Всё, что делается во тьме, выйдет на свет

Портфель прибыл ровно неделю назад. Он был чёрным и новеньким, с блестящим серебряным зажимом и впечатляющим шестизначным кодовым замком. Он прибыл с остальной партией месячного запаса продуктов и припасов, доставленных железной дорогой вверх по крутым склонам горы. Инженер чуть не надорвал спину, пытаясь вытащить его из задней части вагона. Он рухнул на землю с глухим, металлическим звуком и лежал там, пока не был забран. Медиком. Медиком, спешку в походке которого мог бы распознать только тот, кто хорошо его знал, что пересек платформу, нагнулся и схватил кейс за ручку. Он поднял портфель без усилия, легко неся одной рукой, и скрылся с ним в здании. С того времени Шпион не видел его. За месяц француз успел привыкнуть к некоторым вещам. Вещам, которые он незаметно для себя стал принимать как должное. Он больше не спал в своей постели. Ни в отведенном ему помещении, ни в уединённой маленькой комнате, которую оставил себе сразу после прибытия на эту мрачную базу. Прецедент был создан. Каждую ночь он отправлялся вниз, в медицинское крыло. Входил с мягким стуком и раздевался в темноте, забирался под холодные покрывала, чтобы прижаться к тёплому телу, что ждало его там. Иногда они трахались, но не всегда. Иногда Медик держал его руки над головой или заворачивал за спину и вбивал его в матрас, пока они не падали оба усталые, задыхающиеся и охрипшие. Шпион любил эти ночи. Он наслаждался теснотой в груди, вызванной тщательно контролируемым ограничением воздуха. Он наслаждался тем, какими липкими и потными они становились к концу, тяжело дыша, слишком горячие, слишком близкие и слишком не желающие отодвинуться друг от друга, чтоб спать в более комфортных позах. Он наслаждался бритьём по утрам, морщась, когда бритва царапала свежие метки укусов на шее и челюсти. Скрытие синяков стало игрой. Те, что были на запястьях и шее, легко прятались под костюмом, перчатками и маской. Рану на губе, что он прокусил до крови, пытаясь остановить себя от слишком громкого крика, скрыть было сложнее. На самом деле, он и не хотел. Он носил её, как вызов товарищам по команде посметь вслух поинтересоваться о её происхождении. Инженер дважды взглянул на него, прежде чем просто покачать головой. Разведчик, жалкий девственник, предположил, что она получена в бою. Взгляд — поверх третьей кружки кофе — скрытых тонированными очками глаз Снайпера задержался на мгновение. Он хотел что-то сказать. Но, как всегда, промолчал. Но их встречи не всегда заканчивались синяками и хриплыми голосами. Какими-то ночами он мягко проводил пальцами дорожку по груди доктора и вознаграждался низким стоном мужчины. Какими-то ночами, когда небо было достаточно тёмным, а снег — достаточно сильным, чтоб не дать свету проникнуть сквозь плотные шторы, они просто обнимали друг друга. Медленно и нежно, тихо и легко, комфортно. Шпион был благодарен за темноту в это время. Без сомнения, ему было бы стыдно за выражение собственного лица. Но отсутствие света не могло скрыть тех слов, что он бормотал в кожу Медика, или спрятать то, как руки доктора обхватывали его, когда они вместе проваливались в сон. А какими-то ночами они не касались друг друга вообще. Иногда Медик даже не подходил к постели. Шпион обнаруживал комнату пустой и холодной, без признаков другого человека в ней. Свет был оставлен включённым. Ради него или же чтоб успокоить ужасных птиц, он не знал. И не хотел спрашивать. Но, несмотря на то, что кровать была слишком велика, когда в ней был только он, француз по-прежнему забирался на неё, сворачивался калачиком, окружив себя тяжёлыми одеялами, и впадал в прерывистый сон. Утром, каждым утром, которым он просыпался в одиночестве, на тумбочке его ждала чашка горячего кофе. Это было своего рода компенсацией. За последний месяц с Медиком его ожидания возросли. Что-то стало традицией. Например, кофе. Так же, как он привык сидеть рядом с доктором во время приёмов пищи и касаться его коленями под столом. Так же, как привык держаться рядом, когда