляться после стольких лет. И всё же, что-то было иначе. Определённо, не слабее, но не как всегда. Неважно. Это сработало. Он сделал своё дело. Возможно, нескольких простых изменений в дозировке будет достаточно. Ещё одна проблема на другой день. Потребовалось несколько мгновений, чтобы прибраться и сложить инструменты. Это было обычным делом, хорошо знакомым Медику. За годы использования чехол износился — кожа стала мягкой и выцвела. Перед тем, как убрать его обратно в тайник, Медик захлопнул крышку и застегнул ремешок. Поправил галстук и раскатал рукава, аккуратно застёгивая манжеты и разглаживая мельчайшие складки. Медик надел жилет, а затем пальто. Перед тем, как покинуть комнату, он остановился на мгновение, чтобы полюбоваться на себя в зеркало. Но лишь на мгновение. Бой начнется в ближайшее время. Не стоило задерживаться. Вчера Медик жаловался на спину. Сегодня Шпион видел, как он поднимает Пулемётчика на ноги одной рукой и вытаскивает тяжело раненого Солдата с линии огня другой. Врач не проявлял никаких признаков затруднения или дискомфорта. Он выглядел куда более расстроенным необходимостью заниматься подобными вещами, нежели болью, которая, как казалось Шпиону, должна была беспокоить его в первую очередь. В этом не было никакого смысла. С тех пор, как Шпион стал внимательнее присматриваться к Медику, во всём, что касалось его, было очень мало смысла. "Изменчивый" было бы наиболее подходящим словом для описания его характера. Он резко менял курс с дружелюбия и общительности на маниакальную замкнутость и обратно. Его улыбка была то заразительной, то ужасающей, а когда смех достигал верхних регистров, волосы на затылке становились дыбом. Для него не существовало средних или умеренных позиций. Только максимум или минимум. Невозможно было угадать, какое настроение у Медика в какой-то конкретный день или час, не оказавшись достаточно близко, чтобы видеть его глаза. Наблюдение за доктором было увлекательным делом. И отличной практикой. Шпиону следовало бы сделать это раньше. Медик не был неприметным человеком. Шпион сильно сомневался, что он один заметил особое притяжение доктора, его способность притягивать взгляд. В своем развевающемся халате, кричащий по-немецки как на врагов, так и на товарищей по команде, он, мягко говоря, не был незаметен. Особенно для снайперов. Но он был более чем способен позаботиться о себе при столкновении с противником лицом к лицу. Разнообразные пилы, которые немец носил на поясе, использовались не в лечебных целях. Они рубили врагов на кусочки, что делалось с удовольствием. Чем окровавленнее Медик был к концу боя, тем шире он улыбался. Кроме того, у него был шприцемёт. Ужасающая вещь его собственного изобретения, которая оставляла куда больше душевных ран, нежели физических. Он использовал его только в крайнем случае, или как средство запугивания. Дальний бой не был его сильной стороной. Он был гораздо более опасным на близком расстоянии. Ношение Мед-пушки и рюкзака в течение всего дня сосредоточило большую часть его силы в верхней части тела. Шпион видел Медика в общей душевой только один раз, после матча под дождём, во время которого он поскользнулся и скатился вниз по склону. Француз не позволил своим глазам задержаться, но, тем не менее, был впечатлён телосложением доктора. Для человека под пятьдесят он был в отличной форме. Шпиона интересовало, кроется ли причина только в работе или же в чём-то ещё. Но будет и другое время для подобных размышлений. А сейчас у Шпиона есть дело. Он терпеливо ждал уже больше двадцати минут, невидимый и скрытый основанием лестничного пролёта. Товарищи по команде попросили бы его заняться делом, если бы увидели, но он больше беспокоился не о них. Синий Поджигатель, шумно дыша, прошёл в опасной близости от него, но, к счастью, отвлёкся на крик Разведчика из своей команды. Шпион смотрел на аптечку. Загадочные пакеты с той же жидкостью, что создавала пары Мед-пушки, размерами от нескольких капель до нескольких глотков, достаточных, чтобы залатать человека. Этот был среднего размера. Достаточно, чтобы восстановить раненого для продолжения боя, или залечить сильные повреждения, пока он не дойдёт до зоны пополнения запасов или не привлечёт внимание своего медика. Шпион наблюдал за аптечкой, как наседка, проклиная каждого товарища по команде, что забегал и забирал её. Ему она была не нужна. Но было очень трудно установить ловушку без приманки. Администратор предупреждала об одной минуте до конца боя, когда его ожидания наконец оправдались. Аптечка растворилась в воздухе. Шпион бросился вперёд. Невидимый и застигнутый врасплох, Синий Шпион яростно выкручивался