Круче Индианы Джонса

Петр и Леха проводили вместе почти целые сутки. С утра до трех дня на парах, с трех дня до полуночи то в библиотеке, то в спортзале, то дома у Леши. Мама Алексея очень обрадовалась Петру. Так и сказала «ну наконец, у сыночки нормальные друзья, а не уголовники какие-то!». Как пояснил Леша, «уголовниками» его мать обзывала ребят из рок-группы, с которыми одно время играл в школе юноша. Преуспевающая бухгалтер усадила Петра за стол с пирогами и стала справляться об успехах сына. Петя честно ответил, что работы предстоит много, но он уверен в успехе и видит в Алексее огромный потенциал. Светловолосая женщина с пухлыми щеками улыбнулась. В общем-то с общепринятой точки зрения улыбку можно было считать красивой, практически, как у голливудских звезд, но что-то в ней Петру не понравилось. — Ой, Петя-Петя, намаешься ты с ним, еще увидишь. Произвести приятное впечатление — это он умеет, уж тут действительно природный талант, да, Лешенька? — Валентина Викторовна ухмыльнулась, искоса глядя на сына, который искал что-то в шкафу. — Нет, я правда уверен, что все получится, — настаивал Петя, — мы уже сделали много лабораторных, и я вижу, что Леша постепенно начинает понимать, — говорить в присутствии Алексея, будто его не было на кухне Петру было очень неприятно, Истомин надеялся сменить тему, но Валентина Викторовна отмахнулась, не дав начать. — Ой, Петя, ну кому ты рассказываешь? Да у нас в школе преподаватели намучились, уж пытались-пытались что-то вбить в эту голову, но, видимо, не для того голова. Ты только не надрывайся, там, по мелочи, чтобы он экзамены хотя бы сдал. Лешенька может не такой умный, но упертый. Ты же пойми, в наше время без образования никуда. Была бы корочка, а там кто будет разбираться, что и как он знает? — Извините, что спрашиваю, но если Вы так считаете, почему тогда не попытались подкупить преподавателей, например? Просто если дело в корочке, это было бы логичным. — Да я и предлагала! Я предлагала Сергею, говорю, надави ты там, где надо, где надо подари что-нибудь, у меня-то денег хватит, не лимузины же им там нужны, этим преподавателям? Кому микроволновку, кому и коробки конфет хватит. Но Сергей, — женщина перешла на доверительный шепот, — он же декан, он боится. А ну как кто-нибудь настучит на него, что он склоняет ко взятке? Место декана пусто не будет, им же только повод нужен будет, чтобы турнуть, так сказать. Так что придется моему оболтусу все же поприкидываться умным, — мать Алексея потрепала по волосам севшего рядом с чашкой чая сына. Леша слабо улыбнулся. — Ну, ничего. Зато его люди любят! Вот уж в чем он талантлив, так в этом! А я считаю, это даже важнее, с таким даром не пропадешь. Вот папаня же наш не пропал? Даниловский так болтал, люди не хотели — деньги протягивали! Раскатистый смех. Пете стало дурно. — Ну ладно, ладно, — продолжала ничего не замечая Валентина Викторовна, — Лешенька не такой, это я знаю. Вот чего-чего, а деньги никогда у меня не таскал, и никому никогда за него долги отдавать мне не приходилось. У нас с этим строго, я сына воспитываю, ух! Вот, мама твоя бы меня поняла. За вами мальчишками же глаз да глаз, верно? Петр вымучивал улыбку вежливости и с ужасом думал, откуда в Алексее столько выдержки? Понятно, конечно, что мама есть мама, но сам Петя, наверное, уже не выдержал бы. После очередного подобного разговора Петя задал этот вопрос. Леша улыбнулся. — Петь, вот ты своей учебой стараешься помочь маме, заработать что-то. У меня мама сейчас, конечно, получает прилично, но так не всегда было. Дядя был в разъездах, по пять лет вне страны, отца я с рождения не видел. Дядя Сережа что-то присылал, конечно, но