Стальные Бабочки

      Ник никогда не относил себя к людям, склонным к поспешным решениям и панике. Наоборот, в условиях внезапных перемен он становится ещё более собранным и арктически спокойным — именно это и позволило ему быть директором столь крупной неправительственной разведывательной организации. И не магической, разумеется. Если бы не кузен — бесконечно далёкий, но хорошо знакомый с детства, — Ник никогда бы и не узнал, что рассказы бабушки не ложь. Но Кингсли в детстве делился историями о волшебном замке, стоило только Нику приехать в гости в Британию. Фьюри даже разучивал движения волшебной палочкой, но только смысла в этом всё равно не оказалось: не было в нём ни капли магии.       Всё детство он мечтал о том, чтобы узнать магов получше. Со временем мечта, конечно, забылась, но по иронии судьбы всё же реализовалась.       Волшебники ныне — последние лет пятнадцать — работают в Щ.И.Т., однако больше они были преданы именно своему правительству, своему миру, спрятанному под лавиной сказок и легенд, и недоверия простых людей. В этом плане Гарри Блэк оказался необычным человеком. Преданным до мозга костей тем, кого выбрал своей семьёй. Только вопрос в том, кого он называет так. — Романофф, ко мне, — отрывисто приказывает Ник и ждёт. Наталья придёт быстро, но у него ещё есть время, чтобы продумать вопросы и возможную линию давления.       Агент появляется незаметно, и, не обладай Фьюри огромным опытом и обширными знаниями, непременно вздрогнул бы. Но он лишь оборачивается, наградив женщину ледяным взглядом и интересуется, есть ли новости от Поттера. Наташа качает головой.       Маг отсутствует уже неделю, и, хотя он обещал вернуться в самое ближайшее время, Ника не покидает ощущение готовящейся подлянки. Уж чему-чему, а врождённой интуиции, с подачи кузена, Ник доверяет с детства. — Он достаточно близко подпустил тебя к себе, Романофф. Мне нужны люди, которые так или иначе связаны с ним. Поттера необходимо отыскать.       Наташа кивает и выходит из кабинета. Понятливый и расторопный агент, удовлетворённо кивает сам себе Ник и возвращается к своему столу, чтобы в который раз проанализировать состояние дел Щ.И.Т.а. Повреждения Хеликарьера, пусть и не такие обширные, всё равно вылетают в копеечку.       А огромный механизм организации должен работать как часы, невзирая ни на какие препятствия.

***

      Ему надо было продержаться. Ещё чуть-чуть, немного.       Оставляя за собой грязные бурые следы, Гарри целенаправленно движется к кабинету Фьюри, распугивая одним своим видом встречающихся на пути агентов. О да, от него, наверное, разит смертью на добрую милю, отчего даже магглы чувствуют острый приступ паники, стоит только сияющим потусторонней зеленью глазам остановиться на них. Медленно, по стеночке обтекают его, забывая даже собственное имя от иррационального ужаса, захлёстывающего их.       Шаг. Следующий.       Переломанные кости с мерзким хлюпаньем становятся на места, и, если бы не Дары смерти, Гарри давно уже захлёбывался болью. А так он всего лишь испытывает дискомфорт и черпает из разваливающегося тела силы. Шаг — лучевая кость становится на место с треском, прокатывающимся до самых ушей. Шаг — и раздробленная коленная чашечка собирается воедино, а припухлость и кровоподтёк медленно рассасываются. Шаг — и с щелчком возвращается в исходное положение едва ли не вывернутая челюсть, громко клацают чудом уцелевшие зубы.       Гарри похож на зомби, едва только выползшего из собственной могилы. О, и это относится не только к описанию его внешнего вида.       Непослушные холодные пальцы касаются светлой поверхности двери в кабинет Фьюри, оставляя за собой красные разводы, и Гарри они кажутся сейчас практически красивыми. Лёгкое нажатие — и дверь поддаётся, открываясь и впуская его внутрь.       Ник стоит во главе стола, по обе стороны от него — Старк и Роджерс. Дальше сидят Наташа, встрёпанная Грейнджер, Драко, который, несмотря на общую болезненность, выглядит потрясающе. Клинт, Беннер. Тор и рядом с ним — высокая фигура, закутанная в чёрную ткань мантии. Гарри усмехается, чувствуя, кто скрывается под ней, и головы присутствующих как по команде поворачиваются к нему.       