Стальные Бабочки

      — Эрик, вы идиот! — орёт Гарри сквозь нарастающий гул взбунтовавшейся магии. Стоит оставить свой проект ненадолго, как слишком увлекающийся маггл ломает все тщательно возводимые барьеры, выпуская разрушительную, не поддающуюся контролю мощь. «Шалит» куб, спонтанный выброс энергии, мать его. Сколько раз надо повторить неугомонному учёному, что даже малейшее нарушение установленного равновесия, даже крохотный скачок энергии могут пробудить куб? Нет же, надо же его облучить!       Хорошо, что Фьюри не в курсе самовольности Селвига, иначе ООН легко может потребовать выдать учёного, неспособного следовать простейшим приказам. Гарри не стремится сдавать коллегу, хотя такое желание есть и, помноженное на раздражение, только растёт.       Агенты Щ.И.Т.а смотрят на плещущуюся по стенам и потолку силу, раззявив рты, но Гарри некогда любоваться игрой светотени и неземными красотами: куб формирует воронку пространственного перехода. Наконец, формирование заканчивается, и становится видно черноволосого мужчину, медленно поднимающегося с колен.       Гарри замирает. Лицо пришельца кажется очень знакомым — его портрет, чудом сделанный из воспоминаний мага, хранится на сервере Щ.И.Т.а с пометкой «не изучен». Поттер видит его безумную улыбку, горящие фанатичным огнём глаза, но в следующий момент уже пытается увернуться от голубых всполохов чуждой этому миру магии. Раскидать тренированных агентов для незнакомца оказывается делом нескольких секунд, и Поттера спасает от неминуемой участи только умение сосредоточить свою силу и сотворить прочный кратковременный щит. Взгляд безумных глаз пришельца ненадолго задерживается на Гарри, выражение лица невозможно понять, но потом он снова неуловимо быстро атакует. Даже Фьюри оказывается повержен, как и Гарри, кинувшийся ему на помощь, застигнут врасплох. Волна силы буквально сметает его, отшвыривая с места и вминая в стену. Пришелец, пользуясь моментом, прикладывает свой странный скипетр к груди Бартона и Селвига, и те спустя пару мгновений становятся его безропотными марионетками.       Гарри пытается подняться, как и поверженные агенты, но неудачно. Незнакомец, тем временем, подходит к нему вплотную и, ухватив за воротник, рывком поднимает на ноги. Маг оказывается ниже него почти на голову и не может толком разглядеть его лица. Зато прекрасно чувствует, как больно сжимаются на шее ледяные тонкие пальцы и как сильно вдавливается в грудную клетку острый кончик золотого жезла. С него течёт ледяная магия, вымораживающаяся внутренности, оставляющая после себя лишь блаженную тишину и гулкую пустоту в голове. Где-то на задворках его сознания звучит голос, призывающий познать удовольствие от ясности цели, от подчинения тому, кто определённо выше даже не по праву, а по происхождению…       Магия жезла наполняет зелёные глаза серебристыми отсветами подчинения, и пришелец удовлетворённо улыбается, но отпускать своего нового подданного не спешит, разглядывая его удивительно молодое и спокойное лицо. Наверное, именно поэтому он не сразу улавливает момент, когда заклинание подчинения просто испаряется, растворившись где-то на дне потемневших от злости глаз. Размашистый удар в челюсть отбрасывает пришельца в сторону, и Гарри хрустит позвонками, разминая затёкшую шею (а позже с досадой он заметит пяток кровоподтёков как раз по форме пальцев пришельца).       — Хочешь сотрудничества — попроси. А эти ваши дебильные штуки с порабощением воли на мне не работают.       Незнакомец медленно поднимается, утирая стекающую по подбородку алую кровь. На его лице написана даже не злость, не ярость от неудавшегося обращения — лишь недоумение из-за осечки. Гарри только презрительно ухмыляется, и молниеносно начинает атаковать, уже не скрывая у себя наличия волшебной палочки как таковой. Да и смысл, если магглы, которые не должны знать о магии, сейчас лежат подобно разбросанным по полу игрушкам и пытаются прийти в себя после внезапной атаки?       Впрочем, Соколиный Глаз и ещё пара агентов с нескольких сторон наседают на Гарри, не позволяя полностью сосредоточиться на бое с пришельцем, чем обеспечивает ему и его рабам возможность отступления. Последняя пущенная стрела Бартона падает на пол и взрывается ярким светом, ослепляя. Когда перед глазами перестают плясать цветные точки, беглецов уже след простыл.       Ник тяжело приподнимается, его бронежилет помят в нескольких местах. Директор даёт команду агенту Хилл и тяжело тащит за собой Поттера. Стены лаборатории гудят от свалившегося на них напряжения, ярко-голубые всполохи обретшей материальность силы ластятся к потолку, льнут к стенам, оплетают оборудование. Выдержать такое ни одному зданию — маггловскому точно — не под силу, и укреплённые стены научной базы грозят вот-вот рухнуть на головы сотрудникам. Фьюри объявляет общую эвакуацию, и Гарри послушно начинает помогать вытаскивать особенно ценные файлы, объекты исследований и оборудование. А спустя двадцать минут от научно-исследовательского центра остаётся только лишь скалящаяся поломанными кривыми зубьями арматуры воронка.