женщине с ребенком этого едва хватало, а после декрета ее не особо хотели брать на работу. Так что у нее был один я, уж какой есть. Зарабатывать мне не приходится, но я хотя бы могу не делать ей лишних проблем, свое она уже хлебнула и от папки моего, и от меня мелкого, сам все слышал. Ну и я же понимаю, что она зла мне не желает, просто хочет, чтобы все как у людей, в ее понимании. А для нее — главное, чтобы особо не выделялся и приличным человеком слыл, остальное — как получится. Петр не нашелся, что ответить. Наконец наступило время летней сессии. Когда Петра срочно вызвали звонком в деканат, Петр решил, что декан припомнит два оставшихся на осень хвоста у Алексея. Староста подготовил длинную речь в защиту, где намеревался справедливо отметить, что зачеты, которые Леша якобы не сдал, на самом деле входили в их коварный план обучения. Петр намеренно пустил все силы подготовки в первую очередь на экзамены, во вторую на зачеты малопридирающихся преподавателей. Оставшиеся два зачета принимали «мастодонты науки», у таких и отличники не всегда сдавали сразу, необходимо не просто хорошо выучить, а прямо блистать знаниями. Так что было принято решение выучить материалы за летние каникулы назубок и предстать во всеоружии. Однако стоило Истомину переступить порог деканата, как Сергей Викторович схватил заметно окрепшего за семестр студента в охапку и стиснул в объятиях. — Петька! Ты ж мое золото! Что бы я без тебя делал! Ай, молодца! — декан потряс юношу за плечи, даром что не расцеловал, наконец-то отпустил. — О, и Леша тоже умница! Смотри-ка, это что, мышцы из-под футболки выглядывают, Исаев? — Истомин, — смущенно поправил Петя преподавателя, упорно использовавшего в его отношении фамилию тезки Петьки, того, который отличился дружбой с Чапаевым. — Ай, ладно тебе! Может, я себя Чапаевым мыслю, не трави душу! Доцента Верещагину позову, и будем петь втроем «Ваше благородие»! Петька! Петенька! Ты меня спас! — Да в чем дело, Сергей Викторович? — Спрашиваешь?! Все четверки! Хорошист, мать его! Ой, нельзя ж так про родную сестру, тьфу! — У нас еще остались два зачета в осень, — деликатно напомнил Петя, поправив очки. — И Алексей будет заниматься со мной все лето. — Будет, как миленький! Серьезно, как ты это сделал, а? Кусочек своего мозга пересадил ему, что ли, в соседнее здание к биологам сходили, не иначе? Петр почувствовал, как постепенно накапливавшийся за этот семестр гнев подступил к опасной отметке, староста одним движением снял очки и уставился в глаза декана, благо тот стоял в шаге и его было прекрасно видно даже близорукому Петру. — Алексей — не идиот. Если бы вся ваша семья не вдалбливала бы ему это с раннего детства, он давно бы учился не хуже моего. Но если Вы и Валентина Викторовна и дальше продолжите убеждать его в том, что он не способный к умственной деятельности дебил — все мои усилия пропадут коту под хвост. Если Вам действительно так хочется видеть Алексея выпускником истфака, будьте добры, запомните, что он этого вполне достоин, и убедите в этом в первую очередь себя, не гробьте мою работу и время. А Алексеем я сам займусь. Сначала Петя все это выпалил, как на духу, затем еще с минуту стоял, сжимая в кулаке очки, и только потом до него дошло, что он некоторое время назад наехал на декана собственного факультета, не дождавшись выпуска. Истомин отвернулся к окну, судорожно соображая, как исправить ситуацию, когда пораженный Сергей Викторович наконец отмер. — Ты, конечно, сейчас не подумав сказал, и в другой ситуации я, наверное, вынес бы тебе выговор, но… ты прав. Присядь-ка. Петя немедленно послушался и приземлился в кресло, прилипнув мокрой футболкой к противному