Всё, что делается во тьме, выйдет на свет

Шпион застонал. Его рука затекла. Что-то тяжёлое придавило её, он не мог ей шевелить и не мог её чувствовать. Но она точно затекла. В глаза бил свет, что было очень странно, так как в комнате не было окон. Маленькая секретная лаборатория, построенная на самом глубоком уровне базы и окружённая со всех сторон прочными бетонными стенами и железной арматурой. И, насколько Шпион мог вспомнить, единственная лампа в комнате разбилась, когда её довольно резко опрокинули на пол. Поморщившись, он приоткрыл один глаз. Сначала он подумал, что ослеп. Что его глаз каким-то образом повредился ночью, потому что сейчас он видел им очень смутно. Однако, он понял, что это всего лишь его маска сместилась и перекрыла половину рта и один глаз. Тогда он открыл второй. Вес, придавивший его руку, быстро обрёл очертания. Медик лежал рядом с ним, вдвоём они чудом втиснулись на узкую койку, которая ещё недавно была покрыта документами, бумагами с формулами и письменными принадлежностями. Они избавились от всего этого прошлой ночью. Вслед за большей частью их одежды. Шпион точно не знал, как его маска умудрилась остаться, но он мог бы поспорить, что Медик всё ещё в носках. Она из рук Медика была перекинута через талию Шпиона и свисала с края койки, в то время как рука Шпиона лежала, странно свернувшись, около его живота. Их ноги переплелись под единственным жёстким армейским одеялом, которое им удалось накинуть на себя перед тем, как заснуть. Шпион почти целиком лежал на спине. Его плечи были прижаты к постели, в то время как нижняя половина тела была повернута к спящему доктору, который свернулся рядом с ним. Медик лежал спиной к стене. Он ещё спал. Шпион уставился на него. Возбуждение, последовавшее за пронзительным криком и падением Медика, а затем попытками сорвать всю одежду друг с друга, не позволило ему хорошо разглядеть лицо мужчины. Он знал, что что-то произойдёт, что-то изменится, но сейчас, спокойный, в этом свете из ещё неизвестного источника, он выглядел совершенно иначе. Медик выглядел… Молодым. Это было что-то большее, чем просто освещение или безмятежное выражение. Морщин на его лице стало меньше. Тонкие складочки вокруг глаз и уголков рта практически все исчезли. Смешливые морщинки у губ были всё ещё на месте. Так же, как и складка между бровей, и глубокие морщины на лбу, но даже они выглядели слабее, чем раньше. Тёмные круги под глазами полностью исчезли. Волосы стали темнее и гуще, всё более очевидной была их непослушность. Шпион вспомнил, как снял перчатки зубами и запустил пальцы в эти волосы, чувствуя их в своей хватке. Кажется, они стали длиннее? Он не был уверен. Щетина образовала тень на подбородке доктора, тёмную, даже без следа седины. Его кожа выглядела более упругой. Чистой. Молодой. Он сказал, сыворотка усиливает клеточную регенерацию. Шпион поверил. Медик выглядел… Красивым. Вкратце, исходя из того, что они обсудили прошлой ночью, Шпиону пришла в голову мысль сказать Медику, что он в опасности. Что Администратор сказала ему защищать доктора и заверить его, что он просто не может быть в более надёжных руках. Но предупреждение Администратора — Он сбежит. Он не должен знать. — эхом звучало в голове и останавливало его. И если Медик сбежит — а она, кажется, была в этом совершенно уверена — не существовало никаких гарантий, что Шпион когда-либо снова услышит о нём. И, глядя на него сейчас, всё ещё спящего в его объятиях, Шпион не знал, сможет ли вынести это. Возможно, это было эгоистично с его стороны. Но, может быть, это было к лучшему. — Docteur, — прошептал Шпион мягко. Глаза Медика слегка открылись. — Хм? Шпион слегка улыбнулся. Он услышал усталость в голосе доктора. — Думаю, что уже утро. — Хм. — Нам пора вставать, ты так не думаешь? Медик повернул голову, задев небритой щекой плечо Шпиона, и снова закрыл глаза. Его рука крепче сжалась вокруг талии француза, и этот маленький жест притянул их ещё ближе друг к другу. Шпион воспользовался близостью и оставил лёгкий поцелуй на подбородке доктора, широко улыбнувшись, когда