***

      Где скрывается недавний пришелец, невозможно выяснить. Ни один из агентских каналов не даёт информации, а магические не так-то просто найти. Для магглов так и вовсе невозможно. Гарри пытается отыскать хотя бы какую-то зацепку, но у него нет ни достаточного времени, ни серьёзных знакомств, ни соответствующих знаний. Найти пропавшего в Афганистане миллиардера? Без проблем. Вернуть к жизни не умершего до конца героя Второй Мировой войны? Трудно, но выполнимо. Сказать, что какой-либо маг жив, имея на руках лишь один его волос? При посильной помощи специалистов и это можно сделать. Но найти могущественного колдуна, обладающего никому не известной силой и укравшего артефакт, способный легко уничтожить половину Солнечной системы? Простите, Фьюри, но он маг, а не бог.       Гарри бесится от того, что упустил и куб, и Селвига, и Бартона. И если потерю первых двух можно пережить, хотя паника Фьюри начинает раздражать, то вот отсутствие Клинта…       — Снова друг, которого не уберёг, а, Поттер? — со вздохом говорит Гарри своему отражению, взлохмачивая отросшие за последнее время волосы. Привычное типично поттеровское гнездо на голове никогда не вдохновляло Гарри, и он пробовал разные способы усмирения непокорных фамильных вихров. Наиболее эффективным оказалось наиболее простое решение: Гарри не стал состригать отросшие после одного из индейских ритуалов волосы. Конечно, Таша частенько посмеивается, угрожая заплести их в косички, пока Поттер спит, но по сию пору ей так и не удалось подобраться к магу незамеченной.       Необходимо собраться, времени предаваться унынию и самобичеванию нет. Умывшись, Поттер выходит из ванной, а в просторной светлой гостиной его ждёт взволнованный Тедди. Они с классом на неделю едут в поход, и ни о чём другом неугомонное дитя просто не может говорить.       — А ещё Макс сказал, что у него отец на гиппогрифах умеет ездить! — Гарри кивает в такт словам сына, одновременно набирая ответ на сообщение одного из своих знакомых. Если бы не работы на Щ.И.Т., можно было бы больше времени проводить с друзьями и сыном. Тедди, тем временем, мрачнеет. — А ещё там будут младшие классы. И эта дура Роза…       — Нельзя обзываться, Тедди, — Гарри отвлекается от телефона и строго смотрит на сына. — Тем более что она вовсе не дура, а…       — Зануда? Зазнайка? Нахалка? — ехидно подсказывает мальчишка, приняв самый невинный вид, на какой только способен.       — Ещё одно слово, и я решу, что ты влюбился в Розу, — с точно таким же видом ухмыляется Гарри, а Тедди пунцовеет, и даже корни его волос становятся ярко-красными. Он сердито пыхтит, не в силах найти сколько-нибудь достойный ответ, а потом показывает отцу язык и убегает на задний двор возиться с большим псом, которого пару лет назад принесла Наташа. Кажется, эта порода называется «кавказская овчарка». Тедди в восторге от щенка, больше похожего на маленького медвежонка; даже сейчас у Вулфи щенячья морда, да и мозги, приходится признать, тоже.       Гарри выносит во двор охлаждённый лимонад, на который тут же жадно накидывается набесившийся с псом Тедди. Из-за забора приветливо выглядывает соседка, Эмили, решившая сегодняшний день посвятить копошению в обожаемом садике. Гарри заводит с ней непринуждённый разговор, краем глаза наблюдая за резвящимся сыном. На удивление мирная картина, и Поттеру хочется, чтобы так оставалось всегда.       Увы, несбыточно.       Звонок Фьюри и его приказ о сборе заставляют в очередной раз вызвать няню для Тедди и, стараясь не обращать внимания на большие грустные глаза, собраться и уйти из дома. Гарри жалеет о том, что в последнее время слишком часто едва ли не ночует на работе, оставляя сына одного или в компании няни; ему жаль видеть в лучистых детских глазах грусть, но пока ничего не может сделать. Слишком уж большая опасность угрожает мирной жизни.