дерматину. Сергей Викторович налил себе коньяку. — Ты пойми, Петь, — отпил декан, поморщился, откашлялся, поставил стакан на стол. — Ты пойми, Леху Валька воспитала одна. Отец его, козлина, бросил ее, когда та еще на сносях была. Алкоголиком был и тунеядцем, жил на ее зарплату. Когда жена сказала, что беременна, он быстро сообразил, что деньги теперь все на ребенка уйдут, а ему шиш достанется, и свалил. Это я так, просто чтобы ты понимал. Ты его друг, я вижу, настоящий друг, так что не страшно рассказать. Я в то время… Ну, что сказать, я, наверное, козлина не меньше. Я в экспедициях был, то в Полинезии, то в Канаде. Денежку посылать — посылал, но племянника не видел до его тринадцатилетия, если честно. Мальчику если бы не отца, так хоть дядю перед глазами иметь, а я… Ну, а когда я его увидел, у Вали только и разговоры: в отца вырастет, бездельником и бестолочью, нормального мужика в глаза не видел. Страх у нее такой, понимаешь? Ну, а я-то что, я его как человека и не знаю, родной дядя, — декан горько усмехнулся, хлопнул остаток коньяка. — Но ты прав, Алексей далеко не идиот и бездельник. Вот, и сам учится, и тебе же помог, вон как тебя подтянул, а это тоже терпения надо и усидчивости. Не только ты молодец, если бы Леша сам не захотел бы — не добился. Значит, это не он идиот, а я. Раньше надо было подумать, да поговорить с мальчишкой нормально, заинтересовать. Преподаватель еще называется… Пете стало как-то неудобно и даже жалко декана. — Ну, Вы же сами говорили, у Вас ответственная должность, и потом, Вы же не махнули рукой, меня вот попросили его подтянуть. — Да. Да, — тихо кивал своим мыслям хмурый декан, затем поднял усталый взгляд на Петьку. — Хороший ты парень, Петр, честный и надежный. Я рад, что у Алеши появился такой друг, как ты. Сергей Викторович улыбнулся, Петя стыдливо уставился на свои колени. — Ну все, ладно. Я тебе ничего такого не говорил, ну, а уж ты там помоги парню в себя прийти, на то и нужны друзья, верно? Только ты не бросай его. Петя от неожиданности дернулся, обернувшись на декана, тот понял порыв по-своему. — Не-не, я знаю, что ты ответственный парень и раз уж взялся, доведешь дело до конца. Я имею в виду, когда все закончится. Ладно, не бери в голову, сами разберетесь, — отмахнулся декан и выпроводил старосту в коридор. Петя еще некоторое время ошеломленный торчал возле деканата, пока, наконец, не опомнился и не отправился домой. Комната ничем не выдавала индивидуальность хозяина. Стандартные обои, стандартная мебель, стандартный компьютер. Из книг — только учебники, из предметов на столе — одна несчастная статуэтка, судя по подписи, за олимпиаду по Истории и Культурологии. Такой оказалась комната Петьки на втором этаже скромной хрущовки. Окно было открыто настежь, вечерний легкий ветерок скорее обжигал, нежели освежал, так что вентилятор громко жужжал на полной мощности. Алексей стыдливо обратил внимание, что его личная комната состояла из почти двух Петиных, и в отличие от старосты у него был кондиционер. Однако Петр настаивал, что ему будет спокойнее летом заниматься у себя дома, да и до спортивной площадки не далеко. Лидия Яковлевна, мама Пети, положила перед носом Леши шахматную доску, заставив парня очнуться от раздумий. Алексей вопросительно посмотрел на учительницу математики. Петька был до жути похож на свою мать: Лидия Яковлевна носила такие же очки, так же поправляла дужку легким движением двух пальцев. Носы, овал лица и цвет волос у них были один в один. Вот только глаза и губы разные. Леша невольно отметил, что губы Пети ему нравятся больше и немедленно попытался избавиться от этой мысли. — Лидия Яковлевна? — Говорила же — тетя Лида. А то