и сражался, когда Шпион толкнул его в стену. Человек вскрикнул, когда его руку грубо вывернули за спиной, а захват на запястье замкнул часы. Когда Синий стал видимым, Красный увидел страх и растерянность в глазах своего коллеги. – Что ты делаешь? – прошипел он, стараясь освободиться. – Убей меня, и покончим с этим. – Не раньше, чем я получу ответы на некоторые вопросы, – ответил Шпион, слегка встряхивая его и используя свободную руку, чтобы держать лезвие у горла противника. – Что ты искал, м? Почему ты следил за нами? – Я не знаю, о чем ты говоришь. Красный вывернул руку сильнее и с удовольствием услышал хруст. Синий стиснул зубы, чтобы не заскулить от боли. – Ты был беспечен, Mon Ami, – издевался над ним Шпион, поворачивая лезвие так, что Синий вынужден был поднять голову, – устраивая перекур на вражеской территории. Ошибка дилетанта. Человек внезапно подскочил, пытаясь сбросить его, но это только привело к тому, что нож разрезал ткань маски. Он замер. Шпион надавил сильнее. – На кого ты работаешь? – спросил он резко. – Она отправила тебя? Какую информацию ты собирал? Как ты попал на нашу базу, не подняв тревоги? – Слишком много вопросов, – сказал человек, задыхаясь от усилия оставаться неподвижным. Шпион мог видеть бледность его кожи, как пот бисером скатывается со лба. Цвет его лица был светлее, чем у француза, тогда как глаза были темнее, и он был заметно моложе. Слабый комментарий был задуман как насмешка, но, возможно, в нем была доля правды. – Не уверен, что у меня есть время, чтобы ответить на все. – У нас достаточно времени. А сейчас говори. Я особенно заинтересован в последнем. Синий рассмеялся. – Значит, ты еще не выяснил, каким образом? И кто из нас дилетант? Шпион больно пнул его в заднюю часть ноги, впечатав колено в стену. На мгновение он забеспокоился, что кто-то мог слышать крик. Человек упал, но не было ничего, на что он мог опереться, кроме собственной ослабленной руки и лезвия ножа Шпиона. Он облизал губы, говоря быстро. – Я не собирал информацию, – сказал он, морщась. – Никто не посылал меня, клянусь. Это просто… просто ради развлечения. Немного практики. Красться и наблюдать за всеми вами, вернуться и повеселиться с моей командой. Но я ни перед кем не отчитываюсь, я просто работаю на Синих. Вот и всё. Шпион нахмурился. Он ожидал не такого ответа. Все это могло быть ложью, но, глядя, как молодой человек дрожит, он решил, что это не так. Для наёмника у него было на удивление слабое телосложение. Он наклонился ближе. – Почему ты толкнул меня? Синий Шпион снова засмеялся, на этот раз более высоко. – Я не хотел. Тот угол, как правило, пуст, а когда ты пришел, я запаниковал. Давай будем честными, monsieur, ты бы сделал то же самое на моем месте. – Я бы придумал что-то получше, чем демонстрировать врагу своё присутствие, – прошипел Шпион, однако, незначительно ослабляя хватку. – Ты никогда не сделаешь этого снова. Если я найду тебя на нашей базе, то передам нашему Медику в качестве раннего подарка на Шмождество. Вам обоим было так весело вместе в последний раз, не так ли? По базе Красных ходили слухи, распространяемые, в основном, Разведчиком и Снайпером, что Медик хранил голову Синего в качестве живого трофея, морской свинки, чтобы испытывать возможности Респауна. Шпион не знал, были ли эти рассказы правдой. Но, судя по тому, как его пленник замер и затаил дыхание, они не были совсем уж ложными. В повисшей тишине можно было услышать высокий смех Медика, доносящийся с поля боя. Шпион убрал лезвие от горла своего противника. – Попридержи свое желание рыскать до рабочих часов, – предупредил он. – Или проведёшь оставшуюся часть своих дней в качестве папье-маше. Тебе ясно? Мужчина лихорадочно кивнул, его глаза расширились, когда он смотрел через плечо. Шпион ослабил хватку. – Хорошо. Одним точным ударом он вогнал свой нож между лопаток Синего Шпиона. Смерть наступила мгновенно. Он даже не успел вскрикнуть перед тем, как Респаун забрал его. Шпион отошёл от угла, разглядывая помятое тело коллеги. Очень давно он пообещал себе больше никогда не отнимать жизни. Он отнял достаточно. Убил достаточно. Но границы размывались здесь, в сражениях бесконечной Войны за гравий. С Респауном, Мед-пушкой и прочими странными технологиями, призванными сохранять человеческие жизни, здесь не было реальной смерти. Он продолжал убивать, но это было не в счёт. Иначе он нарушил бы своё обещание. В конце матча, наблюдая, как поверженная команда возвращается на собственную базу, Шпион поймал взгляд появившегося из воздуха стройного человека в бледно-голубом костюме. Это не в счёт, решил он. Жизнь не отнята, если ее возвращают.