Стальные Бабочки

      Гарри иногда думает, что стал адреналиновым наркоманом: по-другому объяснить свои постоянные отлучки на миссии он не может. Нет, это далеко не основная его работа, да и сами отлучки случаются не чаще одного-двух раз в месяц, в компании Наташи или – под мантией-невидимкой, конечно, и инкогнито – в компании кого-то из агентов для подстраховки. Обычно во время таких заданий ничего страшнее небольших перестрелок не происходит. Фьюри, может быть, и хотел бы использовать Поттера на всю катушку, да только заключённый с магами договор мешает. И даже если кто-то из сотрудников Щ.И.Т.а обладает магией, этот факт тщательно скрывается от всех.       Так что понятно, что о том, что Гарри – маг, в службе знают лишь трое: директор Фьюри, Наташа и сам Гарри. Возможно, кто-то из работающих там людей и догадывается о сверхъестественной природе некоторых событий, но матёрым ли агентам удивляться происходящему? Не после Халка, да. И не после Старка, умудряющегося жить с осколком шрапнели в непосредственной близости от сердца и вживлённым в грудь реактором. Впрочем, в обоих случаях есть и обратная сторона, которая не особенно устраивает Фьюри. О Халке Гарри не знает в силу того, что никто из его коллег не обладает склонностью к болтовне; зато Наташа не видит ничего зазорного в том, чтобы попросить у напарника помощи со Старком:       – Судя по тому, что я видела, это интоксикация организма. Ему осталось недолго жить, если так пойдет и дальше.       – С чего ты это вообще взяла? – Гарри, подняв на лоб увеличивающее стекло, которое обычно используют ювелиры, вопросительно смотрит на Романофф. Шпионка популярно объясняет ему, что к чему, приводит доводы, пытаясь добиться от товарища вразумительного ответа.– Я не мастер зельеварения, Таша, – качает головой Поттер, печально разводя руками, на что Романофф привычно недоверчиво фыркает:       – Ты ещё скажи мне, что нигде не учился, с магами не контактировал, и знакомых с соответствующими навыками у тебя нет. Мы не можем отпустить Старка!       – Из роли выбиваешься, Таша, – Гарри ухмыляется, а потом призывает Кричера-младшего, появившегося в небольшой семье Гарри спустя пару недель после гибели «старшего» пару лет назад. Занятные существа, эти эльфы, вон даже и Наташа заинтересованно поглядывает. Впрочем, дав домовёнку необходимые указания, его хозяин отправляет его в Британию и призывает вновь спокойную шпионку отдохнуть: трансконтинентальные прыжки даже столь диковинным и неизученным созданиям даются тяжело. Через пару часов в комнате с громким хлопком появляется эльф в компании высокого мужчины в чёрной мантии, навстречу которому, широко разведя руки, поднимается Гарри.       – Добро пожаловать, профессор!       – Ну? – видимо, профессор не считает нужным хоть как-то реагировать на приветливость бывшего ученика, только нетерпеливо на него поглядывает, старательно игнорируя присутствие в помещении дамы.       Гарри начинает рассказывать, однако его прерывает всё тот же профессор, гнусным голосом попеняв, что «ни мозгов, ни правил приличия за это время не нашёл и не выучил, даром, что лорд Блэк». Наташа удивлённо приподнимает бровь, но молчит, глядя, как прячущий мальчишечью ухмылку Поттер смиренно опускает голову и наконец-то представляет седовласого мужчину:       – Это Северус Снейп, мой профессор зельеварения, прекрасный человек, не раз вытаскивавший меня из передряг.       – Эту часть своей биографии я хотел бы пропустить, Поттер. Что в этот раз случилось с вами или вашими друзьями, что я вновь вынужден оказаться в столь… неприятном для меня обществе? – после рассказа Наташи он долго молчит, сложив руки на груди и постукивая длинными пальцами по плечам. Пристальный взгляд неподвижных чёрных глаз заставляет напрягаться, все инстинкты вопят, что он потенциально опасен.       – Серьёзно? «Десять негритят»? – он, приподняв бровь, ухмыляется; Наташа вздрагивает: нелепая детская песенка, которую она автоматически начинает про себя напевать, действительно про негритят. Но как он узнал?.. Профессор тем временем уже смотрит на Гарри, который смело встречается с ним взглядом. Наконец, противоборство сил заканчивается ничьей, и Снейп замечает. – Ну, хоть чему-то вы научились, Поттер. А теперь будьте добры, введите меня в курс дела, ради которого я прервал свои исследования – не так коротко, как было до этого, мисс. Подробнее; зелье, как я понял, должно быть строго индивидуальным.       