я как и не на каникулах, — строго ответила женщина, поморщившись. — Не стесняйся. Петька в момент этого разговора был на кухне, творил бутерброды перекусить, так что Лидия Яковлевна застала Лешу врасплох. — Да глупости это, — начал было Алексей, но учительница математики немедленно оборвала его спокойным и ровным тоном. — Нет, не глупости, а шахматы. Между прочим, тоже вид спорта. — Не, я не сомневаюсь, я не о том! Просто я ж не умею… — Научим. — Так я труднообучаемый, вы вон, у Петьки спросите! — Он как раз обратное про тебя говорил, — не отступала Лидия Яковлевна. — Да Вам со мной скучно будет, — уже улыбался Леша. Похоже упорство у Пети тоже от мамы. — А ты думаешь, я великий шахматист? Тю! — протянула женщина, усевшись на стул напротив. — Вон, Коля, отец Пети — сто раз меня обыгрывал. Ты думаешь, Петя в меня умный? Да куда там. Так что давай, покажу. — Мам, мы только учить закончили, дай его мозгам передышку? — вмешался Петр, вооруженный тарелкой с горкой бутербродов. Лидия Яковлевна невозмутимо парировала. — Вы занимаетесь гуманитарной наукой, а здесь простая логика, это иной вид мышления, так что вреда не будет. И потом, я только правила объясню. — За память отвечают одни и те же участки мозга, нет там сейчас места для правил по шахматам, пусть запомнит то, что читал недавно. — Ух ты, какой ты у меня серьезный стал! — вспорхнула Лидия Яковлевна и поцеловала сына в нос, ухватив за плечи. — Я к Зине, нашему завучу схожу, меня не будет часа три, — в разрез с недавним своим поступком серьезно заявила женщина, затем поправила очки и обернулась к Леше. — Но вернусь и непременно научу тебя играть в шахматы, Алексей, ты от меня не отвертишься, так и знай. Петя ворчанием выпроводил Лидию Яковлевну, поставил чашки на компьютерный стол и закрыл за матерью дверь в свою комнату. — Не обращай на нее внимание. — Ты что, она у тебя прикольная! — О, да. Это мама любит. Особенно ей нравится строить из себя эдакую «строгую училку», а потом безобидно хулиганить. Дети ее обожают. Так как Леша был в гостях у старосты впервые, он осторожно заметил. — Уютно у тебя. Ну, довольно свободно… в плане вещей я имею в виду. Эм… — Леш, не парься, ладно? Завистью или чем-то подобным я никогда не страдал. Да, пусть это все, что я имею, зато оно мое и мне здесь нравится, — спокойно улыбнулся Петя, сев на диван рядом с Лешей. — Я думал, книг будет больше. Ну, и не только по истории. — Их гораздо больше, у мамы в комнате все стены — полки с книгами. И маленький такой островок посередине для телевизора на одной стороне. Но у меня такое впечатление, что мама его держит как подпорку для полки. Давно не видел, чтобы телек включала. Если ей что надо, она через мой комп заходит, когда я учусь. — Она лазает в твой комп? И тебе не стремно? Петька хохотнул. — Знаешь, у мамы на книжных полках не один только Шопенгауэр валяется, есть что и поострее. Но я не лезу в ее книжные полки, а она не ковыряется в моих папках, все честно. Уж в чем-чем, а в этом мы с мамой договорились сразу, как комп переехал ко мне в комнату. Леша рассмеялся. — А мне приходится пароли тут и там распихивать, хотя у мамы свой ноут. Оба усмехнулись, повисла пауза. Петя уставился в пол. — Ты понравился маме. Она с шахматной доской мало к кому пристает. — А я… стоп, я думал, ты рассказал ей ту историю, как я пытался в кружок записаться. — Рассказывал, но ты не забывай, что моя мама — учитель. Она еще и не такое слышала о том, как поступают с детьми недопреподаватели, которых и педагогами-то не назовешь, и каждый раз исправлять дело — рук не хватит. Просто ты ей понравился. — Да моя тоже от тебя без ума. Только и говорит о том, как мне с тобой