Всё, что делается во тьме, выйдет на свет

Синие значительно поумнели за первую неделю боёв. Им потребовалось немного времени, чтоб понять, что это не было простой случайностью. Что их враги не просто сделали рывок ради первой крови из чувства гордости. Красные сражались во всю мощь, день за днём не давая Синим захватить ни капли земли и моментально обращая в ничто все их попытки продвинуться. На третий день разгромного поражения Синие были почти сломлены. Шпион успешно исполнял предписанное. Каждый день он должен был терпеливо ждать снаружи Респауна Синих, пока оттуда не появится Инженер. Каждый день он должен был следовать за ним и ждать, пока он начнёт возводить постройки. И каждый день Шпион должен был вонзать лезвие между лопаток невысокого мужчины, проворачивая его, чтоб убедиться, что он разорвал спинной мозг, сразу после того, как всё будет возведено, как предполагалось. Затем, пока Инженер шёл с Респауна, Шпион систематично уничтожал каждую постройку, гарантируя, что тому придётся начинать всё заново. Обычно бой не длился достаточно долго, чтоб круг успел повториться, но второй раз приносил даже больше удовлетворения. Он понял, что тактика работает, когда Инженер отказался идти куда-либо вообще без Синего Поджигателя, который угрожающе наставлял огнемёт на всякого, кто к нему приближался. Каждая победа делала Красных увереннее, агрессивнее, воинственнее. Всё изменилось. После почти трёх месяцев неудач, когда каждая победа вырывалась зубами и когтями, эта перестановка сил была волнующей. Что было прямым исполнением приказа Администратора. Шпион, возможно, не вполне понял, для чего ей это было нужно, но результаты были бесспорны. Синие сами вырыли себе яму. — Как тебя зовут? — спросил Шпион, целуя и покусывая линию вдоль ключицы Медика. — Was? — выдохнул доктор, выгибаясь навстречу прикосновениям. Удачный момент — поймать Медика в его комнатах, одетым ко сну. Шпион шёл поговорить. Это было всё, чего он хотел. Но, постучав в дверь, он быстро обнаружил себя втянутым внутрь и раздетым парой умелых, нетерпеливых рук. Жаловаться было не на что. Теперь они устроились на кровати Медика, почти голые — Шпион снова отказался снимать маску, доктор не пожелал расставаться с носками — и Шпион собирался использовать ситуацию себе на пользу. — Твоё имя, Docteur, — он сделал паузу, присасываясь к изгибу шеи Медика, наслаждаясь лёгким стоном мужчины. — Ты знаешь моё. Похоже на что-то, с чего можно начать. — Я думал, оно тебе известно. — Я знаю только то, что написано в досье, однако, очень сомневаюсь в его достоверности. Тебя зовут Иоганн Гумбольдт? Медик фыркнул. — Нет, это не моё имя. — Я так и думал. Так какое же твоё? Медик промолчал в ответ, Шпион оторвался и взглянул на него. — Ты действительно не собираешься сказать мне? — спросил он. Он сидел на докторе, одна рука — на его груди, другая — на матрасе. Медик посмотрел на него и слегка нахмурился. — Я не произносил своё имя в течение очень долгого времени, — сказал он тихо. — Целые… целые годы. Всего двое знают его. Это… это стало очень личной вещью. Шпион окинул взглядом обнажённые тела, прижатые друг к другу на одеяле и поднял бровь. — Разве это не очень личное? Медик просто улыбнулся, поднимая руку и проводя ей снизу вверх по боку Шпиона. Было очень сложно не среагировать на это прикосновение. — Спроси меня о чём-нибудь ещё. Шпион тяжело вздохнул, чтоб скрыть искреннее раздражение. Это должно было быть несложно — начать с простого вопроса, чтоб заставить Медика расслабиться и в итоге открыться. Он сдвинулся от шеи доктора ниже к груди. Медик был в хорошей форме. Лучшей, чем казалось сквозь одежду. Его мышцы были подтянуты, на животе — здоровый слой жира, абсолютно приемлемый для человека в его возрасте. Шпион же не имел ни грамма оного на теле. Его грудь была ровной и практически безволосой, каждый дюйм представлял собой жилистые мышцы. Медик не был спортсменом, но именно он вышел бы победителем в случае честной драки между ними. Именно поэтому Шпион никогда не дрался честно. Он сомкнул губы над соском и слегка прикусил. Рот