они шли по коридору, или получать быстрый ответ на крик помощи на поле боя. Он привык к тесноте в душе, предназначенном только для одного человека. Привык к тому, что кто-то другой завязывает ему галстук по утрам или ослабляет его после неудачного сражения. Привык знать, что в конце дня, даже самого плохого, ночью он не будет один. Эта неделя украла у него привычный комфорт. И во всём был виновен портфель. Шпион не знал, что в нём. Не знал, кто послал его, и почему он был заперт так тщательно. Но он знал, что его забрал Медик, и это его заводило. Шпион ненавидел портфель. Его и то, что доктор практически исчез с базы. Медик появлялся в начале матча, выбегая за несколько минут до стартового звонка, и делал свою работу должным образом. И, когда бой заканчивался, исчезал без единого слова. Ну, не совсем исчезал. Шпион знал, где он. В подвале, запертый в Комнате, Которой Не Существовало для Шпиона. С портфелем. Было бы легко пробраться вниз и просто постучать. Легко, и, в то же время, это было единственным, что Медик категорически запретил ему делать. Это не делало идею менее заманчивой. Шпион чувствовал себя нелепо. Беспокойно. Он чувствовал себя нуждающимся. Взрослый человек, который дулся и тосковал по другому взрослому человеку, потому что тот не уделял ему внимания, которое, как он полагал, он заслужил. Его глаза прожигали спину доктора насквозь, когда тот выбегал вперёд него в начале сражения. Шпион не стал бы называть преследованием — мягче было бы сказать, что он держался неподалёку — свою слежку за Медиком по всему полю боя в надежде застать его одного и урвать момент для разговора. Момент ни разу не предоставился. Даже когда он возник, Медик разрушил его, бросаясь обратно в бой. Но не раньше, чем Шпион успел заметить бледность его кожи, впалые щёки и тёмные круги под глазами, как и то, как он задыхался, побежав слишком быстро. Значит, он не спал. Возможно, он даже не ел, и это раздражало Шпиона ещё больше, чем то, что по утрам он тянулся к мужчине или кофе и не находил ни того, ни другого. Неважно, что он не заботился о нём, он даже не заботился о себе. И все из-за хренова портфеля. Merde. Шпион был не в настроении для дел, когда небольшое устройство, встроенное в портсигар, запищало в его кармане. Он раздражённо открыл его. Зелёная лампочка мигала. Он так же раздражённо с щелчком закрыл портсигар и повернулся на каблуках, двигаясь в направлении, обратном прежнему. Никто ничего не сказал, когда он вернулся в гостиную, хотя только что вышел из неё, и удалился через противоположную дверь. Поджигатель был единственным, кто хотя бы поднял голову. Шпион подавлял дрожь до тех пор, пока не достиг коридора. Быстым и размеренным шагом он направлялся в комнату управления. Это был плохой день. Он проснулся в одиночестве и холоде. Птицы, на присутствии которых Медик настаивал, беспокоились, пробыв в клетке всю ночь. Он заметил, что их маленькие лотки для еды пусты, и, несмотря на предубеждение, открыл дверцу, чтоб накормить их. Трое из зверей немедленно вылетели и провели несколько ужасных минут, дико воркуя и хлопая крыльями под потолком над его головой. Шпион не пытался загнать их обратно в клетку. Он насыпал слишком много пищи, налил им воды из-под крана и зажёг сигарету в операционной только потому, что чувствовал себя злым. Ничего не взорвалось. Но без Медика здесь, который наказал бы его, это вряд ли было победой. Синий Пулемётчик, похоже, направил всю свою ярость именно на него и никого другого. Шпион узнал на своей шкуре, что раздавленная огромной, мясистой рукой голова — ужасающий, болезненный и абсолютно нежелательный способ расстаться с жизнью. Дорогой Подрывник поставил перед собой задачу заполучить все до последней бутылки алкоголя на базе, включая личные запасы, которые Шпион собирался прятать от него до сих пор. Пропажа остатков последнего хорошего бренди было каплей, переполнившей чашу терпения. А теперь Администратор хотела поговорить с ним. Он не представлял, о чём. Тяжёлая дверь в комнату управления бесшумно