повезло! Снова смех, снова неловкое молчание. — Слушай, вот ты говорил, книги у мамы. А можно у вас взять что-нибудь почитать? — Конечно! Там шикарная коллекция, папа вообще диким библиофилом был — целые горы и маленькая тележка научной фантастики. Тебе же нравятся «Звездные войны» и «Халфа»? Так вот там и поинтереснее будет. — Хех. Надо же, а что это он свою библиотеку вам оставил? — ухмыльнулся Леша. Петр нахмурился. — В смысле? — Ну… самого нет, а библиотека осталась. — Я сомневаюсь, что на тот свет пускают с личными вещами, — ровно и совершенно спокойно ответил Петя, но Леша почувствовал, как его бросило в жар. «Идиот! Какой же я идиот!!!» — мелькнула паническая мысль в голове, парень зачем-то подскочил на ноги. — Прости… прости, я дебил, прости, даже не подумал, просто нас же папка бросил, я почему-то вбил себе в голову, что у тебя так же, вот же идиотина, даже не спросил, — затараторил Алексей, схватившись за голову, Петя удивленно уставился на Лешу. — Да все в порядке, чего ты так переполошился? Это было давно, так что все нормально. Ляпнул ты, конечно, знатно, но не смертельно, и не потому, что про покойника сострил, а потому что действительно мог и спросить ведь, что в этом ужасного? — А… можно? — Леша сел обратно, ближе к Петру. Петя охотно кивнул. — А как это… ну… — Обычная автокатастрофа. Шел с работы. Водитель не заметил его на дороге. — Вот же сволочь… — Не сволочь. Это был опасный участок дороги, фонари не работали и кто-то отвинтил знак. Он хоть и выжил, но я уже потом когда сам соображать начал, подумал, что ему тоже не сладко, жить и знать, что по твоей вине человек погиб. — М-да…, а насколько давно было? — Я пешком под стол бегал, четыре года было. Толком отца и не помню. — Я тоже своего не помню, — кивнул Леша. — Ну, ты знаешь. А кем он был? — Физиком, в лаборатории при институте — улыбнулся Петя. — Любил научную фантастику, вот и пошел на физика учиться. — А вы похожи, — рассмеялся Леша, потрепав старосту по голове, — Индиана Джонс. Петя не сопротивлялся. Иногда Леша называл его Индианой и так же трепал волосы. Старосте это нравилось. Становилось как-то спокойнее. Леше тоже нравилось трепать Петьку по голове. На ладонях иногда сохранялся его запах, Леше было не особо приятно ощущать чужие запахи, но запах Петра нравился. — А мы тоже похожи, — неожиданно сообщил он вслух. Петя снова удивленно покосился на Лешу. — Ну, не в деталях, а так, в общем. Оба росли без отцов, на обоих налеплены стереотипы, обоим есть к чему стремиться и обоим нравятся те же вещи. А еще мы оба терпеть не можем Ирину Васильевну. — Да кто ее любит! Только и делает, что рассказывает о своей докторской. Иногда мне кажется, что кто-то ошибся в расписании, назвав предмет «История средних веков», а не «Блистательная докторская Ирины Васильевны Мищуриной». Смех, шутки, больше никакой неловкости. — Да, кстати, у меня в августе археологическая практика, — неожиданно вспомнил Петр и несколько приуныл. — Меня отправляют с шестой группой, выезжаем на юг, на раскопки. А у тебя… — С пятой. В городе… — закончил за старостой упавшим голосом Леша. Петр попытался приободрить приятеля. — Да ты не переживай. Две недели поучишь сам тут, ну а я обязательно буду делать упражнения. Думаю, уж час-два свободных у меня будет. Ну, а нет, ребята-старшекурсники говорят, если повезет и что-то найдется прямо во время практики, нам и так будет работы валом. Вот и проверим, насколько я физически подготовлен! — Ага. Ты справишься, — похлопал Леша Петьку по спине, даже, кажется, улыбнулся. Однако на душе стало тяжело. Вот уже полгода они каждый день вместе. Целых две недели порознь? «Прямо как парочка какая-то» — подумалось