Всё, что делается во тьме, выйдет на свет

Колдфронт был исключительно жалким местом, если верить историям. Холодный, сырой и изолированный, он располагался высоко в горах, подальше от неосторожных путешественников. До того, как Манн Ко. купили и перепрофилировали это место, объект использовался для хранения и изучения различных незаконно ввезённых товаров. Частично — химикатов, но в основном — оружия. С этим местом не было связано никаких счастливых историй. Что-то плохое произошло на Колдфронте, но даже Шпион не знал наверняка, что именно. Взорванное здание в центре территории и подозрительно полные запасов комнаты, обставленные так, словно их предыдущие хозяева были намерены вернуться, говорили сами за себя. Единственным способом добраться до базы был поезд. Четыре часа путешествия вокруг горы. Пейзаж за окном становился всё более зимним. Земля уже была покрыта толстым слоем снега. И если чёрные тучи, сгущающиеся над их головами, что-то означали — они прибывали как раз вовремя. К завтрашнему дню добраться до места будет невозможно. Шпион ненавидел поезда. Он терпеть не мог, как они пахли и как двигались: тихо покачиваясь и мчась навстречу неминуемой судьбе. Ненавидел визг свистка. Но больше всего он не переносил угольную пыль, что всегда оставляла тонкие, тёмные линии на коже сквозь ткань его маски, когда он снимал её в конце дня. Он провёл большую часть пути, свернувшись на сидении, глядя на Снайпера, лежащего напротив. Как человек мог спать в таком неудобном положении, Шпион понятия не имел. Да и спрашивать об этом не сильно хотел. Разговоры никого не интересовали в тот день. Солдат разбудил всех на рассвете, насилуя систему громкой связи ужасающим рёвом своей трубы. Когда все собрались в комнате отдыха, в различной степени не одетые — Подрывник был не в штанах, лишь в длинной ночной рубашке, с сонно зажатой под мышкой подушкой, Пулемётчик вообще отказался надеть футболку, только Поджигатель и сам Солдат были полностью в своей форме. Американец приказал всем вынести свой багаж для досмотра и ещё раз проверить, что всё упаковано. Неважно, что поезд прибудет только после десяти. Неважно, что никто толком не выспался и не позавтракал. Солдата не волновал низкий сахар в крови Инженера, пока он мог принести чемоданы и пройти стандартный осмотр. Его также не заботило, что Подрывник и Разведчик ещё практически спали, как и то, что Пулемётчик смотрел на него убийственным взглядом. Он лишь волновался, что они отстают от графика, и это было для него самым главным. Когда весь багаж был принесён и сложен, им, наконец, разрешили позавтракать. Ели они в тишине. Шпиону удалось заполучить кусок сосиски перед тем, как Снайпер подцепил вилкой остальное. Большая часть бекона была отдана тревожно бледному Инженеру. Разведчик утопил блины в сиропе до состояния, в котором их вряд ли вообще нужно было жевать. Поджигатель высасывал свой завтрак-коктейль через специальное отверстие, Подрывник сидел напротив и наблюдал за этим с выражением отвращения на лице. К тому времени, как завтрак был съеден и тарелки вымыты – Медик настоял на том, чтоб оставить все вещи в порядке – была половина десятого. Не оставалось времени ни на что, кроме ожидания поезда. Само путешествие можно было охарактеризовать одним словом — неприятное. Отопление включали только один раз, когда Шпион уже видел пар дыхания в воздухе, все одеяла в багажных отделениях пахли плесенью. Окна были тёмные от грязи и копоти, что обеспечивало плохую видимость даже в ясную погоду. В соседнем вагоне Разведчик, Подрывник, Солдат, Инженер и Поджигатель, нарушая всевозможные правила, играли в покер. Судя по крикам, Инженер, пойманный на подсчете карт в течение первых сорока пяти минут, был отстранён от игры и поставлен судьёй, Разведчик просаживал деньги, а Поджигатель спокойно всех обворовывал. Солдат, как ни странно, был тихим, что радовало Шпиона. Он и так держался с трудом. Француз знал, что в самом конце вагона в полной тишине сидят Пулемётчик и Медик. Скорее всего, за чтением. Он чувствовал соблазн заглянуть к ним, просто чтоб увидеть лицо доктора. Но в конце концов он решил, что покинуть сиденье и дать ему остыть будет плохой затеей. Медик попросил дать ему немного времени. Шпион предположил, что речь шла и о личном пространстве, и предоставил ему оное. Независимо от того, что Медик решит в итоге, его это устроит. Поезд прибыл на станцию уже после обеда, но слишком рано для ужина. Шпион помогал с