Всё, что делается во тьме, выйдет на свет

Пробуждение было медленным. Всегда непросто было прийти в сознание в состоянии такого комфорта. Медик чувствовал себя тёплым и тяжёлым под одеялом этим морозным зимним утром, слегка запутавшись ногами в покрывале. К нему прижималось тело. Тёплое, мягкое тело было у его груди, и тонкая рука спокойно лежала на его бедре. Он чувствовал на щеке дыхание другого человека, лежащего к нему лицом. Его собственная рука обхватывала стройную талию, держа её как можно ближе, сохраняя настолько мало пространства между ними, насколько это было возможно. На мгновение Медик представил, что увидит медово-светлые волосы и мягкие карие глаза, румяные щёки и сладкие, розовые губы. Затем он вспомнил, где находился. Он приоткрыл глаза и посмотрел на человека в своих руках. Короткие, тёмные волосы и покрытые щетиной щёки. Тонкие губы на худом лице, принадлежавшем стройному человеку, которого он обнимал под одеялом. Шпион остался на ночь. Было странно видеть его при таком освещении. В тёплом, естественном свете солнца вместо резких отблесков, или наполовину скрытого в тени. Каким-то образом он выглядел моложе. Или, возможно, просто умиротворённым. Морщины у глаз и губ смягчились во сне. Даже резкость его высоких скул, впалых щёк и крючковатого носа казалось не настолько заметной в этом состоянии. Без маски он больше походил на обычного человека. Менее Шпион, просто мужчина. Он был красив. Медик заметил это, когда увидел его впервые на обрывке слегка нечёткой фотографии, которую изучил лишь кратко. На челюсти француза был глубокий, зубчатый шрам, идущий от нижней части уха почти до самого подбородка. Он стал менее заметным со временем, что прошло после явно старой раны. И болезненной. Медик не знал, как он получил его. Может быть, в один прекрасный день он спросит. Видимо, под взглядом доктора, на лбу Шпиона появились лёгкие складки. Он нахмурился, совсем немного дёрнув губами, и повернулся лицом в плечо Медика. Медленно, тяжело пробуждаясь ото сна, француз открыл глаза. Он замер. — Guten Morgen, — тихо сказал Медик, и взгляд Шпиона метнулся к его лицу. Доктор не двигался, ожидая действий другого мужчины. По выражению его лица было ясно, что он не собирался спать здесь, и, в особенности, позволить Медику проснуться раньше. Мгновение доктор ожидал, что он сбросит одеяло и начнёт поспешно одеваться в холодном, равнодушном молчании. Вместо этого, к его удивлению, Шпион расслабился в его руках. — Quelle heure est-il? — пробормотал он, позволяя своим глазам закрыться вновь. — Was? Шпион тяжело вздохнул, Медик ощутил на груди горячее дыхание. — Вот почему мы должны говорить на английском… Сколько времени? Медик поднял голову и покосился на маленький будильник на тумбочке. — Почти шесть тридцать, — сказал он, опуская голову на подушку. Шпион застонал и слегка повернулся, прижавшись колючей щекой к плечу Медика. — Я убью Подрывника. Медик усмехнулся. — Думаю, ты слишком много выпил. — Это был не напиток. Это было какое-то зелье. Что-то злое, что забралось внутрь моей головы и свило там гнездо. — Я могу это исправить, — сказал Медик, улыбаясь, и утешительно погладил Шпиона по спине. Тот зашипел от боли, и доктор отдёрнул руку. — Was ist falsch? — Ничего, — быстро ответил француз, пытаясь отодвинуться. Он резко вдохнул, когда Медик быстро схватил его и притянул ближе. Сбросив одеяло и перевернув сопротивляющегося Шпиона на живот, он смог хорошо рассмотреть то, что тот пытался спрятать. Большой, неприятно выглядевший ожог занимал большую часть правого плеча и спины Шпиона. Он был красным и сильным, очевидно, свежим, влажным и болезненным на вид. Медик уставился на рану, понимая, где она получена и что это означает. Медленно он ослабил хватку. Шпион медленно отодвинулся, приходя в себя, повернувшись спиной к Медику. Выражение его лица было настороженным. Доктор просто смотрел на него. — Я дам тебе что-нибудь от головной боли, — осторожно сказал он. — И тогда ты позволишь мне осмотреть тебя. Затем мы поговорим, ja? После секундного колебания Шпион коротко кивнул. Он сел и позволил Медику выбраться из постели. Тот нашёл свой халат и тапочки, надел их и не позволил себе оглянуться, выходя из комнаты. Ему не нравилось