Всё, что делается во тьме, выйдет на свет

На ум приходило то самое выражение про кошек и любопытство. Шпион знал, что поступает глупо. Безрассудно, если начистоту, хотя это никогда прежде его не останавливало. Красться по базе посреди ночи, особенно такой ночи, как эта — с ясным небом, яркой луной и существом, называемым Поджигателем, на посту — никогда не было благоразумно. Вероятность наткнуться на члена команды, у которого уже есть причины тебе не доверять, была высока. Но сегодня был его последний шанс. Пришёл приказ на перевод. Ближе к концу недели, без предупреждения, их отправят на Колдфронт на неопределённое время. Еще одна никчёмная яма для их ежедневных сражений и смертей с выходными, только бонусом был замёрзший пустырь. Большинство уже начало собираться. Много тёплой одежды купили в городе или вытащили из старых шкафов. Снайпер, краснея и ничего не объясняя, принялся раздавать шарфы, варежки и шерстяные носки с маленькими прицелами и снежинками, вышитыми на них. Все любезно и без комментариев приняли их, тщательно упаковывая с остальным багажом. Без конкретной даты возвращения было неизвестно, как долго они будут отсутствовать. Может быть, несколько дней, или несколько месяцев, и никто не хотел оставить что-нибудь важное в случае, если этот день станет последним. Шпион должен был действовать сейчас. Досье. Проклятые медицинские досье. Он должен заполучить их. Он должен заполучить их сегодня ночью. Медик бы начал собираться утром, прибирая своё рабочее место и перебирая вещи, чтобы удостовериться, что всё в порядке, перед тем, как они уедут. Он бы забрал документы с собой, Шпион был уверен в этом. Но пытаться украсть их в пути было бы самоубийством, а на то, чтоб изучить расписание Медика на новом месте, ушла бы сотня лет. Он больше не мог ждать. Любопытство не позволяло ему. Медик, никого не удивив, ушёл спать в половине восьмого. Доктор ужасно устал за последние дни, бегая по полю боя с серым лицом, потея, тяжело дыша и отдуваясь. Он выглядел измученным с самого пробуждения. Шпион был уверен, что без Пулемётчика и его самого, следивших за питанием Медика, тот бы не ел совсем. Они даже не были уверены, что он спал. Медик заявил, что “работает над чем-то“. Над чем именно, он не сказал, и Шпиону оставалось только гадать. Видимо, что-то связанное с Мед-пушкой или системой Респауна, и он ставил на пушку. Скорее всего, она. После подслушанного разговора Медика с Администратором и обнаруженной порции австралия в продовольственных запасах француз был убеждён, что доктор что-то конструирует. Что-то важное, что-то, что могло бы повлиять на всех них. И, если это так, Шпион собирался выяснить, что и зачем. И когда он выяснит… Ну, так далеко он ещё не планировал. Он не побеспокоился о невидимости на этом конкретном участке коридора. Если его поймают, он мог бы просто сказать, что направляется в ванную комнату. Однако, плащ будет полезен, когда он глубже проникнет на базу и приблизится к лазарету. Невозможно было сказать, на самом ли деле спит Медик или ещё работает. В прошлый раз Шпион пришёл подготовленным. Тарелка с едой, которую он предложил с таким искренним участием, была его запасным планом. Который сработал. Если Медик и заподозрил какие-то скрытые мотивы в этом жесте, то не показал этого. Сегодня Шпион шёл с пустыми руками, с ним были лишь его ум и оружие. Он сильно сомневался, что ему придётся использовать последнее, но всегда лучше быть подготовленным. Француз ненавидел чувство незащищённости, которое появлялось, когда он был безоружен. План прост: пробраться в лазарет, найти искомое и выбраться. Три шага, точно и лаконично. Кроме того, всё полностью зависело от предположения, что Медик спит. Шпион был уверен, что это так. Если темные круги под глазами доктора, когда он вышел из-за стола, что-то значили, то