Медика открылся. — Gott! Шпион обвёл бугорок языком, посасывая, пока тот не стал маленькой красной точкой, затем подвинулся и уделил внимание его близнецу. — Тогда расскажи мне о вымышленном имени, — сказал он, смотря на Медика сквозь ресницы. — Ч-что? — У него же есть какое-то значение, non? — Да, но… — Расскажи мне. Мгновение Медик выглядел так, будто собирается протестовать. Шпион смотрел на него, давая понять, что он не двинется, пока тот не начнёт говорить. Медик вздохнул. — Иоганн… Так звали моего отца. Гумбольдт… Ну, это шутка. Гумбольдт — очень распространённое название в моей стране, для Apothek- ах, для аптек и медицинских учреждений. Я подумал, это забавно. Шпион хмыкнул, возвращаясь к работе ртом. Он двигался вниз, остановившись на середине живота Медика, чуть выше пупка, где волос было меньше, и оставил на коже тёмный засос. К концу ночи он собирался оставить столько меток по всему телу мужчины, чтоб тот не мог даже закатать рукавов, не вспомнив о нём. Когда Шпион спустился ниже, прикусив выступ на бедре Медика и получив достойный результат, он заговорил снова. — Расскажи мне о нём. Голова Медика была откинута назад, с закрытыми глазами и открытым ртом он принимал всё, что делал для него Шпион. — О ком? — О твоём отце. Медик поднял голову и недоверчиво посмотрел на него. — Ты ведь не серьёзно.. — Я всегда серьёзен. Каким он был? Губы шпиона прижались к сгибу бедра Медика, и доктор изогнулся. — Я не хочу говорить об этом в то время, как ты делаешь это. — Расскажи, или я остановлюсь. Медик уронил голову обратно на подушки, закрыв лицо руками. — Это шантаж, — проворчал он приглушённо и громко застонал, когда Шпион провёл языком длинную, горячую дорожку вдоль его члена. Он отстранился и дождался, пока Медик снова посмотрит на него. — Скажи, или я остановлюсь. — Ради Бога… Мой Vater был… он был хорошим человеком. Врачом. — Ты последовал за ним в своей профессии? — спросил Шпион, дразня головку члена Медика языком. Тот тяжело выдохнул через нос. — Не последовал, nein. Он не хотел этого. Хотел, чтоб я… Gott… хотел, чтобы я стал священником. — Священником? — спросил Шпион, удивлённо смотря на Медика, находясь между его ног, одной рукой медленно сдвигая крайнюю плоть. — Ты? Медик неуверенно засмеялся. — Это была его идея, не моя. Он был очень набожным человеком. Он бы присоединился к духовенству, если бы так сильно не любил мою мать. Шпион медленно гладил его, ухмыляясь. — Счастливое детство? — Не особенно, нет. — О? — Шпион, мы не будем говорить об этом сейчас. Спроси о чем-нибудь ещё, если это так необходимо. Шпион задумался. Теперь его интересовало детство Медика. Мальчик с любящими родителями, отец, который активно отговаривал его от медицинской карьеры. Он не ожидал подобного. Шпион хотел спросить о его матери, и что она думала о его выборе профессии. Он хотел спросить, был ли Медик так богат и хорошо образован, как говорилось в поддельном досье. Но также его беспокоила твёрдая, горячая плоть в руке и собственное почти болезненное возбуждение. Вопросы могли подождать. Ну, большинство вопросов. — Вы были со многими мужчинами, Docteur? — мягко спросил он, прежде чем сомкнуть рот над головкой члена Медика и втянуть щёки. Приглушённый звук, который издал Медик, прошёл вспышкой по его позвоночнику. Доктор выгнулся над кроватью, резко и прерывисто вдыхая и сжимая пальцами простыни. — Н-не многими, — тихо сказал он, когда Шпион вобрал член глубже в рот. — Но больше, чем с несколькими… Шпион оставил эту тему для дальнейших расспросов. Для него "больше чем несколько" значило намного больше, но это же он мог сказать и о женщинах. Француз, во всяком случае, не имел явных предпочтений и удивился бы, окажись Медик таким же. Однако, он не собирался спрашивать. Не сейчас. Не тогда, когда были другие вещи, достойные внимания. Шпион сосредоточился на своей задаче, одной рукой водя по внутренней стороне бёдер Медика и используя вторую, чтоб ласкать то, что не помещалось в его рот. Он начал ускоряться. Медик резко вздохнул, положив руку на затылок Шпиона. Не для того, чтоб удержать