Взвизгивает Грейнджер, сдавленно охает Наташа, не могут удержать поражённых выдохов мужчины. Гарри делает несколько шагов, позволяя двери закрыться; криво усмехается, покачиваясь, как будто от алкогольного опьянения, и смотрит прямёхонько в глаза Драко, успевшего подскочить к нему и встать напротив. Голову приходится задирать, и парочка сломанных шейных позвонков с тихим щелчком вправляется.       Грейнджер стремительно бледнеет, не в силах отвести взгляда от фигуры, залитой кровью из многочисленных порезов. Капли вязкой, тёмной жидкости медленно срываются с подрагивающих пальцев; прокладывают себе дорогу по испещрённой разводами и ранами груди; пачкают идеальный, натёртый до зеркального блеска пол. Старк выглядит так, как будто вот-вот его стошнит, и даже повидавший много Роджерс недалёк от его состояния.       Гарри улыбается кривой, жуткой улыбкой, наполненной безумием. Открывает рот, но с его губ срывается лишь тихий хрип, сопровождаемый треском едва сросшихся и снова ломающихся рёбер. — Ублюдок хренов, — Драко, зарядивший Гарри под дых, брезгливо вытирает окровавленный кулак белоснежным платком, кривя губы. — Ты, скотина, опять во что-то вляпался?! — Ага, — несмотря на откровенно плохое состояние, Поттер счастливо улыбается. Пускай остальные этого не видят, но его окружают тени давно умерших людей, мягкой пеленой тумана поддерживающие его, не давая упасть. Медленно маг подходит к стулу (Тор отшатывается от него, как от прокажённого) и опускается. Рядом тут же становится Драко и начинает водить над измотанным телом палочкой. Гарри вяло машет рукой в сторону молчащего Фьюри: — Спрашивайте. — Это сделал Локи? — Да. — Он пытал тебя? — Нет. Я взял на себя слишком много и надавил на больную мозоль, — беспечно тянет Гарри; все смотрят на ряд неясных символов, то и дело соскакивающих с кончика волшебной палочки Малфоя. Блондин недрогнувшей рукой ещё раз отвешивает подзатыльник Поттеру: — В таком состоянии я тебя видел, только когда ты вернулся с захоронения ацтеков. — Это лет семь назад, когда я активно изучал некромантию в Бразилии, что ли?.. Помнится, там была… Химера, ага. Чуть не порвала меня пополам, — хмыкает Гарри, принимая из холёных рук Малфоя, всегда готового лечить его раны, фиалы с зельями и выпивая их одно за другим. Расслабленно откинувшись на спинку стула, смеживает веки и выдыхает из носа чёрный дым, заставляя всех присутствующих в очередной раз подавиться воздухом. — Заклинания из арсенала некромантов? — насмешливо подаёт голос фигура в чёрном, до этого безмолвствующая. Драко сипит что-то нечленораздельное, но явно неприличное, через слово поминая безголовую родню, породивших вот это вот. Гарри кивает и по-кошачьи приоткрывает светящийся ядовитой зеленью глаз: — Есть хоть одна область, куда ты ещё не сунулся, Томас? — Инферно, — невозмутимо пожимает плечами фигура. — Где ты умудрился на проклятие лича нарваться? — Сам сплёл, — вот теперь и доселе невозмутимый Томас замирает соляным столбом; Драко откровенно матерится, схватившись за голову, завывая на одной ноте. Гарри усмехается. — Ой, да ладно вам. Не впервые умирал же, ну.       Вообще-то он рассчитывал, что эти его слова хоть чуточку успокоят встревоженных магов, которые знают куда больше о нём, чем весь Щ.И.Т. вместе взятый, но…       Поднявшийся гвалт давит на уши, звоном отдаётся в и так болящей голове. Эмоции собравшихся людей закипают, и Гарри почти физически ощущает, как сила потустороннего мира пробивает себе дорогу сквозь его самоконтроль. Закусив губу, маг делает глубокий вдох, ощущая, как проталкивается воздух сквозь обновлённые лёгкие. Ему светит откат такой силы, что он неделю проваляется в своём подземелье, не меньше.       Тени сгущаются, наваливаются плотным туманом, и Гарри не может устоять перед соблазном, и тянется к ним, тянется к их чистой, хрупкой тишине и покою.       Смачная пощёчина возвращает его в реальность. — Поплыл? — спрашивает Томас, сжимая его плечо. Если бы Гарри не знал этого человека, то подумал бы, что он испугался. Но, в конце концов, речь идёт о Томасе Ромье, том самом тёмном лорде, которого десятилетиями боялось всё население магической части Британии. — Типа того. Мне нужно вернуться в жизнеспособное состояние, иначе проклятие лича вытравит меня же из собственного тела. А мне бы этого ой как не хотелось. Зато! — он победно вскакивает, с лёгкостью, которой никто не ждёт от его изломанного тела. — У меня есть сюрпризец, который очень понравится, вам, директор Фьюри, и тебе, Тор Одинсон, — Гарри насмешливо кланяется, а потом резко смахивает с матовой поверхности стола все бумаги. Достаёт из кармана фиал с багровой жидкостью и улыбается моментально понявшей его Наташе. — Один вам, один нам, — подмигивает и вытаскивает из фиала пробку. Алая кровь мягко капает на стол, магия Гарри не позволяет остаться в фиале даже капельке, размазывая её по столу аккуратным глянцевым слоем.       