Стальные Бабочки

      Стивен не понимает, как всё могло измениться настолько быстро. Казалось бы, лишь мгновение назад не было ничего, кроме белой мглы, глухой пустоты — и вот уже сейчас к символу, внутри которого заперты живые люди, подходят тени давно умерших.       О, разумеется, Роджерс далеко не сразу соображает, кто это.       Сначала появляется холод. Затем как будто гул от взлетающего самолёта, нарастающий, давящий на уши и нервы, пугающе низкий. Он преображается в рокот толпы, неясный, неразборчивый, многоголосый — и от того ужасный. Искры под ногами вспыхивают с неимоверной силой, становясь всё более видимыми; они взлетают выше и выше.Освещают тонкие руки теней, фигуры, бледные лица искаженные мольбой. Призрачные ладони останавливаются в считанных дюймах от дёрнувшегося в сторону Стива.       — Не смей покидать своего места, Роджерс! — жёстко приказывает поднявшийся Гарри. Он бледнее обычного, его губы плотно сжаты, а глаза сощурены, будто присматриваясь к чему-то. Он выглядит одновременно сосредоточенным и расслабленным, и капитан переводит взгляд на Томаса, стоящего рядом. Тот точно так же не понимает, что происходит, испуганно оглядывается и пытается отойти подальше от тонких прозрачных стен, не подпускающих к нему тени.       — Они не тронут вас, — говорит Гарри и с тоской смотрит куда-то за спину Стива. Капитан оборачивается и сталкивается с внимательным взглядом тёмных глаз невысокой черноволосой женщины. Она обходит трикветр по кругу, ведя ладонью по защитному барьеру, высекая из него искры. Тени расступаются перед ней, что-то шепча, и поднимающийся ропот неприятно скребёт по позвоночнику.       — Здравствуй, Гарри, — тихий голос женщины, остановившейся напротив Блэка, звучит переливами сотен голосов, сливающихся и разделяющихся, низких и высоких, детских и взрослых. Она мягко касается защитного барьера — искры летят куда более яркие, чем те, что от символа на полу.       — Почему именно её образ? Почему именно Белла, не кто-то другой? — спрашивает Том, которому не по себе от того, что он видит. Стив же не может отвести взгляда от смоляных вьющихся прядей, от крупного рта и скул. И от чёрных провалов в глазницах. Там, где должны быть глазные яблоки, царит холодная, беспросветная тьма.       — А чей же ещё? — женщина оборачивается чёрным туманом и оказывается за спиной вздрогнувшего Стивена. Прикосновение к позвоночнику холода, неестественного, пугающего, заставляющего стынуть в жилах даже не существующую в этом месте кровь, неприятным льдом растекается между лопатками. — Его матери? Мальчик не готов. А Гарри… — холод, несмотря на то, что женщина уже отошла, никуда не исчез. Сердце Стива как будто нехотя забилось, медленно, с трудом, словно заново оттаивая после семидесяти лет заморозки. — У него некого брать. Кроме одного, но ведь вы пришли за ним, не так ли?       Женщина оказывается перед Поттером, легко, без каких-либо эффектов преодолев барьер и замерев. Она стоит спиной к Стиву и Томасу, и им отчётливо видны её босые ступни, вокруг которых клубится чёрный туман.       — Хватит устраивать фарс. Ты знаешь, зачем я здесь, я знаю, что ты просто так ничего не сделаешь, так давай договоримся! — голос Гарри холоден, как льды Арктики, но женщина не выглядит впечатлённой.       — Ты додумался применить трикветр. Надо же. Я думала, маги твоей страны давно отказались от кельтских практик… Новая жизнь, — женщина подходит к Томасу, смотрит на него внимательно. — Я тебя помню. Сколько времени прошло по земным меркам, Гарри?       — Семь лет.       — Много… И ты преуспел за это время, а, Тёмный лорд? — в голосе звучит насмешка, не злобная, но снисходительная. –Впрочем, не говори мне. Я и так всё знаю. Что же, нам с Гарри остаётся только гордиться тобой, как любимым сыном.       — Ты сегодня на удивление… человечна, ты знаешь? — Гарри выглядит удивлённым и несколько обескураженным, и Стивен, всё это время ощущавший отголоски его чувств — это ведь из-за потустороннего мира, да? — чувствует его удивление. Женщина останавливается:       — Мне нужно твоё определённое настроение. И доверие твоих спутников. Но… Один из них всё знает, а второй всё-таки начал пользоваться даром эмпатии, который в нём есть. Представишь меня, как положено?       Женщина наигранно выпрямляется, манерно поправляет волосы, глядя в глаза Гарри, не испытывающего, по мнению Стива, ничего, кроме раздражения и нетерпения. Правда, медленно в нём просыпается ещё и надежда, которую Блэк пытается глушить.       — Томас, Стивен. Я понимаю, это звучит ужасно, но перед вами — Смерть.       Роджерс предполагал что-то такое. Интуиция ли тому виной или логика, неважно. В общем-то, ничего такого не случилось. Подумаешь, со смертью познакомился. «Со всяким бывает,» — иронично подумал капитан, пытаясь изо всех сил удержать ускользающий куда-то рассудок. Прикосновение холода ко лбу смягчило неприятное ощущение.       — Ну будет, будет. Немаги с трудом воспринимают информацию о том, что наравне с их наукой есть что-то магическое. Ну или что-то, до чего их наука ещё просто не дошла, — смерть улыбается, и в сочетании с бесстрастными чёрными глазами это выглядит действительно жутко. А ещё Стив понимает, что не чувствует вообще никаких эмоций, которые могли бы идти от этой… женщины.       — Я не женщина, — отвечает на его мысли смерть, затем отворачивается, взмахнув плащом из тьмы и замирает напротив Гарри. — Что же, довольно церемоний. Цель твою я знаю. Цена. Что ты можешь мне предложить, смертный?       — Мне нечего предложить тебе, кроме своей магии и жизни, — спокойно отвечает ей Гарри. Кажется, его не удивляет ни поведение смерти, ни её слова. Как будто они давно уже знакомы; невольно вспоминаются слова мага о том, что он здесь уже как дома. Неужели он сказал правду, и Гарри может перемещаться между миром живых и миром мёртвых совершенно свободно?       — Да, ему это по силам, но вот ни туда, ни обратно прихватить никого не может, — не оборачиваясь, отвечает женщина, и её безэмоциональный голос всё-таки пугает до дрожи в коленях. Стивен мелко кивает и даёт себе зарок больше не пытаться ничего спрашивать. В его голове всё ещё не может уложиться тот факт, что смерть реальна и что с ней можно поговорить.       — Жизнь твоя мне пригодится, если требуемую тобой душу всё-таки удастся вернуть. Сколько времени прошло с момента его смерти?       — Не больше сорока минут.       И снова Стив не успевает даже в голове сформулировать вопрос, как Смерть начинает говорить:       — Маги более живучие, чем простые люди. Они живут дольше почти в два раза, их организм исцеляется быстрее, а мозговая деятельность может продолжаться до часа даже после полной остановки сердца и дыхания. Впрочем, есть один вопрос. Его убили Заклятием Мгновенной Смерти?       — Да.       — Значит, я отниму жизнь у тебя, Гарри, ты знаешь?       — Я к этому готов, — он пожимает плечами, и Стив видит — действительно, готов. Надо было бы, и жизнь других бы отдал. Томас, впрочем, не столь уже доверяет Блэку:       — Ты понимаешь, что это просто убьёт тебя? И нас заодно, потому что, если твоих лет не хватит, смерть выпьет и меня, и этого маггла?!       — Ему хватит того, что у него есть, — говорит смерть. — Однако плата недостаточна.       