открылась и так же закрылась, когда он прислонился к ней изнутри. Шпион подошёл к кожаному креслу и тяжело опустился в него, вздыхая в поисках мигающей кнопки, что соединяла его с Администратором. Её не было. Панель управления была тёмной. Ни одна кнопка, переключатель или рычаг не горели и не проявляли никаких признаков активности. Зелёный огонёк всё так же мигал. Устройство явно было неисправно. Теперь ему придётся снова пройти через гостиную и делать вид, что в его поведении нет ничего необычного. Merde. Позади него раздалось гудение телепорта. Шпион медленно повернулся в кресле, его пальцы были готовы рвануться к лезвию в нагрудном кармане пиджака. В этой комнате не должно было быть телепортов, как и в любом предназначенном для управления помещении, что он когда-либо посещал. И никогда, за всю свою карьеру, он не видел, чтоб телепорт был фиолетовым. Он посмотрел на огонёк на устройстве в руке, что по-прежнему мигал, а затем обратно на странный телепорт на полу. Очень медленно он поднялся на ноги и пересёк комнату. И встал на телепорт. Когда он наконец материализовался, ему казалось, что прошло несколько часов. Желудок Шпиона потяжелел, когда он, шатаясь, сошёл с платформы, цепляясь за стены для поддержки. Он наклонился и почувствовал желчь в горле. Потребовались некоторые усилия, чтоб проглотить её. Процесс телепортации был… долгим. Гораздо более долгим, чем обычно. Он всегда считал, что устройства обладали некоторым ограничением по диапазону действия, но, если это было не так, ему никто не сообщил, как далеко он отправился. Как и о том, что ждало его на другом конце. Шпион не узнавал окружение. Он оказался в небольшой светлой комнате с серыми стенами и чуть более тёмным ковром. В комнате не было ничего, кроме телепорта и него самого. Напротив него была дверь, и он смотрел, прищурившись, как ручка начала поворачиваться. Дверь открылась наружу, и за ней стояла Мисс Полинг. — О, хорошо, — сказала она, глядя на него. — Вы рано. Шпион быстро выпрямился, по-прежнему чувствуя тошноту, и откашлялся. — Да? Она вежливо улыбнулась. — Мы не были уверены, что вы доверитесь новой технологии. Рада видеть вас здесь целым, Шпион. Теперь, если вы могли бы оставить здесь свое оружие… Она достала из подмышки кейс, открыла и протянула ему. Шпион вздохнул. — Стандартная политика? — спросил он, осторожно доставая револьвер из кармана. Она с извиняющимся видом кивнула, когда он разрядил оружие, положив его и пули к нему в предложенный кейс. Затем он отдал нож и выпрямился. Девушка не двинулась. — Все оружие, Шпион, — сказала она твёрдо. Несколько минут спустя, когда он был полностью разоружён, Мисс Полинг закрыла крышку и зафиксировала замок, осторожно помещая его обратно под мышку и провожая его в зал. Коридор был очень длинным. Длинным, узким, ярко освещённым и очень серым. Стены и пол были всё того же цвета на протяжении всего пути вниз. Равномерно размещённые на потолке люминесцентные лампы освещали всё холодным, ровным светом. Были и другие двери, идентичные той, из которой он пришёл. На них не было никаких номеров или других идентифицирующих признаков, отличающих их друг от друга, насколько он мог видеть. Мисс Полинг шла быстро, но без спешки, впереди. Она была маленькой, миниатюрной девушкой с толстыми линзами в очках и какими-то мышиными повадками. Однако он знал наверняка, что не стоит недооценивать её из-за внешности. Она, в конце концов, заменила его в качестве правой руки Администратора в очень юном возрасте. И, судя по всему, справлялась гораздо лучше, чем он когда-либо. — Я понимаю, что всё это может показаться вам очень необычным, — сказала она после того, как они несколько минут шли в тишине. В коридоре не было никаких признаков жизни. — Тем не менее, я надеюсь, что вы поймёте необходимость придерживаться протокола. Это очень тонкие обстоятельства. — Меня собираются убить? — спросил Шпион настолько спокойно, насколько мог. Мисс Полинг бросила на него взгляд через плечо, в котором была и жалость, и насмешка. — Конечно нет, Шпион. Вы