Стальные Бабочки

      Ведомый любопытством и неясными предчувствиями (которым всё же привык доверять за время обучения у индейцев), Гарри следует инструкциям бывшей подруги, и теперь с удивлением оглядывает знакомую улицу Нью-Йорка, по которой беспрестанно снуют люди и машины. Это Грейнджер так шутит, да? Конспираторша, мать её за ногу.       Основательно сбитый с толку Поттер вдруг чувствует, как к нему кто-то приближается, наплевав на магглоотталкивающие чары, в руку вцепляются чьи-то пальцы, и маг ощущает знакомый рывок порт-ключа. И в следующее мгновение, едва только его ноги касаются пола, он профессионально уходит с гипотетического пути атаки влево перекатом, прижимается к стене спиной и опрокидывает удачно попавшийся по пути стол, делая из него своеобразную баррикаду.       Пульс гулко отдаётся в ушах, внутренний голос костерит неискоренимую доверчивость на чём свет стоит. Поттер думает, что уж лучше бы воспитал в себе такую же паранойю, как у Грюма, чем что-либо ещё.       — Гарри! Это всего лишь я! — звучит женский голос с нотками паники, а затем на освещённый участок помещения выходит смутно знакомая фигура, поднявшая руки вверх. Гарри, доверяющий собственным действиям несоизмеримо больше, чем словам неизвестно кого (и не факт, что это вообще та же Грейнджер!), активирует заклинание поиска людей. Оно не показывает никого, кроме человека в центре помещения, но выходить Поттер не спешит, предпочитая перестраховаться.       — Что за фокусы?!       — Извини, но так нужно было. Я не могла рисковать, — Гарри всё ещё сидит, прислонившись спиной к поверхности стены, прикрываясь с фронта перевёрнутым столом, однако и дальше медлить смысла нет: здесь действительно никого, кроме них двоих, нет. Он поднимается на ноги, не опуская, впрочем, волшебной палочки.       — Ты… изменилась, — действительно, от Гермионы, какой её помнит с их последней встречи Гарри, осталось мало. Исчезла непослушная копна каштановых мелких кудряшек, уступив место короткой мальчишеской стрижке; тревожные морщинки на лбу, глубокая носогубная складка. Под когда-то сиявшими глазами лежат глубокие тени, будто бы Грейнджер в последнее время очень мало спит. А ещё даже просторная маггловская одежда не в силах скрыть довольно большой выпирающий живот, нелепо смотрящийся на фоне худой угловатой фигуры.       Заметив пристальный взгляд Гарри, молодая женщина в защитном жесте прикрывает живот, и глаза её наполняются слезами:       — Я именно поэтому и прошу твоей помощи, Гарри… –её нервы сдают, и она начинает плакать. Поттер не выносит женских слёз; он теряется и не знает, что сделать и как успокоить не то, что случайную знакомую — даже Гермиону, бывшую когда-то его близким другом, он не знает, как подбодрить. Наконец, она справляется с эмоциями, делает глубокий вдох. Гарри кажется, что, подойди он к ней сейчас с утешением, она проклянёт его. Гермиона всегда была слишком гордой для того, чтобы быть слабой. Утерев лицо наколдованным из какой-то мелочи платком, она, наконец, начинает говорить.       — Я… не знаю, как тебе рассказать об этом… Это настолько ужасно, что… — Гермиона делает глубокий вдох, усилием воли заставляя себя успокоиться. Голос её, хоть и дрожит временами, звучит достаточно громко. — Ты ведь не интересовался делами Британии с тех пор, как уехал, так? — Гарри кивает. Расставшись с прошлым, он решил раз и навсегда перелистнуть для себя эту страницу и никогда не вспоминать о ней. Не то, чтобы это было успешным, но по крайней мере, Гарри старается. Грейнджер же продолжает. — После смерти профессора Дамблдора Орден Феникса стал слаб. В общем-то, по численности мы уступали тогда Пожирателям Смерти, как и по политической силе, — даже несмотря на несколько голосов в Визенгамоте, мы не могли даже заикнуться о каких-то реформах, которые могли бы продолжить дело профессора. Мы почти что распались, даже Рон — а уж насколько он предан идеалам света, не нужно объяснять, — уже не так часто ввязывался в стычки со слизеринцами, с которыми мы были вынуждены общаться. И вдруг на очередном собрании Ордена, посвящённому годовщине гибели профессора Дамблдора, твой отец объявил себя новым главой, — женщина дрожит и неосознанно сжимает ледяные пальцы на руке приблизившегося к ней Гарри, её взгляд устремлён в пустоту, будто бы она заново переживает всё то, о чём рассказывает, и её голос полон чувств. — Ты не поверишь, но Орден Феникса был восстановлен меньше, чем за полгода! Структура, финансирование, новые силы — Джеймс Поттер сумел вернуть боевой дух и надежду на лучшее будущее. А потом мы начали политические баталии с Томасом Ромье — это глава альянса части чистокровных магических семей. Мы подозреваем, что это Волдеморт, потому что об этом человеке нигде нет информации, будто бы он появился из воздуха…       Гарри хмыкает, представляя, что сказала бы его Гермиона, та шестнадцатилетняя девочка, которую он по-своему когда-то любил, если бы узнала, что Орден Феникса прав. И что в возрождении Волдеморта принял участие сам Гарри.Абсолютно добровольно. Уж точно ничего хорошего от той Гермионы он не услышал бы. От этой, наверное, тоже.       — А однажды Рон и Чарльз, — ну, ты помнишь его, это твой младший брат, — прижали кого-то из Пожирателей Ближнего круга. И он рассказал всю правду о Томасе, подтвердив наши опасения. И сказал, как Волдеморта вернули. Это ужасный ритуал, тёмная магия, как она есть, смесь некромантии и… не знаю даже, чего! — Гарри кивает для проформы, давая себе зарок никогда ни за что не упоминать о том, что является главой тёмного рода и что периодически обращается к смерти. Закоснелая Грейнджер подобных откровений никогда не оценит. — Я тогда была занята изучением международных прецедентов в работе с магическими расами, и не придала этому значения, а зря. Джеймс решил этим же ритуалом вернуть Дамблдора.       — Серьёзно? Светлые маги решили обратиться к некромантии? А последствия этого ритуала они знают? — насмешливо спрашивает Гарри, однако его ухмылка вянет под отчаянным взглядом Гермионы:       — Я бы тоже посмеялась, если бы не… — её голос дрогнул. — Гарри, из Ордена Феникса не так-то просто выйти. Либо ты погибаешь в стычках с Пожирателями — хорошо, что они нечасто происходят, и всё спихивают на криминал, — либо ты пропадаешь без вести. Джеймс Поттер отдал приказ, что любой, желающий выйти из организации, автоматически становится предателем.       Дальше Гарри всё понимает и сам. Грейнджер отказалась поступиться своими принципами, смогла каким-то чудом сбежать от ополоумевших Поттеров и Уизли, отправилась в США, отыскала самого Гарри — как, интересно? — и попросила помощи. Логично. И достаточно простодушно. С чего она вообще взяла, что Гарри должен с радостью кинуться её спасать? Комплекс героя он давным-давно перерос.       — Ты, наверное, сейчас всякое думаешь… Поверь, будь я одна, я бы ни за что не стала тебя тревожить! — она ласково прикладывает руку к животу, а потом смотрит на Гарри широко распахнутыми глазами, в которых плещется отчаяние. — Для ритуала возрождения Дамблдора им нужен был ребёнок. Нерождённый ещё, но уже способный дышать. Он должен подходить под параметры… Начиная от матери, и заканчивая часом его… изъятия из утробы.       — И тебя выбрали, как мать? — проницательно говорит Гарри, внутренне ужасаясь тому, что успели натворить его родственники. Какая кошмарная судьба была уготована Гермионе и её ребёнку!       — Я не хотела, правда не хотела! Меня заставили обманом, потому что магию нельзя было применять! — Гермиону пробивает нервная дрожь, и Гарри, наконец, решает ей помочь. Всё-таки, она в первую очередь беременная женщина, попавшая в беду, и только потом уже обманувшая его больше десяти лет назад подруга. Никто не должен проходить через такие мучения, как она. Никто такого не заслуживает.       Не успокаивая её слёз, Гарри создаёт «коридор перехода», приём, которому научил его в своё время Уонэгиска. Из пустующего склада, где Гермиона пыталась объясниться, они перемещаются в укромный уголок неподалёку от госпиталя Щ.И.Т.а. Гарри кажется, что именно здесь Гермионе смогут обеспечить безопасность, в конце концов, здесь умудряются периодически ставить на ноги даже преступников, не выдавая их местонахождения правительству.       Грейнджер, на удивление, вопросов не задаёт. Покорно идёт за Гарри, молчит, пока он договаривается с докторами, сидит рядом и отвечает периодически, когда её спрашивают. Наконец, когда все формальности соблюдены, а их с Гермионой провожают в выделенную палату, Гарри начинает давать инструкции.       — В первую очередь, надень вот это, — он снимает с шеи невзрачного вида шнурок, на котором висит потрёпанный временем металлический талисман-пластинка, испещрённый бисерными символами. — Никогда и ни при каких условиях оберег снимать нельзя, поняла? Он настроен на то, чтобы скрывать мою ауру, по которой меня теоретически могут отыскать. Тебя он тоже прикроет, но он почти что именной, да и не предназначен для беременных женщин, поэтому о колдовстве придётся забыть на какое-то время. Так что отдай мне палочку.       Гермиона безропотно отдаёт своё оружие, с которым наверняка успела срастись; однако она всё равно начинает спрашивать — и Гарри сильно бы удивился, не случись этого.       — Почему нельзя колдовать?       — Во-первых, амулет перестанет действовать.он заточен под меня, индивидуально, а твои параметры отличаются от моих. Какое-то время он сможет укрыть тебя, но ненадолго. Но я, по крайней мере, успею что-нибудь придумать и даже сделать. Ну и во-вторых, ты находишься в маггловском госпитале. Тут всё буквально напичкано техникой, и от её работы зависят жизни пациентов. Ты же не хочешь сломать её? — Грейнджер мотает головой и тяжело опускается на кровать, поглаживая живот. Гарри подходит ближе и продолжает. — Здесь ты будешь в безопасности, пока я что-нибудь не придумаю. Здесь прекрасные врачи, которые будут наблюдать тебя, есть столовая, библиотека, спортзал и игровая комната. Надеюсь, не заскучаешь.       — Спасибо! — Гермиона порывисто сжимает руки Гарри в своих ладошках и смотрит на него глазами, полными слёз. Поттер отмахивается и, наконец, позволяет себе полюбопытствовать, как же Грейнджер его нашла. Та пожимает плечами. — Я давно пыталась тебя найти. Наняла частного детектива, и его работа принесла плоды.       Гарри хмыкает, чувствуя, что она чего-то не договаривает, но решает не пытать уставшую женщину расспросами. В конце концов, сейчас это не первостепенная задача, а любопытство можно удовлетворить и позже.       Поттер удивлён, что до сих пор не получил никаких сообщений от Фьюри. Он сто процентов уже в курсе того, что агент утроил в клинику Грейнджер (пусть и под чужим именем), в курсе, что она беременна. Остальное… Ну, Гарри надеется, что его не слишком сильно будут стараться расспросить. Полдня провозившись с Грейнджер, он всё же появляется на воздушной базе Щ.И.Т.а, где Фьюри пытается сколотить из сильных, но не готовых сотрудничать магглов единую команду.