Молчащий Гарри закусывает губу и с силой выдыхает. Затем говорит:       — Я согласен на предыдущее предложение, — его хриплый голос похож больше на карканье ворон, а от самого мага разит чем-то похожим на отчаяние. Стивен не понимает, чего так боится Гарри — ведь он же не умрёт, так?       — Жизнь отдаётся за жизнь! И доступ в мир живых! — даже в потустороннем и, казалось бы, напрочь лишённом эмоций голосе чувствовалось предвкушение и торжество. Гарри был бледен, как покойник. Мир мёртвых не терпел лжи, поэтому все чувства участников ритуала были как на ладони. Блэк испытывал страх, недоверие, болезненную надежду; Стивен почти что видел, как эти чувства боролись за главенство внутри мага.       Томаса же, казалось, интересовало другое:       — Зачем? Что делать такому… явлению в мире живых?       Заминка тёмного лорда не осталась незамеченной. Смерть склонила голову на бок, тряхнув копной смоляных кудрей, и растянула губы в жуткой улыбке, больше напоминающей оскал. Гарри, как чувствовал Стив, снова полыхнул страхом и шикнул на Тома. Однако смерть лишь повелительно взмахнула рукой.       — Не трогай мальчика, Гарри, — Стив ощутил волну недовольства, идущую от Томаса. Кажется, тому не понравилось обращение Смерти. — Я всё расскажу, нам некуда спешить — здесь могут пройти годы, прежде чем хоть один смертный в мире живых сделает вдох.Разные планы реальности.       Ты верно подобрал мне определение, Том, — явление. Независимо ни от чего, жизнь во всех мирах будет прекращаться, существа — умирали, умирают и будут умирать. Одна форма энергии переходит в другую, подчиняясь законам вселенной. Это касается всего, что существует ныне или существовало ранее. Что только готовится к своему существованию в будущем. То, что вы называете душой, состоит из трёх частей. Память, чувства и сознание.Этот огромный пласт энергии нематериального плана тоже должен совершать переход в другую форму. Однако самостоятельно этого совершить не может — самосознание и страх неизвестности мешает. Так появились Персонификации Смерти, созданные силой гаснущих сознаний умерших. Нас много, мы разные. Наша задача — помочь душам уйти в вечность и слиться с общим потоком информации.       Но ничто не может быть вечным, мы в том числе. Мы можем развеяться без следа, лишившись поддержки сознаний живых. И от нас даже следа не останется, мы просто растворимся — у нас нет тела, формы, облика. Мы – осколки представлений живых. Даже наши голоса проецируются прямиком в ваши головы. Не знаю, как я выгляжу и как звучу в вашем сознании — по крайней мере, пока не приму вид кого-то из умерших.       Несмотря на то, что мы имеем самосознание, что мы являемся самостоятельными единицами информационного поля, мы зависим от живых. И даже такая форма существования ценна. Мы не можем обойти законы вселенной, но есть два способа продлить существование Смерти. Первый: закрепиться в сознании живых. Мифы, легенды, предания — всё, что можно рассказать и передать друг другу. То, что будут помнить веками. Живые любят цепляться за прошлое, они ищут там ответы, они ищут там подсказки и ключи к лучшей жизни, учатся на нём. Ценят. Это невероятно важно. Так поступил Аид, такой путь избрала Мара. Но,в то же время, прошлое зыбко, оно искажается и забывается. Помните ли вы богов Атлантиды? Нет… Забытые и утерянные, они навсегда ушли и стали частью вселенной.       