были в компании достаточно долго и служили достаточно лояльно, чтоб заслужить предупреждение, если бы это было так. Кроме того, мы бы не провели вас так далеко, чтоб устранить. Ваша жизнь вне опасности. Сегодня. Он поверил ей. — Однако, существуют некоторые правила, — продолжила она, немного замедляясь, чтоб он мог догнать её. — Не говорите без приказа, не ёрзайте, не сутультесь, не трогайте ничего… — Я не знал, что попал в школу хороших манер. — …не заикайтесь, ради всего святого, не курите, не двигайтесь с места, на котором вам приказано стоять, не поворачивайтесь спиной, не прерывайте или поправляйте его… — Его? Кого я увижу? — …и не задавайте вопросов. Она резко остановилась перед одной из одинаковых дверей и прижала ладонь к плоской, казалось бы, безобидной стены рядом с ней. Последовала краткая вспышка света, серия звуковых сигналов, и дверь открылась. Она шагнула внутрь и Шпион последовал за ней. Комната была огромна. Оглядевшись, он понял, как много из дверей, что они прошли, на самом деле являлись поддельными, чтоб позволить существовать этому месту. Высокий потолок терялся в темноте. Стена перед ними была покрыта странными отражающими панелями. Ему потребовалось время, чтоб понять, что это телевизионные экраны. Все они были выключены, и самым большим из них был центральный, в высоту превосходящий самого Шпиона. Дорожка из красных лампочек вела к центру комнаты, к низкой платформе, кожаному креслу с высокой спинкой и… …и панелью управления. Шаги Шпиона сбились. Это была она. Комната управления. Та самая комната управления. Она была в самом сердце компании. Где принимались все решения, отслеживались все действия, отдавались все приказы. Из этого места управляли их жизнями. Здесь происходило всё. И он стоял здесь, внезапно чувствуя себя очень маленьким. — Не стойте там, — сказал грубый голос, который был знаком ему слишком хорошо. Кожаное кресло медленно развернулось, демонстрируя Администратора во всей красе. — Выйдите на свет, чтоб я могла вас видеть. Шпион сглотнул. Он бросил быстрый взгляд на Мисс Полинг, которая слегка кивнула, и сделал несколько шагов вперёд. Ему пришлось использовать все свои навыки, чтоб скрыть внезапную нервозность. Администратор зажгла сигарету, изящно держа её между двумя костлявыми пальцами. Она затянулась и взглянула на него. — Вы выглядите более худым сквозь камеру, — сказала она, выдохнув дым через нос. — Нам стоит отрегулировать их. — Простите, что разочаровал, — сказал он, борясь с желанием положить руку на живот. Он стал есть лучше, на самом деле. Хм. Она подняла бровь. — Вы знаете, почему вы здесь? — Мисс Полинг уверяла, что меня не убьют сегодня, хотя я начинаю сомневаться в её искренности. Администратор ухмыльнулась. — Естественно, я не собираюсь убивать вас, дурак. Вы остаётесь удивительно полезным, даже став немного мягким. — То, как она сказала это, сделало очевидным, что речь шла не о его фигуре. — Мисс Полинг утверждает, что это случается с лучшими из нас, однако я не столь уверена. Посмотрим, что произойдёт в будущем. Сейчас ваша жизнь остаётся при вас. Нет. Вы здесь по куда более серьёзной причине. Вижу, вы в униформе. Хорошо. Не совсем удачно, но так и быть. Мисс Полинг, создайте линию. А вы — ведите себя прилично, или мне, возможно, придётся изменить мнение о вашей полезности. Вас не было бы здесь вообще, если бы я не сказала. Она погасила сигарету в переполненной пепельнице и повернулась обратно. Шпион посмотрел на Мисс Полинг, которая нажимала что-то на любопытном маленьком пульте в руках, и затем не мог смотреть уже ни на что, так как весь мир стал белым. — Эта штука работает? Эй? Эта… как я узнаю, включена эта проклятая штука или нет? Шпион осторожно открыл глаза. Он щурился от яркого света, пока его глаза привыкали к нему, понимая, что свет исходит от самого большого из экранов, на котором теперь было изображение. Шпион оказался напротив гигантского, увядающего лица Блутарха Манна. — Мы слышим вас, мистер Манн, — спокойно сказала Администратор. — Устройство