его, но, определённо, ободрить. Доктор был слишком тихим. Здесь, внизу, не было никого, кто мог бы услышать их, и не было причин сдерживаться. Тихие звуки, лёгкие стоны и вздохи были недостаточно хороши. Шпион хотел слышать крики удовольствия и понимать, что он им причина. Было бы справедливо вернуть долг, в конце концов. Он издал низкий звук, с силой посасывая горячий и твёрдый член на языке, и пальцы Медика схватили край его маски, потянув за него. — Иди сюда, — затаив дыхание, сказал он, притягивая его выше. — Хочу, чтоб ты был ближе. Путаница разрешилась, Шпион ухмыльнулся. Значит, время главного события. Он подполз вверх, прижимаясь так близко к телу доктора, как только мог. Шпион был болезненно твёрдым. Он пренебрегал собственным удовольствием, и короткие моменты трения порождали вспышки электричества в его позвоночнике. Он глубоко поцеловал Медика, опираясь руками по обе стороны от его бёдер и поднимая коленями его ноги. — Nein, — вдруг сказал Медик, приподнявшись на локтях. Шпион удивлённо уставился на него. — Тебе не нравится такой вариант? Медик нахмурился с почти что смущённым выражением на лице. — Это не то, как… я… я никогда… Брови Шпиона взлетели в понимании. — Ты сказал, что был с мужчинами ранее. — Я был. Но мужчины, с которыми я был, они… я всегда был старше и опытнее в таких делах. Это не то, чего они хотели от меня. Шпион обдумал это, бросив взгляд туда, где их тела почти встретились, перед тем, как посмотреть обратно. Так много для того, чтоб вернуть благосклонность. — В таком случае, как бы ты хотел меня, Docteur? — спросил он, ухмыляясь, но Медик выглядел неуверенно. — Это не проблема? — спросил он несмотря на то, что Шпион оседлал его бёдра. Шпион просто посмотрел на него в ответ, наклоняясь к тумбочке, чтоб взять лежащий на видном месте тюбик смазки. Он задался вопросом, ждал ли Медик его сегодня, и стал ли бы он его искать, если бы тот не явился, или же он не был единственным, кто приходил к доктору под покровом ночи. Нарочито, чтоб Медик мог видеть, Шпион выдавил достаточно смазки и потянулся назад. Он застонал, протолкнув в себя один палец до второй фаланги. Руки Медика скользнули по его бёдрам, поглаживая кожу широкими, мягкими ладонями. Преимущество перчаток, которые они оба носили, состояло в отсутствии мозолей на руках и коротких, аккуратных ногтях. Руки доктора были больше рук Шпиона. Они были теплее среднего, но не были палящим, добела раскалённым клеймом, как в первую ночь. На краю сознания, слишком занятого работой пальца внутри и снаружи и затем добавлением к нему второго, француз задумался, был ли этот невероятный жар побочным эффектом таинственного препарата Медика. Шпион опёрся рукой о грудь доктора, слегка наклонившись вперёд. Он наблюдал за выражением лица Медика, погружая внутрь третий палец, не в силах сдержать хриплый стон, что сорвался с его губ. Взгляд немца был сфокусирован на его лице. Его рот был слегка приоткрыт, и Шпион вздрогнул, увидев розовый кончик языка на влажной нижней губе. Он не мог выносить этого больше. Шпион вытащил пальцы и снова потянулся за смазкой, выдавливая на руку больше. На этот раз он потянулся назад не для себя, а для Медика. Он наблюдал за расширяющимися зрачками доктора, обхватывая рукой его член и поглаживая, пока он не стал гладким и горячим в его ладони. Он слышал, как Медик вздохнул, когда наклонил орган под углом ко входу и медленно опустился на него. Шпион не смог остановить гортанный стон, который вырвался из него. Он не мог остановить себя от того, чтоб откинуть голову назад при первом движении бёдрами, впиваясь ногтями в грудь Медика. Merde, он был полон, и каждый дюйм заполнял и растягивал всё больше. Было не так неприятно на этот раз, поскольку он был лучше подготовлен, но всё же боль была вполне ощутима. Когда руки Медика скользнули вверх, впиваясь пальцами в его бёдра, и головка члена коснулась пучка нервов, Шпион вскрикнул. — Mon Dieu… Боже, о Боже… Медик сдвинулся, упираясь ногами о кровать, начиная толкаться вверх. Шпион наклонялся вперёд во взятом темпе, едва способный удерживать