разгрузкой багажа достаточно долго, чтобы, получив собственный, бегом направиться внутрь здания. Merde, было холодно. Ужасно, ужасно холодно, даже в отсутствие снегопада. И им предстояло сражаться здесь. Убивать и умирать на этом холодном пустыре, где одеревенелые пальцы становились неспособными держать оружие, а на ничего не чувствующих ногах было невозможно ходить. Люди говорили об Аде, как о жарком и полном огня месте, и француз подумал, что они — идиоты. Ад был здесь. И Ад был холодным. Он почти поскользнулся на обледенелых ступеньках, когда, неконтролируемо дрожа, заносил внутрь вещи. Инженер, Разведчик и Поджигатель были уже там. Техасец поспешил вниз к котельной комнате, чтоб включить питание и сделать здание хотя бы частично пригодным для жизни к ночи. Остальные двое были в комнате, которая, похоже, играла роль гостиной. Шпиону показалось, что изначально это было помещение для встреч, но он не имел понятия, кого можно было бы принимать в месте, как это. Поджигатель радостно растопил большой каменный очаг, Разведчик, лицо которого почти полностью скрывал толстый шерстяной шарф, обёрнутый вокруг головы, сел рядом с ним. Шпион позавидовал ему, пройдя по коридору и направившись в комнату, которую мог теперь называть своей. Его новые апартаменты были в конце узкого коридора, рядом с Пулемётчиком и напротив Поджигателя. Он недовольно взглянул на огненную эмблему на двери около себя, задумавшись, нарочно ли кто-то подстроил это. Дверь скрипнула, когда он толкнул её, приветствуя его темнотой и горьким, пыльным запахом затхлого помещения. Очевидно, никого не было здесь уже долгое время. Выключатель на стене работал. Тусклый, жёлтый свет зажёгся над головой, то тускнея, то вновь становясь ярче. Шпион бросил сумки на пол возле кровати и огляделся. Комната была меньше, чем в Туфорте. Узкая с высоким, наклонным потолком. Стены и пол были из отполированного цемента, что придавало месту отчётливо сероватый оттенок. В стене находилась ниша встраиваемого шкафа с одинокой стальной перекладиной для одежды и ржавой полкой для обуви внизу. Низкий стол и стул были отодвинуты к стене, служа одновременно и столом, и прикроватной тумбочкой. Настольная лампа перегорела, как только француз попробовал включить её. Он вздохнул. Постельное бельё, как ни странно, было на месте. Прибыв на базу, они обнаружили всё разобранным и оставленным как есть. Бельё было сложено и отправлено каждому, но кто-то нашёл время на то, чтоб постелить его. Матрас заскрипел под его весом, и в воздух поднялось облако пыли. Похоже, кровати были приготовлены не для них. Наверное, их просто… оставили так. Шпион осмотрелся внимательнее. Шкаф был пуст, но на перекладине висело несколько вешалок, выгнутых из проволоки. Один из ящиков не был задвинут полностью. На столе лежал короткий карандаш, абажур висел криво. Выглядело так, словно кто-то в спешке оставил всё здесь. Возможно, рассчитывая вернуться. Однако по толстому слою пыли везде было очевидно, что этого так и не произошло. Шпион не горел желанием спать в этой комнате и почувствовал замешательство ещё большее, убеждаясь, что комната принадлежала кому-то другому, когда обнаружил лёгкую, но заметную вмятину на подушке. Всем видом выражая дискомфорт, Шпион встал и отряхнул пыль с задней части костюма. Дальше будет достаточно времени на страшилки. У него были более важные дела. Ему даже не пришлось использовать плащ, чтобы прокрасться мимо остальной части команды. Весь состав был уже внутри, и все, кроме Пулемётчика, мёрзли, большинство сгрудилось у огня, разведённого Поджигателем. Инженер вернулся из подвала, дыша на руки, чтобы согреться, и жалуясь Снайперу на состояние труб и электропроводки на базе. Шпион не сомневался, что всё здесь было в плохом состоянии. База разваливалась на глазах. Никто не заметил, как он прокрался в тени к двери на противоположной стороне комнаты. На грязных стёклах виднелась потёртая надпись: "Только для администрации". Француз беззвучно закрыл её за собой. За ней был короткий, узкий зал, резко заканчивающийся тёмной лестницей. Ступени вели вниз, в подвал, к котельной и внутренним механизмам системы Респауна. Шпиона всё это не интересовало. Он искал железную дверь с пометкой «Комната управления». Он подёргал ручку, и дверь оказалась открытой. Старые петли не скрипнули, когда он толкнул тяжёлую дверь, на ощупь пытаясь найти на стене выключатель. Свет над головой замерцал с той же неохотой, что и в его комнате, но