работает. — Что это? Да, да, я вижу вас теперь. Марси, сделай звук громче, скажи им, что я слышу их. — Пара наманикюренных рук ненадолго появилась на экране, а затем раздался громкий щелчок. Мистер Манн откашлялся. Громкость определённо стала выше. Шпион не смел отвести взгляд. Он хотел взглянуть на Мисс Полинг, чтоб убедиться, что всё это действительно, действительно происходит. Что он действительно стоит здесь, такой незначительный по сравнению с дряхлым лицом работодателя своих врагов. Не то чтобы это было особенно важной деталью. Различия Красных и Синих, из-за которых происходило всё кровопролитие, заключались только в именах. Они работали в одной компании по одинаковым причинам, несмотря на то, знали об этом или нет. Но последствия разговора непосредственно с главой другой команды… — Всё в порядке, мистер Манн? — спросила Администратор, слегка громче, чем раньше. Лицо Блутарха Манна стало багровым. — Нет, не в порядке, как ты, чёрт возьми, знаешь! — прогремел он, и пол под ногами Шпиона завибрировал. — Что за аферу ты здесь затеваешь, а? — Я уверена, что не понимаю, о чём вы говорите, мистер Манн, — сухо сказала Администратор, — уверяю вас, всё идёт согласно вашим указаниям… — Ты солгала, Элизабет! — закричал он, и в ушах Шпиона зазвенело. — Я отдал тебе приказы и ты сказала, что последовала им, и я видел отчёты и прочее, но ты солгала. Ты знаешь, где он, не так ли? Ты знаешь всё, чёртова ведьма. Если Администратора это задело, она не подала вида. Как и не исправила ошибки в её имени. — Я не знаю, кого вы имеете в виду, мистер Манн, — сказала она ровным голосом. Блутарх Манн сузил водянистые, налитые кровью глаза. — Доктор, Элизабет. Я говорю о докторе. Кровь застыла в жилах Шпиона. Он быстро глянул на Мисс Полинг. Она смотрела прямо вперёд, не сводя глаз с экрана, её лицо было бесстрастным. Но он видел, как она сжала зубы, и как её пальцы сжимают кейс до белизны в костяшках пальцев. Администратор выдержала паузу. — Досадная оплошность, мистер Манн. Блутарх Манн ударил одной костлявой рукой о подлокотник инвалидной коляски. Звук в контрольной комнате был оглушительным. — Я знал это. Я знал это, вот оно! Он думает, что может красть у меня и исчезнуть, но, о, нет, мы достанем его! Я достану его! Ты, там, — сказал Манн, и глаза Шпиона метнулись обратно к экрану. Огромные глаза смотрели прямо на него. — Я вижу тебя, и вижу, что за форма на тебе. Я всё еще различаю цвета, знаешь ли. Ты работаешь на моего брата, не так ли? На эту мерзкую крысу, Редмонда. Говори! — Да, сэр, — сказал Шпион, обнаружив невероятную сухость в горле. Администратор повернулась ровно настолько, чтоб видеть его краем глаза. — Хорошо, хорошо. Свой человек в команде. Элизабет говорила, что ты полезен. Ты знаешь, о ком мы говорим, мальчик? Этот чокнутый немецкий ублюдок, он ведь работает с тобой на Редмонда? Шпион рискнул взглянуть на Администратора. Обращение "мальчик" выбило его из колеи. Как, впрочем, и всё остальное в этой ситуации. Она сделала едва заметное движение подбородком; кивок. — Да, сэр, — повторил он. Улыбка, что он получил в ответ — широкий, слабый рот растянулся, обнажая полированные протезы и пятнистые дёсна — была особенно пугающей. — Хорошо, — он повернулся к Администратору. — Есть ли у Редмонда какие-либо идеи, что он получил? Этот болван, вероятно, даже не знает, что нужно искать! Как ещё эта змея могла незаметно попасть в его компанию? Его люди не обучены должным образом, в отличие от моих. Некомпетентность, в огромной мере. Я преследовал этого фрица в течение шестидесяти лет, а он проскользнул прямо под их носом. Шпион моргнул. Шестьдесят лет? Взгляд Блутарха Манна снова метнулся к нему и его глаза сузились. — Ты знаешь, кто он? Ты работаешь с ним, ты должен знать. Он — вор, вот кто он. Он украл у меня, у моей компании. Я дал ему работу по доброте своего сердца, когда он был просто незаконно практикующим хирургом, только сошедшим с корабля, платил ему заслуженно низкие суммы за усердную работу, и что он сделал взамен? Забрал мои