Второй способ на порядок сложнее, но и надёжнее. Наша сила, информация о нас вплетается в магию и генокод магического Рода. Пока жив Род — живы и мы. Гарри является моим прямым потомком, его фамилии более тысячи лет. Певереллов боялись, ибо знали, что за ними стоит сила, куда большая, чем просто магия. А поскольку мальчик ещё и последний в роду, наша связь крепка как никогда. Он получил, как говорят на его родине, титул Повелителя Смерти, он сильнее и может куда больше, чем могли его предки. И у него ещё много, много бонусов, на которые мне пришлось пойти, чтобы спасти его — и свою — жизнь. И теперь я спрошу его: на что он готов пойти ради возвращения Драко в мир живых?       Повелительным жестом Смерть вытягивает из глубин толпы мёртвых душу Малфоя. Обведя мутным взглядом торицу людей, маг приближается к Гарри и кладёт ладони на защитный купол позади него. Стив чувствует, как от Блэка отчётливо полыхает чувствами: тоской, болью и любовью. Такой чистой и бескорыстной, что Стивен на мгновение теряется в ней. Это хочется испытывать вечно. Поднимающееся из центра груди тепло, волнами растекающееся по телу. Безграничное, надёжное, бережное, как объятия матери. Вспоминается вдруг Баки. Он тоже вызывал в Стивене нечто подобное. Это не братская, не дружеская, не плотская любовь. Она не приправлена гормонами и желаниями плоти. Наверное, именно такое чувство подразумевают, когда говорят о Боге: без условий, без корысти, без оглядки на что-либо…       Интересно, сможет ли Стивен попросить Смерть об услуге? И что она потребует в уплату, если согласится?..       — Его здесь нет, — Роджерс моргает удивлённо, глядя на стоящую перед ним женскую фигуру. Она улыбается грустно и вместе с тем нежно, и капитан пытается задать ещё один вопрос, но ощущает лишь лёгкое прикосновение к собственной щеке и слышит пропитанный нечеловеческой мудростью голос. — Если ты в него веришь, значит, Бог определённо есть.       Бледные губы трогает нежная полуулыбка, а спустя мгновение на месте смерти уже стоит Гарри. Ему, очевидно, не потребовалось соглашаться устно; сущность и так знала его ответ. В лепестке трикветра, где стоял раньше маг, светилось полупрозрачное марево пляшущего света, как от сильного жара.       — Ещё раз условия при свидетелях, — разносится неживой голос над их головами. Души Малфоя за пределами символа уже нет; Гарри заговорил:       — Я, Гарри Альтаир Блэк, отречённый Поттер, принявший имя Певерелл, согласен доставить души Перренелль и Николя Фламель в мир мёртвых, — на руке мага вспыхивает яркая белая лента. — Взамен требую возвращения души Драко Люциуса Малфоя из рода малефиков, в мир живых. Для возвращения его против воли оборванной жизни обязуюсь отдать сто пятьдесят земных лет из отведённых мне.       — Свидетельствую! — это слово будто само собой вырывается изо рта Стива, словно ему дали под дых, выбивая и его, и воздух разом. Краем уха Роджерс слышит то же самое от Томаса, а затем всё поглощает темнота.

***

      Открыв глаза, Стивен видит всё тот же кабинет Фьюри. Ещё звенят в его стенах отзвуки голоса Гарри, читавшего молитву к смерти. Мстители стоят в углу, выглядывая из-за спины Тора. Его молот выставлен вперёд в защитном жесте; они все явно ждут каких-либо эффектов, показывающих, что ритуал сработал, как надо. Стив помнит, что сказала Смерть про время, текущее по-разному. Очевидно, что их не было сотые доли мгновения.       Бледный Томас обессилено опускается на пол, вытирая выступивший на лбу пот. Даже без усиления мира мёртвых, Стив ощущает, что тот вымотан, практически высушен своим участием до дна. Трудно сказать, что испытывает этот странный человек, глава магического правительства Британии. И даже не верится, что он может банально бояться смерти и всего, что с ней связано.       Блэк же делает вздох, другой, открывает мутные зелёные глаза, которые совсем не похожи на его. Осматривается, а затем, откинув голову назад, начинает безумно хохотать.