видеть, как Шпион надевает маску или снимает её. Этот переход был слишком резким для него. У него не было имени для человека без маски, что так часто был в его постели, но он определённо не был Шпионом. Медик открыл дверь в лазарет и был встречен хаосом. Он упорно игнорировал разбросанные книги и бумаги, направляясь к раковине. Он не смотрел на шкафы, разгромленные, в совершенно неприемлемом состоянии беспорядка, в котором он оставил их. Он делал вид, что не слышит хруста битого стекла под ногами, пересекая комнату, и не видит перевёрнутого лотка хирургических инструментов на полу. Будет достаточно времени разобраться с этим позже. Сейчас он взял относительно чистый стакан и наполнил его холодной водой, нашёл таблетку и бросил ее туда. Затем поставил его на пустую кушетку и отправился заботиться о птицах. Их деревянный вольер был единственным, что устояло перед его яростью прошлой ночью. Он знал, что они испугались тогда, но сейчас все выглядело нормально. Архимед прилетел к нему сразу после того, как дверь открылась, опускаясь на его руку и счастливо курлыча. Евклид и Демокрит последовали за ним, ласково поклёвывая его пальцы, пока он возился с мешком семян. — Sanft, sanft... — предупредил он их, когда они сгрудились вокруг блюдца с пищей. Только Архимед остался с ним, когда еда закончилась, быстро поднявшись по руке на плечо. Медик поднял ладонь с небольшой горстью семян и улыбнулся, когда его пернатый друг счастливо принялся склёвывать их. — Merde, — хрипло сказал Шпион, стоя в дверях. Медик обернулся и с удивлением увидел, что Шпион не надел маску. Его тёмные с проседью волосы были беспорядочно убраны назад с помощью воды, а круги под глазами были темнее, чем обычно. Его брюки были расстёгнуты и болтались на бёдрах, и он пренебрёг рубашкой и пиджаком. Вместо этого на нём было одеяло Медика, небрежно накинутое на плечи. Он выглядел усталым, похмельным и растрёпанным, и в этот момент единственное, что хотелось сделать Медику — затащить его обратно в спальню и бесчувственно трахнуть. С усилием он сдержался. — Выпей это, — распорядился он, отворачиваясь, чтоб Шпион не увидел внезапный румянец на его щеках, — и сядь. Я подойду через секунду. — Сначала вымой руки, — проворчал Шпион, волоча ноги в направлении стола и поднимая стакан дрожащей рукой. — Я и так чувствую себя ужасно. Не хватало ещё подхватить что-нибудь от твоих крылатых разносчиков чумы. Медик нахмурился и толкнул Архимеда на палец, нежно посадив её обратно в клетку. — Они не грязные, Шпион. Они одомашнены. Они держат себя в достаточной чистоте. Если честно, я беспокоюсь, как бы они не подхватили что-нибудь от тебя. Шпион только хмыкнул. Медик наблюдал, как он неловко взобрался на кушетку, опустившись на простынь и едва не потеряв равновесие. Крепко держа в руках стакан, он пришёл в себя, сел и замер, ссутулившись. Медик вымыл руки и с громким звуком натянул перчатки, прежде чем подойти к нему. — Дай посмотреть, — сказал он, снимая одеяло с плеч Шпиона. Тот также снял майку, в которой спал ночью, оставшись с голым торсом и слегка дрожа. Он услужливо повернулся на просьбу и Медик смог лучше видеть рану на спине. Это был, безусловно, ожог. Второй степени, свежий, очень болезненный, если о чём-то говорил тот факт, что Шпион подскочил, когда он коснулся краёв. Во влажной коже виднелись маленькие тёмные крапинки, некоторые больше остальных. Медик нахмурился и потянулся за мазью, которой не оказалось на своём месте. — Ты собираешься мне сказать, как получил его? — спросил он, ища мазь. Шпион глубоко вздохнул. — Я бы предпочёл не делать этого, но, подозреваю, у меня нет выбора в этом случае. — Да, если ты хочешь, чтоб я вылечил тебя, то так и есть. Наклонись вперёд, bitte. Медик зачерпнул небольшое количество мази пальцами и нажал ими на повреждённую кожу Шпиона. Тот зашипел и отскочил. — Mon Dieu, у тебя есть пушка, буквально стреляющая здоровьем, и, тем не менее, ты никогда её не используешь, — рявкнул он, потянув к себе помятую простынь. — Или я просто особый пациент? Мы уже выяснили, что тебе нравится, когда мне больно, но, если мы собираемся играть в эту игру, я предпочёл бы делать это без какой-либо одежды на нас обоих. Медик пожалел, что был не в