деньги! Делая собственную работу, используя моих людей и моё оборудование для своих безумных научных делишек! Он подписал контракт! Всё, чему он и этот деревенщина научились за годы службы, должно принадлежать мне, но, уйдя в отставку, эти ублюдки просто сбежали и забрали свою работу с собой! Что ж, я разобрался с одним из них. Я преследовал его до самой могилы и вернул то, что он задолжал, но этот… Манн наклонился вперёд так сильно, как мог, заполняя весь экран своим огромным, покрытым пятнами лбом. — Он был занозой в заднице слишком, слишком долго. Пришло время покончить с ним. В звенящей тишине, последовавшей за этим заявлением, Шпион услышал, как Мисс Полинг медленно выдохнула. Его собственное сердце дико билось в груди. Кошмары были на грани реальности, и он стоял, безоружный, тихий, пойманный в логове гадюк. Мистер Манн всё еще смотрел на него. Все ещё глядел этими ужасными влажными глазками. Он облизнул губы розовым, потрескавшимся языком. — Ты достанешь это для меня, — тихо сказал он. — Что бы он ни забрал, что бы ни украл. Это принадлежит мне и я хочу это вернуть, ты понимаешь? И меня не волнует, в какие цвета ты одет или какие документы подписал для моего брата, ты работаешь на меня сейчас. Элизабет оформит документы. — Да, мистер Манн, — сказала Администратор, и Шпион мог видеть, как дёрнулось её лицо, со своего места. — Я позабочусь обо всём. — Хорошо. Превосходно. А ты — ты сделаешь свою работу для компании, не так ли, мальчик? Шпион заметно вздрогнул. Мальчик было обращением, которое он надеялся не услышать больше никогда. Не таким тоном, не от властных стариков, больше него, нависающих над ним. Он сбежал из этой жизни. Напоминание о ней вызвало у него тошноту. — Да, сэр, — сказал он, чувствуя желчь на языке, которая не имела ничего общего с головокружением. Он прокашлялся. — Кроме того, если я могу спросить… — Хм? Что такое, говори! — Что именно я должен искать? Блутарх Манн сел обратно и взмахнул руками. — Что угодно! Что угодно, что выглядит так, как будто не принадлежит ему! Я не какой-то жалкий и чопорный мальчик-учёный, я не знаю, как это работает и не должен знать. Я плачу людям, которые знают это вместо меня. Может быть, это машина или своего рода медицинская процедура. Этот шарлатан всё еще называет себя врачом, не так ли? Я просто хочу знать, как он это делает. — Делает что? Рядом с ним Мисс Полинг смешно дёрнула головой. Не задавать вопросов было правилом, и он нарушил его. — Живет! — вскричал Манн, заставляя трястись само основание комнаты. Я нанял семь команд учёных, работающих круглосуточно, чтоб держать меня в живых, как растение в этом проклятом кресле, и что делает он? Он там, бегает, с волосами, с мускулами, моложе и мужественнее, чем когда-либо! И это не справедливо! Не справедливо, я вам скажу! Это не справедливо, не справедливо, не с… Что-то за креслом Манна отчаянно запищало. Он сделал глубокий вдох, и те же ухоженные руки, что и ранее, протянули ему маленькую бутылочку с дозатором с чем-то внутри. Он жадно пил, пока не отмахнулся от неё. Его губы были влажными. Обвисшие щеки задрожали, когда он повернулся к камере. — Меня не волнует, что это. Не волнует, как это работает и сколько стоит, но я хочу, чтоб это доставили к моим дверям до следующего финансового квартала. И ты достанешь это для меня. Ты дашь мне эту технологию, и я позабочусь об остальной части твоей жизни. Деньги, земля, женщины — всё, что хочешь. С некоторыми ограничениями, конечно, но Элизабет укажет их в договоре. Это не имеет значения. Я хочу получить своё до того, как мой брат-идиот достанет свою голову из задницы и поймёт, что к чему. Я собираюсь пережить его в конце концов. Тогда он увидит. Я ему покажу. Марси, скажи мне, как выключить эту штуку. Достаточно разговоров на сегодня, полагаю. После короткого смазанного движения большой экран погас. Шпион стоял совершенно неподвижно, сосредоточившись на дыхании, и пытался понять, во что был втянут. — Рене, — сказала Администратор, и использование имени вырвало его из