он быстро освоился даже с таким освещением. Француз закрыл дверь за собой и запер её. Главной особенностью контрольной комнаты была стена в мониторах с широкими панелями из кнопок, переключателей и рычагов. Их было слишком много, чтобы сосчитать. Большую часть задней стены занимал большой экран с камерами по обе стороны от него. Беглым взглядом Шпион насчитал, по крайней мере, ещё три камеры, и все были направлены на большое кожаное кресло, установленное у передней части панели управления. Шпион сел в него и посмотрел на панель перед собой. Бесчисленное количество кнопок, некоторые из них мигали. Он нажал на одну из них. Экраны резко включились. Каждая комната на базе контролировалась. Кухня, прихожие, частные комнаты, и даже ванные. Все спальни также были под наблюдением. Он видел, как ничего не подозревающие товарищи по команде распаковывали вещи. Его взгляд остановился на Медике, который стоял спиной к камере и протирал очки о край пиджака. Он не разбирал багаж и, похоже, не собирался этого делать. Сумок даже не было в помещении. Шпион задался вопросом, обзавёлся ли доктор личным номером и здесь, как на Туфорте. Даже если так, его не было на экранах. С этим предстояло разобраться. В этот момент на панели загорелась ещё одна кнопка, и он быстро нажал её. Самый большой монитор сменил изображение с ровного белого фона на цветные помехи. Динамики затрещали и перешли на тихий гул. Спустя мгновение цвета на экране стали преимущественно фиолетовыми, искажая полдюжины частот, чтобы избежать отслеживания сигнала. Сквозь помехи донёсся женский вздох. — Вы опоздали, — сказала Администратор, прежде чем Шпион успел открыть рот. Он склонил голову в знак почтения. — Мои извинения. Процесс разгрузки занял больше времени, чем ожидалось. Здесь много снега. — Вы на вершине горы. Чего вы ожидали, пальмовые деревья? Шутка. Значит, она в хорошем расположении духа. Шпион не удержался от лёгкой улыбки. — Ничего настолько роскошного, madame. Пара обогревателей была бы кстати. — Хм. Есть новости? Шпион сделал профессиональное выражение лица и принял соответствующую позу. — Ничего особенного. Путешествие было долгим, но без каких-либо происшествий. Договор о прекращении огня соблюдён обеими сторонами, нарушений безопасности также не наблюдалось. Никакого подозрительного поведения во всей команде Красных, за исключением кратких вспышек Солдата. Однако, они не влияют на качество его работы. — Хорошо. Очень хорошо, — он слышал, как она сделала глубокую затяжку извечной сигаретой. — Следите за тем, чтоб все было в порядке. Я не хочу мелких неудач, которые могут поставить под угрозу выполнение миссии. — Какова наша цель? — Захват и удержание контрольных точек — в максимально возможном количестве и на максимально возможное время. — Конечно, — ответил Шпион, наклоняясь вперёд. – А какова наша настоящая цель? Администратор немного помолчала. — Я хочу, чтоб они были повержены, — сказала она, и её голос внезапно стал жёстким. – Я хочу, чтобы Синие были отброшены и сломлены. Они делают успехи с угрожающей скоростью в последние несколько месяцев, и я хочу, чтоб это закончилось. Они слишком спокойны. Сбейте с них спесь любыми средствами, какие сочтёте необходимыми. Вы имеете право на использование стратегий, выходящих за рамки обычных правил честной игры. Шпион вздёрнул брови. — Серьёзно? — переспросил француз, опираясь локтями на панель перед ним. Она засмеялась. Звучало не обнадёживающе. — Им сказали, что это обыкновенная рутинная миссия, хороший отдых от жары в пустыне. Они не ожидают подобного. Сломите их боевой дух. Напомните им о балансе, который мы должны поддерживать. Эту войну невозможно выиграть — только битвы, в которых они побеждают слишком часто в последнее время. Ваша команда должна сплотиться, включая и вас лично. Поощряйте дополнительную подготовку. Вдохновите их. Я полагаю, обещание денежного вознаграждения будет наиболее эффективным. Шпион, опешив, моргнул. Он не думал, что их дела настолько плохи. Но Администратор имела доступ ко всем данным о битвах, убийствах и контрольных точках. Он до сих пор не полностью понимал, как велись расчёты, но точно знал, что все данные тщательно записывались и влияли на зарплаты. Чем выше наёмник поднимался над средним значением по итогам месяца, тем крупнее была получаемая им сумма. Это было чем-то вроде соревнования в их команде. На данный момент Пулемётчик был на первой строчке. — Я позабочусь об этом, — пообещал он, уже