Всё, что делается во тьме, выйдет на свет

— Сейчас, Доктор! Статический заряд, наполнивший воздух, поднял дыбом волосы на руках и шее каждого в радиусе пятнадцати футов. Пулемётчик ревел, а генетически изменённое сердце бабуина в его груди выбивало бешеный ритм, наполняя вены чистой мощью. За ним Медик стиснул зубы от невероятного ощущения, которое заставало его врасплох каждый раз вне зависимости от того , сколько раз он испытывал его. Кровь стучала в ушах, заряд проходил по телу как электрический шок, заставляя нервные окончания гореть. Он был непобедим. Он был богом. Доктор и верзила двинулись, как один, оглашая всё вокруг криком мощи. Они были красного, ужасающе красного цвета, когда пулемёт прорвал оборону, разрывая на кусочки конечности и окрашивая пол, стены и потолок в красный, красный, красный. Это была симфония выстрелов, криков и маниакального смеха. Последний исходил от Медика, исступлённый и дерзкий, когда голос Администратора объявил победу сверху. Словно голос самого Бога, потворствующего этой прекрасной, музыкальной резне. Синие даже не поняли, что их поразило. Медик видел их округлившиеся глаза, когда его команда прошла первый участок, высоко подняв оружие, выкладываясь на полную. Он видел растерянность на их лицах. Это должно было быть лёгкой работой, они говорили. Отдыхом. Передышкой. Красные не проявляли милосердия. Их победа была быстрой и жёсткой и окончание сражения стало делом нескольких минут. Всё, что от них теперь требовалось — удерживать линию. — Видели их лица? — кричал Разведчик, прыгая вперёд-назад от волнения. — Они просто стояли и глазели, как мы надираем им зад! Я уделал этого жирдяя до того, как он успел хотя бы раскрутить свою пушку, я хочу сказать — вы, блядь, видели это? — Мы все были там, приятель, — ответил Подрывник, однако, не способный скрыть широкой улыбки. Он был на точке сегодня, превращая жизнь врагов в сущий ад. Тех, кто не попался в размещённые на поле ловушки из липучек, быстро и эффективно снимал самодовольно-тихий Снайпер. Бравада Разведчика на этот раз была заслуженной. Он убил вражеского Поджигателя с беспощадным весельем, пританцовывая на достаточно близком для выстрела расстоянии от него, но вне досягаемости огнемёта. Красный же пироман охранял от Синего Шпиона Пулемётчика и Медика, забавляясь, поджигая его каждый раз, когда он смел подобраться слишком близко. Солдат достал Синих Скаута и Снайпера двумя точными выстрелами, делая предпоследнюю точку открытой для захвата. У Инженера даже не было времени на возведение хоть какой-нибудь из построек и Медик едва успел набрать Убер до того, как они оказались на последней точке. Шпион добрался до спешно построенной низкоуровневой турели Синего Инженера, а затем и до него самого ещё до того, как подошла остальная команда Красных. Благодаря совместной работе они закончили бой без единой царапины. Остаток дня был свободен. — Будто они вообще не знали, что мы идём! — продолжал Разведчик, едва не упав на льду, входя на территорию своей базы. — Они ж знали, что мы будем там, так? Они ж не думали, что будут одни, не думали? — Они знали, — сказал Шпион, плавно появляясь из-за спины Солдата. Он ухмылялся, но его сигарета не была зажжена, а руки так глубоко засунуты в карманы, что удивительно, как они не прошли насквозь. Холод был сильным, и они даже не пробыли на нём достаточно долго. Не было даже снегопада. Битва в метель представлялась кромешным адом. Шпион поймал на себе взгляд Медика и усмехнулся. Тот вернул усмешку. Они были хороши сегодня. Очень, очень хороши. Возможно, из-за свежего горного воздуха, а, возможно, из-за новых, неуверенных намёков на отношения в жизни, голова Медика была яснее, чем в последние несколько месяцев. Возвращаясь к проделанной работе, он видел каждую неточность. Неистовые каракули и многократные расчёты, что были так важны, оказались заполнены вопиющими ошибками. Неудивительно, что ничего не получалось. Он работал с абсолютно неверной информацией. Он видел это теперь и удивлялся, что не видел ранее. Похоже, сыворотка потребует больших затрат, чем он думал. Изменения в дозировке были любопытными. Прошла уже неделя, но он ощущал субстанцию в собственных венах так же сильно, как и в первый день. Неужели так было всегда? Эти сила и энергия, что никак не исчезали, оставляя после себя чувство осушённости, даже спустя столько времени? Это должно было случиться. Он, видимо, забыл, как всё должно происходить. Но сколько он ещё продержится в таком