тот довольно вздохнул. — Нам действительно пора вставать, — настаивал Шпион, разворачиваясь и сильнее прижимаясь к Медику. Он был сонным и мягким, и свет теперь не бил в глаза. И то, как Медик уткнулся носом ему в шею, было очень приятно. Можно было полежать так ещё немного. — Позже, — выдохнул Медик, озвучивая его мысли. Шпион тяжело вздохнул и закрыл глаза. — Mon Dieu, — простонал Шпион, осматривая себя перед маленьким зеркалом для бритья. — Я выгляжу так, будто меня избили. Медик скривился, торопливо разбираясь с пуговицами на рубашке. Они опаздывали. И в таком случае, их отсутствие непременно кто-то заметит. — Не драматизируй. Всё не так плохо. Шпион повернулся, смотря на него скептически, и наклонил голову, чтобы доктор смог увидеть его шею и плечо. Ярко-красные и фиолетовые, следы укусов и засосы шли вдоль ключицы и вверх по шее, доходя даже до линии челюсти под ухом. — Твоих рук дело, — беззлобно бросил он. — И это ещё не всё. Тебе известно, что у меня не было засосов на бёдрах с двадцати лет? У тебя нет стыда. Медик выглядел чересчур довольным собой. Он поднял рубашку Шпиона — смятую и грязную сейчас — и бросил ему. — Ты тоже оставил свои метки, schatz, — самодовольно сказал он. — Они сошли уже, конечно, к сожалению, но я до сих пор чувствую их. Тебе следует подстричь ногти. — Мои ногти в порядке, Docteur, но вот твои зубы чудовищно острые. Ты когда-нибудь задумывался- Шпион остановился. С одной рукой наполовину в рукаве и в натянутой лишь до подбородка маске, он уставился на Медика. — Как ты только что назвал меня? — Хм? Медик в не застёгнутом жилете сражался со своим галстуком, не глядя на него. Шпион медленно натянул рубашку. — Ты назвал меня… неважно. Где мои туфли? — Выглядишь чудовищно, — сказал Подрывник, когда Шпион занял своё место рядом с ним у стартовых ворот. Шпион поморщился от болезненного осознания того, что он не брился. И не принял ванну. Даже не сменил костюм. — То, что я слышу это от тебя, говорит о многом, — ответил он, и Подрывник рассмеялся. — Я заметил, что тебя не было на завтраке, Невидимка, — сказал Снайпер, с появляясь рядом и глядя прямо перед собой с каменным лицом. — Поджигатель оставил тебе место и всё такое. — Я не был голоден. — Работа допоздна? Шпион покосился на австралийца. Эта фраза между ними была ему не в новинку. — Можно и так сказать. Он заметил, как уголки рта Снайпера начали опускаться, а затем тяжёлая ладонь хлопнула его по спине, едва не вышибив из него воздух. — Тусовался у Синих снова, так? — сказал Подрывник, обхватывая его плечи и слегка встряхивая. От мужчины исходил тяжёлый химический запах не то алкоголя, не то каких-то взрывчатых веществ. Зная Подрывника, можно было бы наверняка утверждать, что и того, и другого. — Задал им взбучку, а? Пытался поджечь их для нас опять? — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, — решительно сказал Шпион, старательно освобождаясь из рук шотландца. Не имело значения, что им было известно о причинах пожара и о том, кто был его виновником. Он собирался продолжать всё отрицать. Рядом с ним Снайпер вздохнул. Шпион достал портсигар, намереваясь выдохнуть дым в лицо мужчине, и обнаружил, что он пуст. Француз выругался. — Держи, приятель. По-прежнему не глядя на него, Снайпер протянул сигарету, зажав двумя тонкими пальцами. Она определённо была скручена дома и обладала сомнительным качеством, однако табак есть табак. Шпион благосклонно принял её. — Благодарю, — сказал он, закуривая, и услышал только ворчание в ответ. Через громкоговорители Администратор начала обратный отсчёт. Когда двери открылись, Шпиона встретил во всей своей красе мокрый снег, носимый ветром, достаточно сильным для того, чтоб пробиваться сквозь его костюм. Его зубы застучали ещё до того, как он сделал первые три шага. Но всё же он поплёлся вперёд. Бой был невероятно скучным. При температуре ниже нуля и пронизывающем ветре ни одна из сторон не выкладывалась на полную. Никто не старался победить. Все просто хотели, чтобы битва закончилась, и они смогли вернуться внутрь и согреться. Синий Снайпер