начиная планировать свои действия. Администратор сделала знак одобрения. — Не сомневаюсь, что так и будет. И кстати, насчёт стимула… Она сделала ещё одну глубокую затяжку. — В нижней части стола перед вами есть ящик. Он содержит то, что может вас заинтересовать. Шпион мгновение смотрел в монитор. Не услышав ничего более, он откинулся на спинку стула и потянулся под панель, нащупывая ручки. Потянув за них, он увидел, как навстречу выскальзывает тонкий ящик. Расширившимися глазами смотрел на содержимое. — Вы… — он сглотнул, пытаясь взять себя в руки. — Вы передумали? — Да. Француз осторожно поднял папку, глядя на маленький штамп в углу с серийным номером Медика и его рангом. Его досье. Она дала ему досье Медика. Он старался контролировать выражение своего лица. Она не должна была знать, как он взволнован, как сильно хотел заполучить их. Он закрыл ящик и откашлялся, прежде чем снова заговорить. — Моя благодарность, madame. И что вы хотите получить взамен? — Делайте свою работу, и делайте её хорошо, – ответила она, и он почувствовал приказ в её словах. – Они далеко зашли. Я хочу покончить с этим. Вы знаете, что делать, и я ожидаю, чтобы всё было выполнено без колебаний. И, Шпион… Надеюсь, я не должна просить вас быть осторожнее, не так ли? Он усмехнулся. Это была самая искренняя улыбка, что появлялась на его лице за долгое время. — Нет, mon ami. Не должны. Пройти в свою новую комнату, будучи незамеченным, было куда сложнее, чем выйти из неё. Гостиная была почти заполнена людьми: кто-то слонялся у огня, другие же уходили и приходили, ища место поудобнее. Шпион едва не врезался в неповоротливого Пулемётчика рядом с кухней, который что-то напевал, облачённый в рубашку с короткими рукавами, несмотря на то, что температура была не выше десяти градусов. Крошечная спальня не была идеальным для чтения досье местом, но француз не мог ждать. У него не хватило бы терпения на поиски укромного уголка, чтоб спрятаться. Он крепко прижал папку к груди, как новорождённого, и затаивал дыхание каждый раз, когда кто-то из команды проходил рядом. Ему действительно стоило подождать. Отложить его и прочесть после обеда, когда его отсутствие будет менее заметным. Нет. Нет, он не мог выпустить досье из поля зрения, не прочитав от корки до корки. Он не вернёт его, пока не выучит всё наизусть. И ничто не могло унять его рвения в данный момент. Он получит ответы на свои вопросы. Он узнает правду. Во всяком случае, задвижка на его двери была крепкой. Он взял маленький пластиковый стул и подпёр его под ручку для дополнительной безопасности, какой бы скромной она ни была, и положил досье на стол. Затем отключил камеры, направленные прямо на его кровать. Теперь, когда он знал, где они находятся, было довольно легко найти их и уничтожить. Администратор не будет против. Он делал это во всех своих комнатах, и она ни разу не говорила по этому поводу. Закончив, он сел, ослабил галстук и сделал глубокий вдох. Это случилось. Наконец-то. Шпион открыл файл с осторожностью, словно боясь, что страницы рассыплются в его пальцах. Они выглядели старыми. Края папки истрепались, на задней обложке виднелось пятно от кружки кофе. Выглядело более достоверно, чем дрянная фальшивка в кабинете Медика. Первая страница значительно подняла настроение Шпиону. Почерк не принадлежал доктору. Фотография немного отличалась. Всё тот же Медик, всё так же моложе, чем Шпион когда-либо видел, но теперь он улыбался. Его глаза были тёплыми, уголки рта приподняты. Настоящее выражение лица, очень напоминающее то, которое было адресовано французу днём ранее. Он взял фотографию и перевернул в поисках даты, но не увидел ничего. Что ж, это могло подождать. Гумбольдт, Иоганн С. Это имя было написано в верхней части страницы. Несколько простых чернильных линий. Подлинная личность медика, описанная аккуратно и точно. Шпион ожидал что-то ощутить. Что-то вроде откровения или камня с души. Он заметил странную боль в животе, но приписал это скорее голоду, нежели эмоциям. Просто имя. Обычное имя обычного человека. Дата рождения: 11 января 1920 — сейчас был февраль, и это означало, что ему сорок восемь. Его день рождения был совсем недавно. Странно, что он не упомянул об этом. Место рождения: Штутгарт, Германия. Рост, вес, физическое описание, вся поверхностная информация. Глаза Шпиона пробежали по странице, отмечая названия престижных частных школ, а затем не менее престижную медицинскую школу. Его образование прервалось