размышлений. — Вы слышали, что сказал мистер Манн? Шпион сглотнул. — Да, я всё слышал. Она зажгла сигарету и поднесла её к губам удивительно спокойно. — Хорошо. Потому что вы не будете выполнять этот чёртов приказ, что он вам отдал. Шпион открыл рот. — Прошу прощения? — Игнорируйте приказ. Забудьте о том, что слышали. Не будет нового контракта, никаких документов, никаких изменений в управлении. Ничего. Вы работаете на меня, помните? И будете следовать моим приказам, так? — Д-да, мэм. Конечно. — Хорошо. Слушайте внимательно и не заставляйте меня повторяться. Это ваш новый приказ. Она развернулась на стуле полностью к нему. Возможно, это был эффект после яркого экрана, но он мог поклясться, что она выглядела бледной. Она сделала затяжку, сжигая сигарету почти до фильтра, выдыхая, когда говорила. Эффект был страшным и впечатляющим. Её слова, напротив, разочаровывали. — Позаботьтесь о его безопасности. Шпион моргнул. — Позаботиться?.. — О вашем Медике, — сказала она твёрдо. — С этого момента он официально под вашей защитой. Он, его работа, даже те маленькие птицы, которых он, похоже, так ужасно любит. Они под вашей ответственностью. Манн умнее, чем кажется, или, вернее, те, кого он нанимает, умнее, чем он кажется. Они не поверят на слово. Они отправят кого-то, кто будет следить за вами, или же возьмёт задание на себя, если вы не будете показывать результатов. И я не знаю, как Блутарх нашёл его, но это так, и это означает, что Редмонд вскоре сделает то же. Я сделаю свою работу и фальсифицирую отчёты для вас. Вне зависимости от ваших занятий, безопасность Медика — ваш приоритет на поле боя и вне его. Он считает вас другом, не так ли? Больше, чем другом, я надеюсь, подумал Шпион, но не произнёс этого вслух. Администратор была прекрасно осведомлена о характере их отношений и он не считал её брезгливой женщиной. Осторожность была ради Мисс Полинг. Интересно. Он коротко кивнул. — Хорошо. Используйте это преимущество и будьте рядом с ним. Ни при каких обстоятельствах не говорите об этой встрече. Ему нельзя знать, что он обнаружен. — Почему? — спросил Шпион, и удивился, как слабо прозвучал его голос. — Он был бы лучше подготовлен, если бы знал, более ожидал… — Он сбежит, — твёрдо сказала она. — Он сбежал в прошлый раз, при гораздо меньшей угрозе, и он не будет колебаться перед тем, как собрать вещи и исчезнуть, не оставив ни малейшего шанса. Я не собираюсь терять его снова. Он не должен знать. Шпион закрыл рот. В его голове кружилось так много вопросов, что он понятия не имел, какой из них может выскользнуть. Это была сложная, запутанная ситуация. И у него были свои приказы. Он кивнул. — Я понял. Администратор сощурила глаза. В них не было злобы на этот раз. — Хорошо. Тогда вы свободны. Мисс Полинг проводит вас. С этими словами она развернулась на стуле, и встреча окончилась. Шпион молча повернулся к девушке рядом. Её глаза были широко открыты и между бровей пролегла складка, но она улыбнулась плотно сжатыми губами. Он вернул улыбку автоматически, без эмоций, и позволил отвести себя к выходу. Серый коридор показался ему длиннее, когда они возвращались. Он шёл в ногу с Мисс Полинг, хотя оставался на значительном расстоянии позади неё. Его голова кружилась. Медик явно скрывал от него гораздо больше, чем ему казалось вначале. Связь с обоими братьями Манн была довольно шокирующей. Но красть у одного из них, быть в бегах… шестьдесят лет? Как это возможно? У Маннов были их продлевающие жизнь машины, Шпион знал об этом с тех пор, как работал непосредственно на Администратора, на должности, что сейчас занимала Мисс Полинг. Он также знал, что машины, представлявшие из себя груду гениального механического хлама, трещали по швам. Было чудом, что они по-прежнему функционировали. Однако это не объясняло ярости Манна по поводу "жизни" Медика. Что это значило? Насколько стар был Медик в действительности? И, если Администратор была права, как оказывалось нередко, Шпион был не единственным, вовлечённым в это. Медик был в опасности, и он не должен был знать об