Говорит, конечно, снова Наташа, к которой у Снейпа ещё нет предвзято негативного отношения, хотя и взгляды, которые он на неё бросает, полны колючего подозрения. Затем он закатывает глаза и без малейшего смущения проходит в святая святых Гарри, куда он никого практически не пускает. Романофф Снейп зовёт с собой, а вот Поттера он «ласкает» самыми едкими фразочками, пройдясь по его умственным способностям и ловкости рук, после попросту выставив из подвала.       Проходит полчаса, час. Возвращается из школы Тедди, убегает гулять («Я вечером всё сделаю, пап, ты же знаешь!»), наскоро перекусив приготовленными отцом бутербродами. Которые, впрочем, через пару часов оказываются актуальными, когда из подвала буквально вылетает взбешённая Наташа и появляется довольный жизнью зельевар.       – Зелье готово, но это не панацея. И, Поттер, если ещё понадобится моя консультация, в следующий раз будьте добры, свяжитесь со мной через сову или хотя бы по телефону.       – А вы им умеете пользоваться? – Гарри с ухмылкой глядит на злобную гримасу на лице Снейпа, которую тот изображает за мгновение до того, как домовик переносит его домой. Наташа к этому времени успевает успокоиться, умяв почти половину всех бутербродов, которые наготовил Гарри.       – И вот это учило тебя семь лет? – бубнит она с набитым ртом, даже не потрудившись налить себе чаю. Этим, впрочем, озадачивается Гарри, и вот перед Наташей стоит ароматный напиток из трав. Шпионка подозрительно принюхивается. – Там что?       – Ромашка там, расслабься. Чем он тебя так вывел?       – Да шут его разберёт, – отмахивается Наташа, отпивая чай. Вот чего из Поттера не выбить – умения готовить восхитительный чай. – Характер у него мерзкий вообще, такое ощущение, что со Старком общаюсь, только постарше да помрачнее.       – Не-е, – мотает головой Гарри, – Снейп такое пережил, что Старку вашему и не снилось.       – Это, получается, тот, который уполз? Которого ещё змея покусала? – Гарри кивает, и Наташа бормочет, надкусывая очередной бутерброд: «Как только не отравилась, бедняжка», заставляя напарника хохотать.       

***

      Вечером она отправляется к Фьюри в офис, вооружившись необходимым количеством зелья, сваренного Снейпом, а Гарри помогает сыну с уроками. На следующий день телевизионные каналы пестрят новостями о скандальном поведении Старка, о драке во время празднования его Дня рождения; о возникновении нового героя – Американского Патриота.       Гарри видит это всё мельком, пока собирает и провожает Тедди в школу. Потом он спускается в подвал, берёт порт-ключ и исчезает в воздухе, чтобы появиться потом в глухом лесу в небольшой на вид одноэтажной хижине, которая оборудована как кузница и как лаборатория для работы с артефактами. Это, пожалуй, единственное место, о котором не знает вездесущий параноик Фьюри, тщательно следящий за жизнью своих подчинённых, особенно таких, как Гарри, обладающих огромной неизвестной силой.       Разведя в кузне огонь, Гарри медленно и придирчиво осматривает материал, с которым предстоит иметь дело; конечно, его артефакты по красоте и утончённости не могут сравниться с изящной гоблинской работой, но и гоблины более не делают ничего для магов. Так что Поттер является достаточно популярным среди магического бомонда: кто-то заказывает оберег для беременной жены в виде заколки или броши, кто-то – «трофейное» оружие, которое обладало бы индивидуальным комплектом чар. Вот и сейчас Гарри работает над кинжалом, ради которого и разжигает огонь. К сожалению, закончить даже заготовку ему не удаётся – выдёргивает его из уютного мира собственной магии и артефактов громкий звонок телефона. Фьюри донельзя напряжён и серьёзен, так что Поттер поначалу думает, что Старк снова что-то наворотил, но нет, Ник звонит по совсем другой причине:       – У нас в Нью-Мексико необъяснимо атмосфера взбунтовалась, а ты – единственный маг-артефактор, сотрудничающий с нами.       – Неофициально, надо заметить, – отвечает Гарри. В Щ.И.Т. он действительно числится, как штатный историк-археолог благодаря полученной в Британии степени бакалавра, а позже в Америке – магистра, печально оглядывая мастерскую. Вот остывает в воде заготовка кинжала, тлеет в горниле уголь, который потом ещё в ритуалах может послужить неплохо; увы, на сегодня работа закончена. Маг вытирает лицо и шею свежим полотенцем, которое сам заранее подготовил, и заходит в дом.       – Так ты приедешь?       – Когда я отказывал вам, Ник? Всегда мчался по первому требованию. Буду на базе через полчаса.       