выстрелил издалека и выдал своё местонахождение, и Солдат оказался на нём спустя секунду. Между Медиками вспыхнула короткая схватка, когда они выбежали из-за угла и неожиданно столкнулись. Красный Медик — его Медик, поймал себя на мысли Шпион — вышел из неё с немногим более, чем порванный плащ и припрыгивающая походка. Когда на него бросился Синий Разведчик, Шпион не стал задерживаться достаточно долго, чтоб увидеть, как именно он заставил мальчишку издавать такие крики. Шпион пробирался вперёд, преодолевая препятствия на своём пути. Всё это больше походило на грызню, чем настоящую войну. Ни одна из сторон не проявляла достаточного сопротивления. Он разрушил постройки Инженера одним махом и отправил его на Респаун пулей в голову, после чего не видел его в течение пяти минут. Долго оставаться на Спауне было не особенно мужественным поступком — оплата могла быть понижена, помимо всего прочего — однако Шпион не мог винить его за это. Ему самому было тяжело покинуть комнату после того, как Синий Пулемётчик заметил его, маскирующегося, и размазал по стене градом пуль. К тому времени, как он снова оказался на поле, сражение продвинулось дальше по карте. Он ударил в спину Синего Подрывника и проскользнул мимо Поджигателя, чтоб вернуть долг Пулемётчику. Когда он проник на базу Синих, между Разведчиком и Синим Солдатом разразилась жестокая борьба. Шпион спрятался за грудой ящиков у двери, наблюдая, как оба всё больше уставали от безуспешных попыток убить друг друга. Он ждал, пока дверь откроется. Если бы он дождался, пока у Солдата кончатся ракеты и боеприпасы, он мог бы пройти внутрь за его спиной, пока Разведчик кружил бы вокруг, позоря обоих. Мелочь, возможно. Но она скрасила бы его день. Он не слышал шагов за спиной. Не слышал, пока лезвие не вошло глубоко меж его рёбер. — Ты был очень занят, — усмехнулся Синий Шпион, обхватывая его одной рукой вокруг груди, когда ноги Красного подкосились, и сжимая ручку клинка другой. Это не было чистым убийством. — Закончи его, — попытался сказать Шпион. Кровь наполняла его горло, душила, делая речь почти невозможной, но ему всё же удалось закричать, когда Синий повернул нож. Его заглушил яростный вопль Солдата, в ногу которого попала дробь Разведчика. — Я полагаю, что задолжал тебе одно, не так ли? — прошипел другой Шпион, медленно опуская противника на пол. — Жаль, что у меня нет никаких вопросов. Он злобно вырвал лезвие из спины Шпиона, и тот почти потерял сознание от боли. Все более размыто, он видел, как Синий отошёл и избавился от Разведчика. В комнате теперь было тихо. Единственным, что слышал Шпион, было его собственное слабое, угасающее сердцебиение и влажный, отвратительный звук, с которым он пытался втянуть воздух в лёгкие. Он истекал кровью. Ублюдок оставил его медленно умирать вместо того, чтоб отправить его прямо на Респаун и встретиться с ним вскоре после этого. Таким образом, он обеспечил себе несколько минут без необходимости беспокоиться о мести. Шпион лежал совершенно неподвижно, прекрасно понимая, что его тело умирает. Он ненавидел это. Ненавидел чувство ускользания, подавления желания бороться за свою жизнь. Это ничем не помогло бы ему, однако, отсрочило бы неизбежное. Амбассадор давил на его бедро как холодное напоминание о более лёгком выходе, который он мог выбрать. Но пустить собственные мозги по стенке никогда не было идеей, которую бы принял Шпион, независимо от непостоянства смерти. Сам принцип отталкивал. Он не мог сделать этого, его гордость не позволяла. Всё, что ему оставалось — лежать, захлёбываясь собственной кровью, и ждать, когда тьма поглотит его. Респаун после медленной смерти никогда не был приятным. Система заставляла Шпиона чувствовать тошноту даже при обычных обстоятельствах, но на этот раз он был невероятно рад тому, что рядом не было никого, кто мог видеть, как его сгибает пополам и рвёт на снег. Прошло ещё полчаса среди снега, прежде чем Администратор объявила ничью. К сожалению, француз был не в состоянии отплатить своему коллеге той же монетой. Он был уверен, что позже будет время.