очках. Он мог бы посмотреть на Шпиона поверх серебряной оправы, и его усмиряющий взгляд был бы гораздо более эффективен. — Это — мазь, — начал он медленно, как бы говоря с ребёнком, — чтобы извлечь осколки из кожи, прежде чем я полностью залечу рану. Разве что ты предпочёл бы сохранить их в своей плоти? Как мы уже выяснили, тебе, скорее, нравится испытывать боль. Должен ли я оставить их там, в таком случае? Позволить им контактировать с костюмом, внести инфекцию и оставить уродливые шрамы, которые никогда не пройдут, просто чтоб они напоминали, как больно было тогда? Или ты прекратишь ныть, как ein Kind, и позволишь помочь тебе? Смущение было интересным выражением на голом лице Шпиона. Явный намёк на красноту на его щеках и привлекательно широко открытые глаза. Медик уставился на него и не двигался до отрывистого кивка Шпиона. Француз даже не пикнул, когда Медик начал наносить мазь повторно, толстым слоем размазывая её по всей площади ожога. Он выждал несколько минут, давая ей вытянуть жар и осколки, перед тем, как взять прохладную ткань и вытереть её. Костяшки сжатых на краю кушетки пальцев Шпиона побелели, однако он по-прежнему молчал. Медик снял перчатки и потянулся наверх, чтоб установить Мед-пушку в крепление. — Пожар начался из-за тебя? — спросил он тихо, переключив рычаг в нижней части машины и удовлетворившись рабочим гудением. Шпион поморщился. — Не совсем. Он взглянул на лицо Медика и уточнил: — Поджёг не я, но не могу отрицать, что я поспособствовал. Медик нацелил пушку на спину Шпиона и наблюдал, как рана затягивается. — Но ты был на вражеской базе после отбоя, и непосредственно ты в ответственности за то, что половина её сгорела дотла? — …Да. Последний слой кожи превосходно исцелился под наблюдением Медика. — Объясни. Шпион вздохнул и наклонился вперёд, положив локти на колени. Светлая кожа натянулась на его спине, но он не выказал никаких признаков боли. — Есть вещи, которые ты не можешь мне сказать, — начал Шпион, не глядя на доктора. — По этой логике, полагаю, могут быть некоторые вещи, которые я не хочу говорить тебе. Медик убавил мощность пушки, нахмурившись. — Ты действовал по приказу. — Да. —Администратора? — Oui. Медик остановился на мгновение, раздумывая. Он говорил с Хелен не более трёх дней назад. Она чётко обозначила свою заинтересованность в его работе и ясно дала понять, как много знала о его личной жизни. Но ни в едином пункте она не говорила о собственных намерениях. Он не был извещён вообще каких-либо о планах, касающиеся вражды между Красными и Синими, особенно такого масштаба. Разумеется, она бы рассказала. — Она приказала тебе взорвать вражескую базу? — спросил он недоверчиво. Шпион фыркнул. — Non, конечно нет. Пожар не был частью плана. Синий Подрывник немного переусердствовал в своей работе, по всей видимости. — Тогда что именно ты там делал? Шпион пожал плечами. — Свою работу. — Ты действительно не скажешь мне? — А ты скажешь своё имя? Вопрос застал Медика врасплох. Шпион смотрел на него сейчас тёмными глазами из-под густых ресниц, его взгляд был напряжённым и гораздо менее уставшим, чем минутами ранее. Медик посмотрел на него, беззвучно открыв и закрыв рот, и запнулся. Это должно было быть такой простой вещью. Слово. Имя. Его имя. Такой короткий звук, совсем не странный или необычный, как ни посмотри. Не такой большой секрет сам по себе, и все же… Эрик. Он не мог сказать. Простое имя, ставшее настолько личным, когда его никто не знал, и, чем дольше длилась тишина, тем больше становилась дистанция между ними. Всего лишь имя, сказал он себе. Всего лишь название. Имя, которым мать называла его, убирая волосы с его глаз, когда читала ему перед сном. Имя, которое его друзья — что мертвы теперь, давно мертвы и почти забыты — кричали через весь двор, чтобы привлечь его внимание, подбегая с улыбками и добрыми словами. Имя, которым жена звала его, держа его руку так сильно, как только могла, и её голос надрывался от напряжения. Имя, которым она звала его, только когда он был в беде. Только когда он делал что-то неправильно или ставил себя под угрозу. Следи за собой, Эрик. Следи за собой с ним. Медик закрыл рот и сглотнул, Шпион моргнул и отвернулся. Мед-пушка сделала свою работу. Чистая, немного