Петьке и Леше одновременно, хотя вслух никто из них в этом не признался и не сговариваясь немедленно вернулись к подготовке Даниловского к зачету. Алексей полз на стены и готов был бегать по потолку. Каждый день, пока Петька был в отъезде, он строчил другу смски. Интернета в месте раскопок, как назло, не оказалось. Леша сам скидывал на телефон Петьке деньги, и первое время тот возмущался, как мог, но, в конце концов, Леша убедил старосту, что, по сути, на Алексея эти деньги и тратятся, так что все по-честному. По вечерам Петр то и дело делился впечатлениями. Это была уже вторая его практика, но парень все больше убеждался, что археология действительно «его». Леша проводил время практики в библиотеке, что только помогало подготавливаться к заветным зачетам. Он с головой погружался в книги, чтобы отвлечься, не думать. Пусть перед глазами маячат даты, имена, звания, этапы военных действий и маневры, только бы не думать. В первую очередь о том, что он относится к Петру явно не как к другу и даже не как к брату. Раз в два дня он заходил к Лидии Яковлевне — поиграть в шахматы и справиться, не нужна ли ей помощь. В квартире без Пети казалось пусто и неправильно. Встречать на вокзал он поехал вместе с Лидией Яковлевной. Петя сошел на перрон загорелый, радостный и прекрасный. Парень промок до нитки в потном вагоне поезда, майка прилипла к рельефному телу. Леша сам не заметил, но сгреб в охапку Петра вперед Лидии Яковлевны и сжал крепко, будто Петр попытается убежать. Петр и не пытался, только немного испуганно покосился на однокурсника. — Эй, ты чего? К радости примешалась неожиданная обида. «Что значит, чего?! Тебя две недели не было!» — Задолбался учить без тебя, ни хрена не понимаю! Наконец-то вернулся человек, который все сможет втолковать мне, кретину! — нервно отшутился Леша, отпустил Петра, натянув лыбу. Алексей чувствовал спиной, как весь перрон пялится на него. На Лидию Яковлевну и взглянуть даже не решился. Мама Пети между тем обняла сына, не так крепко, как Леша, поцеловала в щеку. — Смотри-ка, как загорел! И на моря кататься не надо! — И все совершенно бесплатно, заметь, за государственные деньги! — расхохотался Петька, а когда Лидия Яковлевна прошла вперед, чуть отстал с Лешей, положил руку через плечо, сжал по-братски и тихо выдохнул на ухо Алексею. — Я тоже соскучился. Лыба «для вида» на лице Леши немедленно превратилась в самую искреннюю. Мнение посетителей вокзала тут же ушло на задний план. Даже если смотрят — пусть что хотят, то и думают. Как будто ему есть дело до тысячи посторонних людей, которых он, может, даже мельком в жизни больше не увидит! Семестр начался слишком быстро, уже через каких-то три дня после возвращения Петра. Снова лекции, снова часы в библиотеке, и это если не считать два хвоста Алексея. Один он сдал с первой же попытки, на другом зачете преподаватель в упор не хотел принимать, предполагая, что Алексей каким-то чудесным образом списывает. Петя даже порывался отправиться к преподу разбираться, якобы на правах старосты, Леха едва его остановил, объяснив, что не хотел бы выезжать за счет старосты, чай уже не маленький. Но в целом отношение к Алексею изменилось. Преподы чаще хвалили и отмечали успехи, некоторые даже стали заманивать к себе на кафедры, обещая вкусные темы и гарантируя дружественную поддержку коллектива. Это не единственное, что изменилось. После больше чем полугода постоянных тренировок Петр преобразился. Сейчас он меньше всего был похож на задохлика-ботаника. Даже простая и строгая одежда в виде гладко выглаженной рубашки и прямых брюк смотрелась на нем как на восходящей звезде кинематографа. На переменах он снимал очки, люди