состоянии? Увядающий, слабеющий с каждым разом? Определённо, это было проблемой иммунитета. Все эти годы, пока он принимал сыворотку дважды, а иногда и трижды в месяц, ослабили его тело и сделали его неспособным воспринимать её так, как раньше. Слишком много отфильтровывалось. Респаун тоже делал своё дело, каждый раз пытаясь вернуть его телу "естественное" состояние. Это было последнее, чего бы хотелось Медику. Ему предстоял очень доверительный разговор с Инженером по поводу исправления ситуации. Теперь, определив проблему, он мог правильно сформулировать решение. Небольшого кусочка австралия, что он получил, даже близко не хватало для полноценного эксперимента, но было достаточно для значительного прорыва. Однако он нуждался в большем. Гораздо большем. И если за запасами следили так тщательно, как сказала Хелен, это могло быть небольшой проблемой. Медик даже не думал о том, чтоб спросить, кто и почему отслеживал их. Это его не касалось. Всё, связанное с управлением компанией и её ресурсами, было вне сферы его компетенций. Он просто следил за здоровьем членов команды, отслеживал достижения различных технологий науки и техники и спокойно продолжал личное исследование. Всё остальное было делом Хелен. Он не завидовал ей. Особенно если она находилась в том же состоянии, что и он. Доктор откинулся на спинку стула, поднимая руки над головой и потягиваясь. Спина едва ли болела, но само действие было терапевтическим. Эта личная лаборатория была больше, чем на Туфорте, и лучше оснащена. Единственным недостатком было то, что она находилась в подвале, отдельно от его комнат, что означало, что за ним могли проследить, пока он шёл к ней, или же столкнуться с ним, когда он уходил. Комнаты Инженера также находились внизу, прилегая к его мастерской, смежной с котельной. Они оба практически жили здесь, два человека науки, предоставленные сами себе за исключением случаев, когда один из них изъявлял желание побыть в компании. Техасец был добродушным и любезным человеком, но Медик отлично знал, что тот не любил, когда его беспокоили во время работы. Он сам был таким же. Поэтому, когда пара рук в перчатках скользнула на его плечи сзади и тёплые губы прижались к его шее, он был не особенно доволен. — Что ты делаешь? — прошипел он, подпрыгивая. Он не слышал, как открылась дверь и приблизились шаги. Шпион хмыкнул рядом с его горлом. — Уже поздно, — промурлыкал француз, опуская руки ниже по груди Медика. — Ты должен быть в постели. Мне было бы гораздо проще найти тебя там. — Я просил тебя не приходить сюда. — За мной не следили. — Ты не должен быть здесь, потому что я не хочу, чтоб ты был здесь, — прорычал Медик, отталкивая блуждающие руки. Он резко отстранился от губ, целующих его челюсть, и развернулся в кресле, зло глядя на человека в маске позади. — Это место — тайное. Личное. Как ты нашёл меня здесь? Я думал, мы договорились, что ты больше не шпионишь за мной. — В шпионаже не было необходимости, — жёстко ответил Шпион, однако, выглядевший довольно смущённо. — Обыкновенная дедукция. Тебя не было в твоей комнате, как и в остальных комнатах, в каких ты мог бы находиться, и подвал выглядел как подходящее для секретного помещения место. И из-под двери виден свет. Он сделал паузу и Медик прищурился. — Если это тебя утешит, если бы не последнее, я бы сдался. Я искал тебя гораздо дольше, чем мне хотелось бы признавать. — Зачем ты искал меня? — спросил Медик, сузив глаза сильнее. Он заметил ослабленный галстук и расстёгнутый пиджак Шпиона, как и хитрый блеск в его глазах. Шпион пожал плечами. — Удовольствие от твоей компании, Docteur, — просто ответил он. — Мы хорошо сражались сегодня, я часто не могу заснуть после таких побед. Было бы проще найти какой-нибудь способ вымотаться, и… Я бы предпочёл не делать этого в одиночку. Понимая, что француз серьёзен, Медик вздохнул. Из всех возможных - — Nein, — сказал он. — Не сейчас. Я вполне способен заснуть самостоятельно, danke. И предлагаю тебе научиться тому же. Медик нахмурился, сжав губы в тонкую линию, подбирая нужные слова. Он был разозлён, даже встревожен тем, что был найден так легко. Но от Шпиона не исходила опасность. Не было чувства угрозы. Только раздражение. — Мы должны поговорить о границах, — медленно произнёс он, поднимаясь на ноги. Шпион, подняв брови, наблюдал, как доктор опёрся на стол и скрестил руки на груди. — Границах? — с сомнением переспросил он. — Да. Если… если это будет… что бы мы ни делали, если мы хотим преуспеть в этом, нужно