этом. Шпион никогда не думал о Медике, как о человеке, что бежал бы от конфронтации. Как правило, он принимал вызов с удовольствием, свет отражался от его слишком белых и слишком острых зубов в маниакальной улыбке и зубьев пилы, что угрожающе поднималась в его руке. Из таких схваток доктор почти всегда выходил победителем. Если то, с чем ему предстояло столкнуться, было достаточно плохим, чтоб поджать хвост и бежать, Шпион был уверен, что не хочет сталкиваться с этим вообще. — Вот, — тихо сказала Мисс Полинг, останавливаясь перед дверью, которая выглядела так же, как все остальные. Она повернула ручку и отошла в сторону, чтоб дать ему пройти внутрь. Комната была пуста, за исключением одного активного телепорта на полу. Он даже не был уверен, что это та же комната, из которой он пришёл. — Ваши вещи, — сказала она, протягивая и открывая кейс, в котором он оставил своё оружие. Он вооружился снова, вернув всё на свои места. Когда он закончил, между ними повисла странная тишина. Она выглядела так, будто хотела что-то сказать. — Берегите себя, — произнесла она вместо этого. Шпион просто кивнул. Он не доверял собственному голосу. Не говоря ни слова, он шагнул на фиолетовый телепорт, глубоко вдохнул и встретился глазами с Мисс Полинг перед тем, как исчезнуть. Как только дверь закрылась, Администратор вздохнула и откинулась на спинку стула. Спина убивала её. Голова была готова убить её прямо сейчас из-за всех этих криков дряхлого идиота. Ей придётся пригласить техников, чтоб убедиться, что оборудование не пострадало. За своей спиной она услышала звук деактивации Плаща. — Вы всё поняли? — спросила она, чиркая мозолистым пальцем по колёсику прекрасной золотой зажигалки. Человек позади неё кашлянул. — Да, мэм. Каждое слово. Она глубоко затянулась сигаретой — они никогда не лежали без дела так долго — и развернулась. Синий Шпион был не таким высоким, как его коллега, как и таким красивым, если бы она была честна с собой. Он был моложе и быстрее, а также готов делать то, что необходимо, чтобы выполнить работу. Именно поэтому она и наняла его, в конце концов. — Вы понимаете, каков ваш приказ? — Полагаю, что так, — ответил он. У него тоже был этот странный акцент. Как у всех Шпионов. Он никогда не был признаком какого-то конкретного места, вне зависимости от того, что они говорили о своей родине. Это не имело значения. Подробности. — Повторите их мне. — Красный Шпион защищает Медика. Моя работа заключается в том, чтобы усложнить это дело. Добраться до доктора и его данных самостоятельно и доложить мистеру Манну. Администратор медленно выдохнула, позволяя дыму повиснуть в воздухе перед ней. — Нет. Это сбило его с толку. —…Нет? — повторил он после краткого колебания, которое не осталось незамеченным. — Тогда, прошу прощения, я боюсь, что не понимаю приказ. — Ваш приказ точно такой же, как и у Красного Шпиона. Она рассматривала его лицо, пока информация оседала в его маленькой голове. Он был блондином под маской, хотя прилагал много усилий, чтоб скрыть это. Он красил брови. Она смотрела, как они сдвинулись и образовали небольшую линию между его глаз. — Медик не должен пострадать, — продолжала она, стряхивая пепел в в маленькую переполненную пепельницу, что Мисс Полинг подарила ей на Шмождество. Глупая девочка. Глупая, заботливая девочка. — Его не должны беспокоить, преследовать или собирать о нём сведения. Его работа должна остаться нетронутой. Никакого вмешательства. Ясно? Он заколебался вновь. Администратор сощурилась. — Я… Да, мадам. Я понял. Но… Что насчёт мистера Манна? — Вы не работаете на мистера Манна, — отрезала она, наслаждаясь тем, как он подскочил. — Вы работаете на меня, и будете делать то, что я скажу. Я отдала вам приказ и, полагаю, вы поняли задание? Я буду ждать отчётов. Он воспринял это как знак того, что свободен. Шпион коротко поклонился — не так низко, как ей бы хотелось — перед тем, как уважительно, не разворачиваясь, покинуть комнату. Она не оборачивалась, пока дверь не закрылась. Ей придётся следить за этим человеком.