наконец разглядели его замечательные, по мнению Леши, глаза. Люди. Точнее, девушки факультета. Теперь старосте не давали прохода, но уже не по учебным вопросам и не с просьбами одолжить конспекты. Девушки приглашали в клубы, парни звали на вечеринки. Леша ждал Петра на улице, потому что у того в библиотеке была встреча с научным руководителем. Леха там был лишний и предпочел посидеть в пока еще теплый погожий день снаружи, внутри еще насидится за семестр. К студенту подлетела целая стайка девчонок. — Слушай, Даниловский, ты же со старостой нашим вроде как дружишь, да? Пошли в пятницу на квартиру к Левиной, возьми его с собой, а? — Дамы, вечером у него тренировка, а бухать и спорт вещи мало совместимые как-то. — Слушай, вы прямо поменялись, теперь ты у нас зануда? — хихикнула одна из сокурсниц. Леша откинулся на спинку лавки и криво ухмыльнулся. — А если так? Я его тренер, в моих интересах, чтобы мой подопечный был полон сил и энергии, а не колес и энергетиков. — Ой, Леш, да все знают, что это ты с ним занимаешься, ты что, думаешь, мы только его приглашаем? Конечно, ты тоже приходи, когда это мы тебя не приглашали? — рядом с парнем присела на лавку другая девчушка, кокетливо взяла его за руку и положила свою голову на плечо парня. — А когда я соглашался? — сладкозвучно ответил Леша, лениво перекинув ногу на ногу. — Я вам не мальчик на побегушках — вам нужен Петр, его и спрашивайте. Я ему что, нянька? Воспитательница? — Даниловский, ты прикалываешься, он же не пойдет без тебя! Ну давай! Начал выводить человека в люди, так заканчивай! — Девочки, отвяжитесь. Идите к Петру. Ни в какие люди я никого не выводил, человеку нужно было сдать экзамен по физре, мне все остальные: все, ни в какие люди я его выводить не нанимался, — Леша поднялся, собравшись смыться подальше от этого дурдома, схватил свою сумку с конспектами. — Ну, отмени тренировку, придумай что-нибудь! — Да с какой это стати? — обернулся Леша. — Девочки, вам что, делать не хрен? — Мы, может, личную жизнь человеку устроить хотим! Или ты хочешь, чтобы твой друг до выпуска в девственниках проходил? Вот ты странный! Или ты намеков реально не понимаешь? — Бабы, это не мое дело вообще, Вам нужен староста — его и доставайте. — Не, реально не понимаешь? Может, ты гей? Алексей замер, тщательно стараясь сдержаться и не влепить леща девице. Очевидно, взгляд его все же выдал, потому что две другие однокурсницы тут же всполошились. — Аня, ты чо, дура, а? — Ладно, Леш, извини, она от балды сморозила, не обращай внимания. — Да она вечно что-то несет, ты хоть сам приходи, ладно? Девочки немедленно увели свою подругу, которая, кажется, успела не на шутку испугаться за свою жизнь. Дальше по улице все еще были слышны возмущенные крики. — Ты вообще нормальная такое мужику говорить? — Не, Аня, серьезно, как он тебя не прибил, я не знаю, я бы уже прибила! Леша сел на лавку, достал какой-то конспект, открыл на первом попавшемся месте и стал читать. Чтобы не думать. Но не думать не получалось. Гнев постепенно сменялся страхом. В такое время вокруг была куча народу, наверняка и с их курса тоже, и кто-то из них обязательно услышал это. Алексей судорожно выхватывал каждую фразу, пытаясь понять, есть ли вокруг знакомые, и как они отреагировали на выпад Анны. Рано или поздно, не от Анны так еще от кого, все дойдет до Петра. В форме шутки, вопроса — не важно. И тогда все закончится. Петр, может, по доброте душевной еще пытался его чему-то научить, может из жалости, может, чтобы себя по физре подтянуть, но с пидором точно не захочет находиться в одном помещении. Кто вообще захочет иметь дело с пидором? Тем более, если он, кажется, действительно…