И правда, этого времени Гарри хватает, чтобы привести себя в порядок и предстать перед Ником в полной боевой готовности: свободная чёрная одежда, на поясе небольшая кожаная сумочка, на руках – беспальцовки. Поттер сосредоточен и внимателен, и Фьюри решает, что позвать его было верным порывом. В конце концов, кто, как не маг, сможет объяснить то, о чём даже и близко не догадываются учёные?       – Нью-Мексико, я уже отправил туда наших агентов, но мне кажется, что твоё присутствие не будет лишним.       – Понял. Мне нужно кое-что сделать, я отлучусь ненадолго.       – Иди, конечно, но если ты хочешь попросить кого-нибудь посидеть с твоим сыном, то я могу попросить…       – Директор, все агенты – магглы, меня за это могут не просто оштрафовать, как за Наташу.       – Этому человеку можно доверять.              Гарри после недолгих раздумий соглашается; он бы многое отдал, лишь бы посмотреть, как его неугомонный сын издевается над Марией Хилл, убеждённой мужененавистницей и, по её же утверждению, чайлдфри. У Гарри даже с Малфоем и Уизли не было столько конфликтов, сколько с ней. Однако следует признать, что перепалки доставляют удовольствие им обоим. Наконец, Поттер отправляется в Пуэнто-Антигуо, город, недалеко от которого замечены природные аномалии. Коулсон, прибывший туда ранее, находится около непонятного рисунка на земле, и от этого рисунка так веет магией, что волосы у Гарри на затылке едва ли не дыбом встают.       – Мистер Поттер? Как вы?..       – Фьюри попросил, – Гарри перебивает, чтобы не отвечать на вопрос «Как вы сюда попали?», которым его частенько встречают агенты.После короткой справки от ответственного, маг начинает своё исследование; он водит руками по границе странного рисунка, чем-то напоминающего то ли кельтский, то ли скандинавский своими переплетениями. Коулсон, однако, не отстаёт, утверждая, что предупреждающего звонка от директора не было, и… – Сейчас он позвонит.       Гарри раздражённо отмахивается и снова включается в работу, а у Коулсона действительно звонит мобильник. Агент слушает внимательно, хмурится и косится в сторону сосредоточенного Поттера, потом коротко подтверждает получение приказа и отходит в сторону, позволяя таинственному коллеге делать всё, что он считает нужным. К тому же, необходимо поискать информацию и в самом городе, чем Фил с энтузиазмом занимается.       Магия вокруг плещется бешеным водоворотом, но Гарри понимает, что это лишь её остатки. Какой же силы должно было быть воздействие?! Это заклинание перемещения, причём расстояние настолько большое, что пункт отправления ощущается далеко за пределами Земли. «Полон мир чудес Твоих, Создатель,» – бормочет Гарри; ладони уже саднит от наэлектризованного воздуха, солнце давно освещает восток, – но понять, что было отправлено и зачем, так и не удаётся.       – Сворачиваемся, – приказывает пришедший Коулсон, вместе с которым подходит Клинт Бартон. В силу своего тесного общения с Наташей, Гарри знаком и с Соколиным Глазом и считает того отличным мужиком. К тому же – и Гарри это прекрасно видит – он влюблён в Наташу, безнадёжно и, хотелось бы верить, не безответно.       – Что-то случилось? Я не могу понять, что появилось отсюда.       – Местные жители мне всё рассказали, я конфисковал все соответствующие научные записи по данному объекту, вы их получите, как только будет готов лагерь.       Гарри пожимает плечами, здоровается за руку с Клинтом, и они начинают обсуждать местную погоду и местную же кухню: в общем, по негласному правилу, всё, что угодно, только не работу.              Коулсон знает, о чём говорит – как и всегда, впрочем. Гарри щипает себя за руку, чтобы убедиться, что не спит; наверное, на Рождество у него подарков не будет – он получал их уже сейчас! Чувствуя сладкую дрожь по всему телу, он делает несколько шагов вперёд к замершему на каменном постаменте молоту. От него так и прёт сладкой, холодной, предгрозовой магией, пощипывающей кожу маленькими электрическими разрядами. Восторженный Поттер испытывает что-то сродни священному трепету, когда подходит совсем близко к артефакту. О, безусловно, он принадлежит великому магу-стихийнику! Здоровый, глянцевая поверхность блестит, по граням бежит невидимый глазу рунический узор, в середине бьется живым сердцем яркая, слепящая магия, водоворотом затягивающая внутрь. Дрожащими руками Гарри прикасается к холодной поверхности металла – и отдёргивает руки, будто обжёгшись. Разум успевает уловить полу-идею полу-эмоцию, которую коротко можно охарактеризовать так: не влезай – убьёт!       – Какая своенравная штучка! Артефакт, наделённый псевдоразумом, надо же! – он готов разве что хороводы вокруг молота не водить, настолько это необычная вещь, можно сказать, не принадлежащая этому миру. Гарри не сомневается, что так и есть, и это только подзадоривает, пробуждает ещё большее любопытство. Артефакторика со временем становится не просто путём к получению титула лорда Блэка, она становится страстью Поттера, чувствительного к энергии, пронзающей всё сущее. Сталкиваясь с чем-то воистину наделённым великой силой, Гарри испытывает такой восторг и экстаз, который даже с оргазмом нельзя сравнить, ибо задействованы не только внешние органы чувств, но и внутренние, те, которыми обладает каждый маг.       Магглы рассредоточены вокруг упавшего с неба молота, заняв все пять этажей возведённого на скорую руку исследовательского центра. Изучают скачущее туда-сюда магнитное поле, радиацию и прочие вещи, которые для Гарри, в общем-то, несущественны. Рукоять молота, за которую он решает взяться, чтобы получше рассмотреть каналы взаимодействия с владельцем, предупреждающе нагревается; Гарри расценивает это как просьбу подождать, представляя на месте грозного оружия застенчиво прячущего глаза парнишку: не здесь, милый, не время и не место. Поттер улыбается и почтительно отступает от молота, продолжая упиваться потоками его силы, купаясь в них, очищаясь от всего, что успело к этому моменту налипнуть – сглазы и нехорошие пожелания попросту растворяются в небытии. По эффекту схоже с большими древними храмами, построенными на местах силы.       Сам не зная, почему, Гарри посылает артефакту мысль-идею-чувство: «Спасибо», за что получает в ответ новую порцию магии, уже не такой мощной и пугающе-холодной, но всё такой же грозовой. И тоненькое предупреждение: он идёт. На второй этаж выходит Коулсон и кивает. Гарри кивает в ответ и отходит в тень, накидывая на себя заклятие отвлечения внимания. Он здесь, хозяин, которого артефакт чувствует, которого рад видеть. Начинает идти дождь, холодный, с крупными каплями, постепенно перерастающий в настоящий ливень. Гарри успевает вымокнуть до нитки, наложить водоотталкивающее заклинание и высушиться, когда, наконец, слышит шум драки. Значит, надоело нетерпеливому неведомому хозяину красться, как воришке, хочется открыто заявить права.       Наконец, он показывается, и Гарри удивлённо усмехается: вот это детина! Грязная футболка плотно обтягивает могучую грудь с перекатывающимися под кожей мышцами, мужчина выглядит тренированным и очень сильным. Да, наверняка из спецслужб или ещё откуда. Боец, воин. Чертовски, чертовски сексуальный воин.       Гарри отвлекается от оценки мужской красоты, когда рукоять молота отзывается триумфальным приветствием хозяина, а потом – глухим отчаянием. На глянцево поблескивающем боку молота виднеется триада, след чужого заклинания чудовищной мощи. И цель его яснее ясного: заблокировать связь хозяин-оружие.       Упавшего в отчаянии на колени сломленного воина уводят прочь вызванные Коулсоном агенты, и Гарри возвращается к исследованию артефакта. От недавней триады не осталось и следа, даже намёка на чужое вмешательство нет. Высший пилотаж, мастерство видно невооружённым взглядом; наложивший заклинание наверняка ас, не ниже Магистра Чар. Гарри готов продолжить ползать вокруг драгоценного артефакта, когда его зовёт Коулсон. Ну да, действительно, пора бы дать краткий отчёт Фьюри. Маг как раз рассказывает о свои предположениях и догадках, когда чувствует почти панический зов и покалывание электрической магии молота. Прервавшись, Гарри выбегает из временного кабинета в коридор, оттуда мчится в сторону артефакта.       Около молота стоит высокий черноволосый мужчина, держа его рукоять. Естественно, оружие не сдвинуть с места, как не напрягайся, но Гарри волнует не это. Почему на присутствие постороннего не регистрируют камеры, почему не реагируют агенты? Присмотревшись, он видит причину – тонкую сеть столь любимого Поттером отвлекающего внимание заклинания. Маг, значит.       – Кхе-кхе, – в лучшей амбриджевской манере кашляет Гарри и, издевательски ухмыляясь, машет резко обернувшемуся мужчине ручкой. – Здрасьте.       Маг смотрит внимательно и почти испуганно; полумрак не даёт разглядеть черт его лица и цвета глаз, но сейчас это неважно. Гарри сжимает в руке Бузинную палочку, которая соединилась с его остролистовой после принятия наследства Певереллов, призванная магия создаёт плотный воздушный кокон, готовая отразить любое посягательство на своего хранителя.       Неизвестный гость дёргается, делает шаг назад от молота и, наконец, спрашивает:       – Ты меня что, видишь?