Воздух немедленно наполняется характерным металлическим запахом; Гарри вздыхает, прикрыв глаза, как будто чувствует то, что неподвластно остальным. Может быть, так оно и есть. — Я хочу, чтобы вы увидели то, что видел я. Это нечто поразительное! Драко?.. — блондин без колебаний протягивает Гарри свои узкие ладони с длинными пальцами, позволяя развернуть себя к столу. Гарри мягко направляет его руки, останавливая их над самой поверхностью. Шепчет куда-то в светлый затылок. — Закрой глаза. Позволь магии заполнить тебя, и ты увидишь. Это как будто ты смотришь на заклинания, срывающиеся с палочки. — Я… я вижу! Это нечто! — восторженно говорит Драко. — Стол как будто светится! Серебряный и жёлтый, и переплетаются так естественно… Просто потрясающе! — Да, так оно и есть. Но приглядись внимательнее… — Гарри крепче сжимает ладони Драко, как будто желая передать ему то, что видел сам. Малфой ахает. — Это искры. Магия, как она есть… Только странная… Это как будто… Я не могу описать, что это, я… Я просто не знаю, что это! — Это жидкий артефакт, Драко, — Гарри отходит от него, и его глаза светятся неподдельным восхищением. — Кто-то умудрился собрать магию, сконцентрировать её до жидкого состояния и в эту жидкость вписать заданную программу действий! Ты понимаешь, что это значит? — Не обнаружить, если не знать, что искать… — задумчиво тянет Томас. Гарри только бурно кивает, сияя так, будто получил подарки разом на все праздники. — А параметры можно задавать любые? — тут же интересуется Грейнджер. — В том-то и дело — я не знаю! — Блэк буквально горит энтузиазмом, он как будто уже готов мчаться в собственную лабораторию и изучать этот феномен, попавший в его руки. Конечно, идеально было бы с носителем, но уж чего не имел, того Гарри не имел. Он стонет протяжно. — Мерлин, я его хочу! — Артефакт или Локи? — подкалывает Драко, хитро блестя глазами. Мстители разом заинтересованно смотрят на стены, Гермиона собирает бумаги. Один только Томас да Фьюри ещё выжидающе смотрят на реакцию Гарри. Он передёргивает плечами: — Если и с ним, то что? — Он мой брат, и он не мужеложец! — тут же встревает Тор; по его лицу видно, что он готов схватиться за собственный молот и надавать им тумаков жалким смертным. — Мы уже определились, что он приёмный. И вашему суду я его не отдам, пока не сумею определить степень вмешательства в его разум, — даёт резкую отповедь Гарри, и от его напускного легкомыслия не остаётся и следа. — Он ранил меня потому, что я влез в его голову. Алтарь Древних, Томас, если тебе о чём-нибудь это говорит. — Говорит. О том, что ты — идиот, Гарри. — И это говорит Тёмный лорд, который об меня убился… сколько там раз? — возвращает ухмылку Гарри. Магглы с ещё большим интересом поглядывают на Томаса, всё ещё укутанного в чёрную мантию. Ещё бы, впервые видят самого настоящего тёмного мага.       Старк уже открывает рот, чтобы пошутить — наверное, про Тёмного Властелина или как-нибудь ещё. Но его перебивает голос, слышать который Гарри не хотел бы никогда. — Ну здравствуй, сын.       Мысленно застонав, Гарри разворачивается в сторону двери. — Нас ничего не связывает, Поттер, — он отодвигает в сторону ощерившихся палочками Драко и Тома, взглядом указывая на побледневшую Грейнджер, обнимающую собственный живот. — Осмелюсь поинтересоваться, что понадобилось здесь тебе и твоим собачкам?       Гарри указывает на Чарльза и Рона, и ещё нескольких человек. — Нам всего лишь нужно забрать то, что принадлежит нам. Отдай Гермиону — и мы уйдём, и ты о нас не вспомнишь. — А если нет? Что тогда?       Безумие плещется в карих глазах Джеймса, когда он отвечает: — Мы разнесём тут всё по кирпичикам.       Гарри знает, что у него нет сил. Всё уходит на то, чтобы поддерживать себя в рабочем состоянии; никто не должен видеть, насколько ему плохо. Но если начнётся драка, если ему придётся применять магию — не станет ли это для него началом конца? Проклятие лича, которым он поддерживал собственное тело в рабочем состоянии, конечно, многое помогает перенести. В том числе, боль и слабость, и раны… Но оно же постепенно разрушает связь с миром живых, превращая Гарри в самого настоящего лича. Лично Блэк в этом ничего плохого не видел, но всё-таки ему ещё хотелось немного пожить, а не существовать где-то в своём замке в горах, вселяя трепет и ужас в сердца магов.       