он уже спит, бормоча что-то в подушку, никак не реагируя на окружающий мир. В противном случае Шпиону придётся импровизировать. Проникнуть в лазарет оказалось до неприличного просто. Из-за своей усталости Медик, должно быть, забыл запереть дверь. Француз осторожно толкнул её, просунул голову внутрь и огляделся в поисках признаков жизни. Двойные двери бесшумно закрылись позади него, когда он прокрался внутрь, осторожно ступая по плиточному полу. В помещении было темно. Единственным источником света было лунное сияние, проникающее через узкое окно в дальней стене. Он избегал освещённых участков, придерживаясь тени, чтобы в случае необходимости быстро спрятаться. Глаза Шпиона оглядели потолок в поисках белой крылатой угрозы, которая могла внезапно броситься на него. Стропила пустовали. Голуби, вероятно, были заперты на ночь и уже спали. Хорошо. Шпион не действовал наобум. У него было несколько идей насчёт того, где искать. Первой целью был стол Медика. Большой антикварный предмет мебели был тем местом, где доктор выполнял значительную часть своей бумажной работы, и выдвижные ящики были достаточно глубокими, чтобы спрятать в них какой-нибудь секретный тайник. В темноте француз мог видеть нагромождённые на столе стопки бумаг и открытые блокноты. Он не обратил на них внимания. Даже в таком угнетённом состоянии Медик никогда не был бы столь беспечен, чтоб оставить сверхсекретные документы просто лежать на столе. Так или иначе, блокноты были исписаны сокращениями. Несколько верхних ящиков не были заперты. В них лежали всевозможные ручки и карандаши, маркеры, баночки с чернилами, баночки с жидкостями, которые не были чернилами, вырванные листы бумаги, линованные блокноты и коллекция желтых медицинских журналов, пара старых банковских выписок с зачёркнутой толстыми чернильными линиями всей важной информацией. Ничего полезного. Ничего, что представляло бы интерес. В первом запертом ящике, который Шпион вскрыл, было что-то настолько ужасное, что он сразу захлопнул его. Это всё, что можно было сделать, чтобы его не стошнило, пока он работал над вторым ящиком, беззвучно молясь, чтобы в нём было что-то безопасное, нормальное и ничего не двигалось. Большой нижний ящик слева был на удивление пуст. На дне лежала стопка писем, написанная на плотной бумаге и с уже выцветшими чернилами. Сгибы были истёрты, а края износились; их явно читали не один раз, и написаны они были не Медиком. Снова всё было в сокращениях. Немецких сокращениях. После безуспешного разглядывания первых строк Шпион сдался. Он положил письма обратно в ящик и полез внутрь снова, ощупывая всё на тот случай, если что-то пропустил. В самом конце он нашёл фотографию семьи в рамке. Женщина сидела в центре с маленьким ребёнком на коленях, тогда как мужчина — её муж, как предположил Шпион, — стоял позади, положив руку на её плечо. На вид женщине было около тридцати, у неё были мягкие черты лица и добрые, уставшие глаза. Ребёнок был слишком мал, чтобы определить его пол, но обладал копной темных волос прямо на макушке. Мужчина был высоким и чернобородым, старше своей жены. Его суровый взгляд Шпион описал бы как отчётливо недобрый. Их причёски и стиль одежды указывали на конец девятнадцатого века. Большая часть нижнего угла снимка была повреждена водой, которая смыла все, что там было написано. Шпион пристально рассмотрел каждое лицо на фотографии, пытаясь выделить отличительные черты. Возможно, это была семья Медика. Ребёнок, кажется, был слишком маленьким, чтобы быть самим доктором — он не был таким старым, и не имело значения, что думал Разведчик, — но, возможно, у него были брат или сестра. И если бородатый мужчина — отец Медика, они сильно похожи. Шпион положил фотографию обратно и закрыл ящик. Оставался только один. И, хотя в нём не было того, что он искал, содержимое