урегулировать пару вещей. Установить правила. — Правила, — повторил Шпион, скрещивая руки, копируя позу Медика. — Звучит очень похоже на контроль, Docteur, и отнюдь не романтично. — Никакой романтики, — поморщившись, сказал Медик. — Правило номер один: чем бы всё это ни было и чем бы оно ни стало, романтика — не то, что я хотел бы включить в наше соглашение. У меня нет на это времени. Шпион состроил быструю гримасу и кивнул. — Отлично. Мне не придётся отправлять тебе цветы. — Далее, — продолжил Медик, игнорируя его выпад, — ты никогда не явишься сюда снова. Эта комната не существует. Ты не можешь приближаться к ней или заходить внутрь. Забудь об этом месте. Лишь два человека в мире знают о ней, и ты — не один из них, ясно? Шпион коротко кивнул. — Что-нибудь ещё? От доктора не ускользнула жёсткость в голосе француза. Лишённый права на свои ночные проделки и вынужденный слушать лекции, он явно раздражался. Но именно он был тем, кто начал всё это. Именно он спровоцировал первый поцелуй, именно он предлагал Медику не один, два раза, продолжить их игру. Тот был вполне открыт для изучения отношений между ними. Прошло некоторое время — довольно много времени, если быть честным — с тех пор, как у него последний раз была возможность связаться с человеком вне профессиональных рамок. У него были многочисленные физические связи на протяжении многих лет, как с мужчинами, так и с женщинами, но большинство из них были разовыми. Он не привык к отношениям. И не был хорош в них. И если они собирались начать это, всё должно было происходить на его условиях и в его собственном темпе. — Я бы предпочёл, чтоб ты не беспокоил меня, когда я работаю, — ответил Медик настолько миролюбиво, насколько мог. — Ни здесь, ни в кабинете. У меня есть совсем немного часов личного времени, когда я могу сосредоточиться, и я бы хотел провести большинство из них, не беспокоясь, что могу быть ощупан. Ухмылка Шпиона предала его. Он вздохнул, глубоко и с выражением страдания, как бы с трудом соглашаясь на всё это. — Очень хорошо, — сухо сказал он. — Я согласен на твои условия, mon ami, если ты согласен на мои. — Я бы предпочёл услышать их прежде, чем принимать. — Разумно, — он сделал паузу, поджав на секунду губы в жесте, слишком привлекательном для Медика. Тот быстро моргнул, пока Шпион не заметил его взгляда. — Я не люблю, когда меня игнорируют, Docteur, и, хоть это и кажется противоречием моей профессии, это так. Считай, что это личный недостаток с моей стороны. Однако, я не требую много внимания и, конечно, понимаю, как важна осмотрительность. Пары слов, даже коротких, будет вполне достаточно. — Просто немного знаков того, что мне не всё равно? — усмехнулся Медик, но по застывшим плечам Шпиона понял, что сказал не то. — Я понимаю. Думаю, что могу гарантировать простой обмен любезностями, если это всё, что тебе требуется. — Есть еще кое-что. — Продолжай. — Мне нужна информация, — твёрдо сказал Шпион, подняв руку, когда Медик открыл рот. — Мы не собираемся забывать, с чего всё это началось. Обещаю, что не буду шпионить и копать, также не буду давить на тебя в отношении всего, что ты сочтёшь недопустимым. Но также я не отступлюсь от своего. У меня есть вопросы, и я не буду наказан, задавая их, независимо от того, собираешься ты на них ответить или нет. Я хочу знать о тебе больше. И отвечу на твои вопросы, если у тебя есть таковые, хотя я в этом сомневаюсь: ты ясно дал понять, что знаешь всё о моей жизни. Полагаю, я не должен говорить, насколько несправедливым это нахожу? Медик нахмурился, однако, спорить не стал. — Я не знаю всего, — осторожно сказал он. Если начистоту, он мало знал о реальной жизни Шпиона. В основном детали, касающиеся работы. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Я отвечу на твои вопросы, если не сочту их недопустимыми, и, возможно, ты сможешь также ответить и на мои. — Это приемлемо. — То есть мы договорились? — Похоже, что так. Медик слегка улыбнулся и опустил руки. Расслабленная и открытая поза чувствовалась более естественной теперь, и часть напряжения между ними исчезла. Он почувствовал себя лучше. Короткий разговор. Неважно, что он больше походил на обсуждение бизнес-сделки, хотя, возможно, это было точное сравнение. Шпион вздохнул и тоже смягчил позу, переложив ладони на локти. — Полагаю, мне пора, — сказал он, и Медику потребовалось всего мгновение, чтобы вспомнить следующую фразу. — Уже поздно. Мужчина в маске повернулся, глядя на него уголком глаза, и улыбнулся.