***

      — Я намерен всё-таки сделать это, — говорит Фьюри вместо приветствия, и Гарри приподнимает брови, показывая своё недоверие и удивление:       — Неужели, сэр, вы о проекте «Мстители»?       — Именно. Как показала практика, простыми агентами, пусть и тренированными, не отделаться. Здесь нужны не простые люди. Надеюсь, — Ник уставился на визави единственным глазом, награждая его тяжёлым давящим взглядом, — ты согласишься помочь мне в этом деле?       Гарри неопределённо пожимает плечами и следует за полковником, намерения которого, в общем-то, прекрасно понимает. И даже догадывается, кого именно директор хочет ввести в отряд супергероев. И, несмотря на таланты предполагаемых участников, командой они вряд ли смогут стать без внешней мотивации. Он и сам не слишком приспособлен к работе в команде, но, вспоминая войну с Волдемортом, может найти компромисс ради общей цели.       Спортзал базы Щ.И.Т. редко когда бывает пуст. Гарри рассеянно оглядывает забитое снарядами помещение, понимая, хотя бы иногда надо тренироваться и здесь, чтобы агенты не задавали ненужных вопросов насчёт его внешности. Уж им-то не объяснишь, что часов по сорок в неделю Поттер сидит в жаркой кузнице, обрабатывая тяжёлым молотом очередную игрушку богатых мира сего, и откуда у него находится на это время, — ведь большую часть его Гарри проводит на глазах у агентов Щ.И.Т.а, совершенно не знающих о такой мелочи, как маховик времени.       Адаптироваться к перемене собственного ритма жизни сложно, но для магов не невозможно, думает Гарри. Хотя, стоит признать, пролежи кто-нибудь из его знакомых магов в толще льда лет семьдесят, адаптация вряд ли была бы успешной.       Наверное, именно поэтому капитан Роджерс вызывает невольное уважение. Потеряв на войне всё и всех, он продолжает борьбу за свою страну. Гарри потратил пару лет на то, чтобы полностью восстановиться после пережитого ужаса войны, и, хотя он не был на передовой, прекрасно понимает чувства Стива Роджерса уже хотя бы в этом.       Капитан бесцельно колотит боксёрскую грушу, тем самым вымещая всё, что накопилось за двадцать пять лет жизни и семьдесят лет сна. Несчастный снаряд натужно скрипит, кажется, даже кряхтит под напором мощных ударов, но всё ещё не ломается. Стук каблуков Фьюри отвлекает взмокшего Стива от тренировки — сколько он так провёл времени? Час? Три? Сутки? Гарри, стоящий чуть позади Ника, откровенно любуется рельефом мышц, перекатывающихся под влажно блестящей кожей, жалея, что никогда не сможет нарастить себе подобного, а если и нарастит, то будет выглядеть бугристым карликом. Куда там ему до шестифутового (1) Стивена!       Фьюри уговаривает Роджерса присоединиться к инициативе «Мстители» — впрочем, уговаривать не приходится, стоит только рассказать, в чём дело. Полковник даже не вздрагивает под осуждающим взглядом суперсолдата, когда упоминает о тессеракте.       — Это мистер Поттер, он в последнее время занимался исследованиями куба, — представляет Ник, в то время как Капитан, хмурясь, разглядывает нового знакомца: если бы Фьюри не указал на молодого человека, одетого в простую чёрную форму, то его попросту не заметили бы. Гарри ухмыляется — при желании он умеет быть абсолютно невидимым безо всяких магических ухищрений, так, что даже техника на него никак не реагирует.       — Лучше бы вы оставили куб на дне моря, — бросает Капитан небрежно и отворачивается, легко подхватывая тяжеленную грушу и направляясь к двери. Поттер молчаливо смотрит на никак не отреагировавшего на последнее замечание Фьюри и также идёт прочь из зала.       Ник ведёт их к взлётной площадке, где их ждёт уже готовый взлететь джет-лайнер, когда у Гарри звонит телефон. Номер не высвечивается, но Поттер слишком хорошо знает, что скрытыми номерами могут пользоваться не только мошенники и шпионы. Не ответить никак нельзя, и Ник со Стивом это понимают и терпеливо ждут, когда нештатный агент поговорит.       — Гарри, умоляю, не бросай трубку! — моментально кричит бывшая Грейнджер на том конце телефона. Поттер слышит, как Гермиона всхлипывает и тяжело дышит, сдерживая рыдания. — Мне очень нужна твоя помощь, пока они не нашли меня! Я хотела уйти, понимаешь… а так просто не отпускают… И Рон… Гарри! Это так ужасно!..       — Стой, стой, медленнее, Грейнджер, — Гарри старается говорить спокойно и размеренно, чувствуя, что у Гермионы истерика. — Что произошло?       — Они хотят меня убить, Гарри! — паника в голосе Грейнджер слышна даже сквозь шёпот и рыдания; вряд ли за эти годы она прямолинейная и искренняя, никогда не отличавшаяся хорошей актёрской игрой, научилась искусно лгать. Впрочем, обрывает свои мысли сам же Гарри, затыкая рот внутреннему голосу, что заикнулся о помощи, это ей не помешало солгать о Дамблдоре. Гермиона что-то ещё бессвязно говорит в трубку, Поттер слушает её краем уха, пытаясь понять, лжёт ли она.       Через несколько минут он даёт полковнику Фьюри и Роджерсу отмашку лететь без него, ограничиваясь донельзя сухим: «Срочные дела, Ник. Вы знаете, с чем это связано». Фьюри не задаёт вопросов, кивает и предлагает Стиву собрать необходимые вещи перед полётом.