было довольно любопытным. Рисунки. Большинство из них анатомические, наброски карандашом или углём. Их было так много, что он едва мог открыть ящик. Великолепного качества, такие детальные, что при определённом освещении их можно было бы принять за фотографии. Полное изображение руки без кожи. Модель человеческой дыхательной системы. Череп — одна половина из мускул, сухожилий и кости, вторая из плоти и волос. Шпион понятия не имел, что Медик — такой хороший художник. Он был впечатлён. Лениво пролистав страницы, он отметил, что изображения различаются по возрасту. Некоторые были в пятнах и выцвели, почти стёрлись с бумаги, тогда как другие были чёткими, свежими и явно новыми. Всё выглядело так, как будто они лежали в случайном порядке, или в том, какой имел смысл только для самого Медика. Шпион собирался уже положить их обратно, когда перевернул ещё одну страницу и обнаружил, что смотрит на самого себя. Он уставился на рисунок. Изображение было реалистичным. Он точно не позировал. Его лицо без маски с полузакрытыми глазами и сигаретой во рту, взгляд направлен куда-то в сторону. Оно отличалось поразительной детализацией. Линии были очень правдоподобными, хотя более лестными, чем он ожидал. Шрам на щеке был на своём месте, хоть и едва виден. Единственной проблемой были волосы. Слишком короткие, короче, чем он носил их уже многие годы. Он и забыл, как ужасно торчали его уши. Шпион подумал вдруг, что это изображение могло быть основано на фотографии, которую, как утверждал Медик, он видел. Он перевернул страницу и обнаружил, что смотрит сверху на Инженера. Без каски и защитных очков Шпион едва узнал его. Он улыбался, глядя вниз, как он всегда делал, когда смеялся над несказанной шуткой. На следующей странице был Подрывник, смотрящий прямо, оба глаза открыты. Левый был тёмной пустой дырой в голове, нервирующей, если смотреть слишком долго. Шпион снова перевернул страницу и на этот раз увидел лицо Пулемётчика. Как оказалось, с ним здесь было несколько листов. В профиль, с этими нелепыми очками для чтения на носу. Сзади и сбоку, как если бы он смотрел поверх очков. Одна страница была полностью в грубых набросках его фигуры — идущей, бегущей и сидящей. Шпиону было интересно, позировал ли он для них или всё это рисовалось по памяти. Здесь было, по крайней мере, одно изображение каждого члена команды, но ни одного — самого Медика. За ними снова следовали анатомические рисунки. Озадаченный Шпион осторожно спрятал стопку назад в ящик и закрыл его. Со столом не повезло. На очереди была вторая цель. Напротив дальней стены, рядом с раковиной, располагался шкаф для хранения документов, и Шпион знал точно, что там Медик хранил все “стандартные“ медицинские досье. Но то, что искал он, в любом случае не было “стандартным“. Он предполагал — похоже, ошибочно — что наиболее важные файлы хранятся отдельно. Он сразу нацелился на нижний ящик и был совсем не удивлён, найдя его запертым на висячий замок. Дополнительная мера защиты только придала уверенности, что он на верном пути. Француз легко снял замок, вздрогнув, когда тот распахнулся с громким щелчком, и замер, вслушиваясь в возможные признаки движения. Через минуту тишины он вернулся к работе. На каждого члена команды здесь было два досье. Первое — тонкое и краткое, лишь несколько листков бумаги и снимок лица, прикреплённый в углу. Шпион быстро проверил своё. В нём была его фотография, сделанная в одно время с подписанием контракта, на которой он был в маске и со скучающим выражением лица. Здесь не было документов, что он искал. Вторая стопка была намного толще. Несколько страниц стандартной формы со всей информацией вместе с небольшими анатомическими диаграммами, покрытыми пометками и замечаниями. Записи всех “процедур“, в которых они принимали участие. Почерк Медика был