войной. Призван в 1944. Ему было двадцать четыре или двадцать пять, его послали прямо на линию фронта. Полевой хирург. Шпион не мог себе представить тех вещей, которые он мог видеть там, всех ужасов, которые, должно быть, преследовали его и по сей день. Это объясняло многое. Француз сидел, ссутулившись, у изголовья кровати, вытянув перед собой ноги и держа сигарету в зубах, внимательно читая каждое слово документа в своих руках. Ветер завывал снаружи, Разведчик постучался, чтобы сказать, что ужин готов, но Шпион проигнорировал его. Еда могла подождать. Прямо сейчас это досье было самой главной вещью в мире. Он узнал, что Медик — вдовец, и что однажды он сидел в тюрьме. Выяснил, что он лишался медицинской лицензии не один раз, а дважды, и что существовало несколько старых ордеров на его арест. Добрый доктор имел довольно криминальное прошлое, как оказалось. Злоупотребление служебным положением, осквернение трупов, умышленное убийство. Шпион не был удивлён. Однако, его удивила полная история детства Медика. Единственный ребенок в богатой семье, преуспевающий как в школе, так и в социуме. Популярный мальчик, посещающий престижный университет и уважаемый сверстниками. Отрицание вопросов этики зародилось после участия в битве. Прибыл в Америку, когда ему было за тридцать, и быстро был арестован, отбыв срок и выйдя на свободу только для того, чтоб снова попасть обратно. Спасён, если это можно назвать спасением, присоединившись к «Королевским раскопкам и сносу» по желанию Администратора. Далее шёл список его достижений на поле боя в области науки. Его средний счёт в бою, количество выдающихся патентов, включающее устройство Убер, а также, его сотрудничество с различными медицинскими журналами. На этом досье заканчивалось. Оно содержало всё, что Шпион ожидал увидеть. Однако он был гораздо более заинтересован в том, что оно не содержало. Нигде не было упоминаний о частных поставках австралия или собственной секретной лаборатории. Нигде не было упоминаний о проблемах с наркотиками. Администратор знала эти вещи. Вне сомнений, она была в курсе большинства из них. И всё же, об этом не было никаких записей. Досье было официальным и содержало наиболее существенные данные о Медике и его работе на Красных. Здесь должно было быть всё. Шпион нахмурился и пролистал обратно к предыдущим страницам с тянущим чувством в животе. Что-то было не так. Чего-то не хватало. Слишком последовательно. Каждая запись. Описание его жизни, работы. Слишком педантично. Это было даже смешно, но досье было слишком педантичным. Похожим на сценарий. Написано слишком аккуратно и даже слишком согласовано и обдуманно. Одними чернилами. Каждая страница, каждое слово, даже в зачёркнутых и исправленных частях, были написаны одними чернилами. Одной и той же ручкой. В одно и то же время. Одним и тем же человеком. Это была подделка. Шпион еле сдержался, чтобы не бросить документ подальше. Разбросать страницы по полу, втоптать в грязь и пыль. Это была подделка. Снова подделка, полная лжи. Он не мог верить не единому слову, каждое слово здесь писали специально для него. Ложь, созданная, чтобы скрыть правду. Стимул, сказала она. Он покажет ей этот чёртов стимул. Администратор лгала ему. Нет, теперь он не мог верить, что она просто опустила некоторые детали или позволила ему прийти к собственным выводам. Она действительно обманывала его, и это досье было доказательством. Но зачем? Зачем идти на подобное, зачем она ему вообще дала этот файл? Почему бы просто не позволить ему действовать самостоятельно, веря в собственные догадки, и позволить найти собственные ответы? Возможно, это и было проблемой. Возможно, он был слишком близко. Но слишком близко к чему? Медик. Всё вело к Медику. Они работали вместе. Доктор и Администратор. Что бы они ни скрывали, они оба были частью этого. Здесь таился заговор, выходящий за пределы мелкой вражды между братьями. Нет, это было чем-то большим. Он чувствовал. Опасное и глубоко погребённое, словно мина, которую заложили десятилетия назад. И Шпион копал прямо к ней. К чёрту терпение. К чёрту ожидание доктора и принятие любого его решения. Медик был вовлечён во весь этот обман, и Шпион хотел знать, почему. Он выяснит. Завтра он выяснит. Независимо от того, что Медик скажет, Шпион найдёт способ. Если Администратор поймёт, что он близок к разгадке, она сделает что-нибудь ещё. Но он будет подбираться всё ближе и ближе до тех пор, пока правду не станет негде скрывать.