себя, опираясь предплечьями о грудь Медика, и абсолютно не в состоянии сдерживать звуки, слетающие с его губ. Крики, стоны и всевозможные проклятия и молитвы. Он двигал бёдрами в такт толчкам Медика, отталкиваясь коленями и затем опускаясь всем весом снова и снова. Медик практически не издавал звуков. Шпион мог бы подумать, что он не наслаждается процессом, если бы не его прерывистое дыхание и пальцы, впившиеся в кожу, угрожая синяками. Француз надеялся, что они останутся. Он хотел получить пару отметин в форме пальцев на косточках бёдер, чтоб делать вид, будто пытается скрыть их в душе. Он хотел чувствовать их, затягивая ремень слишком туго и позволяя этой тупой боли быть с ним весь день. Одна только мысль о этих синяках под костюмом… Шпион удивлённо вскрикнул, внезапно чувствуя толчок вбок и оказываясь перевёрнутым на живот. Он почувствовал руку на спине, вжимающую его в матрас, и вскрикнул, когда Медик грубо толкнулся в него. — Ты такой громкий, — выдохнул доктор ему в ухо. — У тебя совсем нет стыда? Хочешь, чтобы тебя слышала вся база? Медик двинулся назад и глубоко вошёл. Шпион взвыл. — Хочешь, чтоб они услышали тебя? — снова спросил Медик, его рука скользнула к шее Шпиона, толкая его лицом в подушку. Пальцы Шпиона скребли по изголовью кровати и простыням, ища что-нибудь, за что можно было бы держаться, пока Медик толкался в него. Он не мог говорить. Ответом было нет, он не хотел, чтоб все услышали его и, придя на помощь, обнаружили его в таком виде — с задницей в воздухе, стонущего, как шлюха, голого ниже шеи. Но он не мог молчать. Ни сейчас, ни когда-либо, он был не в состоянии контролировать громкость голоса, когда получал удовольствие. Это доставляло ему проблемы прежде и едва не стоило жизни один или два раза. Он был приглушён подушкой теперь, но лишь слегка. Медик просунул под него руку, обхватил измученный член, и Шпион закричал. — Боже! S'il vous plaît… Пожалуйста… О, чёрт, пожалуйста… Медик хмыкнул и усилил хватку, впечатываясь в него с такой силой, что изголовье кровати врезалось в стену. — Пожалуйста что? — напряжённо спросил он, двигая рукой в такт с толчками. — Не… не останавливайся, не… о… Давление росло в основании его позвоночника, как слишком тугая пружина. Его лёгкие горели. Он не мог вдохнуть достаточно воздуха из-за собственных криков и подушки, практически полностью закрывающей рот. Он чувствовал слёзы в уголках глаз из-за того, что это было слишком, чертовски много для одного человека, чтоб вынести это, и всё, что ему было нужно — больше, просто немного больше, просто… Медик с силой укусил его в плечо. Оргазм накрыл Шпиона как поезд. Он скорее почувствовал, чем услышал собственный голос, надломленный и сорванный. Каждый мускул его тела сократился, угрожая переломать кости и разорвать на части изнутри одновременно с тем, как он излился на свежие белые простыни. Пальцы Медика обхватили его горло, резко задушив крик и оттягивая его голову назад, и доктор кончил глубоко внутри него, наконец, наконец позволяя себе стон. Он был высоким, пронзительным, и этот звук послал по телу Шпиона, знающего, что он вызвал его, ещё одну дрожь удовольствия. Когда Медик упал вперёд, Шпион был рад почувствовать сверху тяжесть. Вес был солидным, француз чувствовал спиной стучащее молотом сердце. Пальцы доктора разжались вокруг горла и члена Шпиона и его руки упали по сторонам. Он низко застонал, и тот почувствовал вибрацию всей спиной. — Этого они хотели от тебя? — спросил он, когда его дыхание восстановилось настолько, чтоб дать ему возможность говорить. Даже для собственных ушей его голос звучал тихо и слабо. — Ммм? — Медик звучал устало и весьма удовлетворённо. Шпион сдвинулся под ним, вытягивая шею и поворачивая голову, чтоб видеть лицо доктора. Он сглотнул и облизнулся. — Те мужчины, с которыми ты был прежде. Те, что не хотели тебя таким образом — хотели этого? Чтоб их прижали и трахали, пока они не забудут своих имён? Медик не ответил. Но мягкий, нежный поцелуй на шее сзади, чуть правее от горящей метки укуса, был именно тем ответом, в котором нуждался Шпион.