отвратительным. Шпион не смог бы сказать, какой это язык: немецкий, английский или какая-то комбинация их обоих. Ясно, что доктор никогда не предполагал, что кто-то, кроме него, получит доступ к этим файлам. Это значило, что Шпион на верном пути. Он с тоской посмотрел на папку Поджигателя перед тем, как напомнил себе о своей главной задаче. Затем достал из выдвижного ящика досье Медика, открыл его и перевернул первую страницу. Медик не улыбался на фотографии. Он не хмурился, но и не выглядел очень довольным тем, кто стоял позади камеры. В его волосах было меньше седины, на лице не так много морщин. Он выглядел моложе, чем Шпион когда-либо видел, что было интересно. Они присоединились к Красным примерно в одно время, и он помнил первую встречу с мужчиной на платформе, как был удивлён возрастом доктора, его сильным акцентом и рукопожатием, которым он поприветствовал француза. Медик был, говоря словами Инженера, “в летах“. Но фотографии могли обманывать, и угол съемки был весьма выигрышным. При таком освещении Шпион не мог быть уверен в том, что видит. Досье Медика было написано им самим, что сразу вызывало подозрения. Нельзя было сказать, насколько беспристрастным он был, пока заполнял его. Всё выглядело так, будто писалось в спешке. Шпион удивился тому, что, если он правильно прочитал каракули, первым испытуемым для Убер-модификации был сам Медик. Далее шёл длинный список зачёркнутых данных и несколько набросков устройства, что было имплантировано в сердце каждого. Оно до сих пор бросало Шпиона в дрожь. Он никогда бы не согласился на процедуру, если бы Администратор не убедила его в её абсолютной необходимости. Он не понимал, как ей это удалось. Только однажды ему довелось получить заряд, когда он был замаскирован под вражеского Подрывника. Это был мучительный, жестокий опыт, который оставил ему одышку и периодические шумы в сердце, сохранившиеся до сих пор, неважно, сколько раз Медик предлагал исправить это. Шпион нахмурился, просмотрев остальную часть файла. Он выглядел законченным, но часть информации отсутствовала. Здесь не было ничего о его медицинском прошлом до Красных. Только мимолётное упоминание о предыдущем месте работы. Противоречия в записях как о его практике, так и университете, проявлялись слишком часто, чтобы быть простыми ошибками. Тревожный звоночек раздался в голове Шпиона. Он торопливо вернулся к первой странице, к строке с именем Медика. Оно было написано от руки, почти неразборчиво, с огромным чернильным пятном на первой букве его фамилии. Как будто кто-то держал ручку на бумаге слишком долго, решая, что написать. Это была фальшивка. Ему хотелось ударить что-нибудь. Всё это время, все эти усилия, и он держал в руках подделку. Плохо написанную, наспех созданную подделку, которая обманывала его в течение последних нескольких минут по его же желанию. Он думал — глупо, так глупо — что будет легко. Одна нога здесь, другая там. Такой был план. И что же теперь? Он сунул досье на место грубее, чем следовало бы, и почувствовал… И почувствовал, как что-то сдвинулось. Шпион затаил дыхание. Он мягко положил одетую в перчатку ладонь поверх стопки файлов и нажал. Да. Что-то сдвинулось. Что-то подалось вниз, лишь слегка. Двойное дно. В ящике, несомненно, было двойное дно. Он засунул руку внутрь и пошарил кругом в поисках щели или чего-то, за что можно было зацепиться. Возможно, стало бы проще, если бы он убрал документы сверху, но у Шпиона не хватило терпения на это. И в самом конце он обнаружил дыру размером с палец, вырезанную в металле, и усмехнулся. Он был прав. Они здесь. Со всеми этими нелепыми вылазками и поисками будет покончено. На все вопросы о его партнёре по команде, о его нанимателе, о том, что происходит у него под носом, будут ответы. Он засунул палец в дырку и потянул. Позади него раздался кашель.