Вот лет эдак через сто-сто пятьдесят можно было бы. — Не советую. Отдача замучает, — он почти что спиной чувствует, как напряжены Мстители. Только вот они прекрасно помнят, что магам им противопоставить нечего: один взмах волшебной палочкой — и всё кончено. — Отдай нам Грейнджер — и мы просто уйдём, — говорит самоуверенно Уизли. И надо же вмешаться Малфою. Многолетняя, ставшая давно уже семейной, вражда вспыхнула с новой силой. И всё происходит слишком быстро.       В одно мгновение не отличающийся терпением Уизли вскидывает палочку. С её кончика срывается знакомый всем магам зелёный луч смертельного заклинания; как в замедленной съёмке Гарри видит его вспышку, мчащуюся в грудь Драко. Никто не успевает ничего сделать. Бледное лицо озаряется детским удивлением, и тонкое тело мешком оседает на пол; обиженно смотрят в потолок остекленевшие серые глаза. — Зря ты так, конечно, — безразлично бросает Рон, без тени сожаления глядя на распластавшегося на полу Малфоя. Затем переводит взгляд на Гарри. — Зато ты наглядно видишь, что будет с теми, кто тебе так или иначе дорог. Мы их попросту раздавим, как букашек.       Пара ударов сердца понадобились Гарри, чтобы осознать произошедшее. Ещё не утихла вспышка смертельного холода, а маг поднимается, неестественно выпрямляясь. Сгущается в углах кабинета тьма, и всё явственнее заметны силуэты в её переливах.       Голос Гарри тих и почти что спокоен — в нём нет ни следа эмоций. — Джеймс Карлус Поттер, я, Гарри Альтаир Блэк, лорд Блэк, глава рода Певерелл, объявляю тебе вендетту. Я не буду знать покоя, пока не уничтожу тебя; я клянусь, ты будешь умолять о смерти, как о милосердии с моей стороны. Ты будешь смотреть на собственные кишки, захлёбываться кровью, жрать собственную плоть, — но я не дам тебе умереть. Ты будешь агонировать, Поттер, столько, сколько того пожелаю я; пока твоя боль не сравнится с моей, Джеймс, — потустороннее сияние изливается из зелёных глаз, на руке вспыхивает чёрная нить магического браслета. Рядом появляется полупрозрачная фигура пса, становящаяся всё более чёткой и материальной. Наконец, чёрный пёс становится реальным, а затем плавно превращается в человека с чёрными кудрями и полностью белыми глазами — в них нет ни зрачка, ни радужки. — Свидетельствую, — говорит мужчина спокойно; лицо же Джеймса Поттера бледнеет до синевы. — Сириус? — губы шевелятся, но с них не слетает ни звука. Тот, кого назвали Сириусом, поворачивается в сторону мага и глядит на него слепыми глазами. — Когда-то был. Я искупаю ошибку. Твой черёд скоро, — сказав это, он растворяется чёрным туманом, оставляя бывшего друга хвататься за сердце. Испуганные члены ордена феникса исчезают один за другим, быстро и шумно, поддавшись панике и ужасу от слов Гарри, от его мёртвого взгляда и распластавшегося у его ног Драко.       Гарри медленно оседает к телу того, кто был ему больше, чем друг и брат, кто был всегда рядом, кого он ценил и уважал. Это было больше, чем простые отношения, это было больше, чем любовь. Гарри склоняется над бледным лицом и мягко закрывает глаза Драко. С его губ срывается тихий дрожащий вздох, похожий на всхлип; тишину никто не осмеливается нарушить.       Блэк чувствует мягкое касание к собственному плечу и резко оборачивается. Над ним стоит Чарльз Поттер, и его лицо тоже мрачно и полно сожаления. — Ты… имеешь на это право. Пусть нас связывают не лучшие отношения, но всё же ты — мой брат, и… — Ты! Мне! Не брат! — ревёт Гарри, и волна магии сбивает с ног всех, кто стоит в комнате.       Тор сдавленно охает, глядя в искажённое горем и безумием лицо, глядя в полыхающие неестественным светом глаза. Картина перед его глазами вызывает острое чувство дежавю: черноволосый мужчина с яростно блестящими глазами и перекорёженным лицом кричит от боли и беспомощности ужасные в своей сути слова. — Убирайся, пока я тебя не уничтожил, — Гарри снова опускает голову к Драко, сжимает узкую грудную клетку в своих объятиях, прячет лицо в безвольной шее, не в силах перебороть собственных чувств.       Больше никто не осмеливается нарушить тишину.