розовая, но невредимая кожа теперь покрывала значительную часть спины Шпиона, стирая все следы раны. Медик выключил пушку и отступил назад, позволяя Шпиону накинуть одеяло обратно на плечи и встать. Без единого слова он вернулся в спальню Медика и закрыл за собой дверь. Медик остался на месте, в халате и тапочках, стоя посреди разрушенного лазарета, размышляя, что же он упустил. Когда Шпион вновь появился, в маске и полностью одетый, он обнаружил доктора выметающим осколки разбитого стекла. Медик чувствовал себя невероятно неодетым по сравнению с французом. — Иди осторожно, — предупредил он, когда другой мужчина прошёл дальше в помещение. Шпион оглядел беспорядок вместо того, чтоб смотреть на него. — Рановато для весеннего субботника, Docteur, — сухо сказал он. Медик выпрямился. — Я искал кое-что, — сказал он, указывая на фрагменты металла и пластика на столе, скреплённые разорванным проводом. Шпион подошёл ближе, прищурившись. Он взял треснутую стеклянную линзу и повертел в руках. — Камеры? — спросил он, нахмурившись. Медик кивнул. — Она знает. Шпион вздёрнул голову. — Она…? Медик кивнул снова, и Шпион побледнел. Он положил сломанный объектив туда же, откуда взял его. — Всё будет в порядке, — сказал Медик твёрже, чем хотел. — Пока мы будем сдержаны и сосредоточены на своей работе. Нам нечего бояться. — Похоже, ты очень уверен в этом, Docteur. — Так и есть. У Администратора есть вещи для волнений поважнее, чем то, что мы делаем за закрытыми дверьми. — А остальная часть команды? — спросил Шпион, глядя теперь прямо на него. — Если наша осторожность даст сбой и наши отношения станут известны, что тогда? Медик колебался. Тогда вы будете убиты. Грустная и ужасная правда заключалась в том, что Шпион был заменим, в отличие от него. Администратор могла легко — легче, чем ему хотелось бы думать — найти другого человека, готового надеть маску и последовать её приказам, и, возможно, не задавать столько вопросов, сколько задавал человек перед ним. И Шпион исчезнет. Его отберут без предупреждений и прощаний. Сноска в списке расходов. Он не мог позволить этому случиться. — Мы просто должны быть осторожны, — сказал доктор, делая шаг вперёд. Шпион не отступил. — В конце концов, они могли начать сомневаться в моей пристрастности. Расстояние между ними теперь было меньше фута. Он медленно сократил его, принимая одетую в перчатку руку Шпиона в собственную. Он сжал ладонь лишь слегка. Пальцы Шпиона дрогнули, и Медик был достаточно близко, чтоб слышать, как тот сглотнул. — Мы не хотим, чтоб они думали, что у тебя особые привилегии, — сказал он и наклонился вперёд, прижимаясь губами к губам француза. Поцелуй получился нежным. Нежнее, чем должен был быть. Простой и мягкий, без языка и зубов. Единственной грубой вещью было столкновение их небритых подбородков. Глаза Шпиона закрылись, и Медик почувствовал мягкое движение ресниц на щеке. Когда он отстранился, пальцы Шпиона сжались на его ладони. — Думаю, мне нравятся эти "привилегии", — пробормотал он, медленно открывая глаза. На его губах играла тень лёгкой улыбки, и Медик с трудом подавил желание поцеловать его снова. — Я должен надеяться, что так. Ты получаешь их уже довольно долго, — он посмотрел на часы над дверью. Была почти четверть восьмого. — Мы пропустим завтрак. Инженер съест весь бекон, если мы не поторопимся. — Пойдём вместе? — спросил Шпион, поднимая брови и их сцепленные руки. — Бок о бок, рука в руке? Насколько это осторожно? Медик усмехнулся и отступил. — Иди вперёд. Мне ещё нужно одеться и тому подобное. Оставь мне тост. — Я оставлю тебе тарелку, — сказал Шпион, разглаживая костюм, прежде чем направиться к двери. Медик остановил его, когда он уже взялся за ручку. — Шпион? Мужчина в маске взглянул на него с надеждой, и Медик вдруг почувствовал себя очень глупо. — Спасибо, — сказал он прежде, чем момент был упущен. — За- за то, что остался со мной на всю ночь. Я… ценю это. Шпион моргнул, и на мгновение Медику показалось, что он подойдёт обратно к нему. — Это было нетрудно, — просто сказал он, открывая дверь. Медик смотрел, как он выходит в коридор, и как дверь закрывается за ним. Он позволил себе минуту отдышаться и подумать, прежде чем вернулся в комнату, чтоб переодеться.