***

(1)      Локи сидит в мягком кожаном кресле и в который раз пересматривает собственные воспоминания, облачённые в визуальную иллюзию. Это искусное колдовство, которым может овладеть лишь маг, хорошо владеющий своим сознанием и мыслями. Локи по праву считался знатоком душ, а такие всегда начинают со своей.       Этот смертный произвёл на бога впечатление. Сильный, способный, владеющий магией… Алмаз среди пепла человеческих жизней, о, каким его можно было бы сделать, раскрыв каждую грань!..        Незнакомый черноволосый маг удивлённо смотрит в его сторону, обманчиво беззащитный перед могущественной магией скипетра. Атакующая волна силы сметает его с ног, а он пытается подняться. Поднимается, гордый, прямой, в чём-то величественный. Локи помнит ощущение бегущей под пальцами магии, обжигающей пальцы, когда схватил незнакомца за шею. Невозможное ощущение. Не то, которое можно было бы ожидать от простого смертного. Столько силы нет ни в одном из них, даже тех, кто гениален и открыт новому.       Локи смотрит, как в глубине зелёных глаз растворяется голубоватая магия подчинения. Бесследно тает, как лёд под весенними лучами, уступая место яркой зелёной траве. О, маг зол, это видно по его плотно сжатым зубам, видно по ледяному взгляду, по нависшим над глазами бровям. Эта ярость заставляет магию струиться по венам быстрее, жарче, как будто служит катализатором для её пробуждения. Челюсть бога обмана начинает фантомно ныть, когда воспоминание доходит до сильного, отлично поставленного удара. А потом Локи видит то, что заставляет его вызвать к себе Бартона.       — Звали? — по-военному вытягивается лучник, внимательно ожидая приказа. Именно так должен выглядеть идеальный подчинённый, готовый ради своего повелителя на всё. Локи велением руки снова вырисовывает в воздухе иллюзию незнакомого мага:       — Знаешь его?       — Да, сэр. Это Гарри Поттер, штатный археолог Щ.И.Т.а. Отличный малый, очень сильный. И загадочный, — на обычно безразличном лице лучника появляется какая-то неясная тень эмоции. Трикстер понимает, что удачно пойманный агент испытывает чувства в сторону этого Гарри Поттера.              — Что ещё можешь о нём рассказать? Я хочу знать всё, что знаешь ты, — Локи наклоняется вперёд к созданной им иллюзии, жадно пожирая глазами лицо неизвестного мага. — Я хочу видеть его на своей стороне.       Соколиный глаз покорно опускает ресницы, скрывая голубой туман в радужке, и приступает к рассказу.

***

      На Хеликарьере Гарри появляется чуть позже Роджерса. Фьюри, уже занявший командный мостик, спускается под удивлёнными взглядами подчинённых и лично показывает ему временные апартаменты, выделенные для прикрытия Поттеровских перемещений.       — Скоро команда прибудет сюда, так что советую никуда не отлучаться, — говорит полковник, и его совет сравнится лишь с приказом.              — Ближайшую неделю я могу провести здесь, сэр, — рапортует Гарри, вызывая одобрительный кивок. Всё лучше, когда против колдуна встаёт ещё один такой колдун, способный хоть чуть-чуть, но разобраться в мудрёных задумках противника. Толпа штатных профайлеров всё ещё не в силах разобраться в личности Локи, и это сильно напрягает директора Щ.И.Т.а. Невозможность предсказать следующий шаг противника и продумать ходы наперёд — худший вариант развития событий, который мог бы представить полковник.       Гарри, прекрасно представляющий, насколько неловко Фьюри быть в неизвестности, выходит из помещения и приветствует прилетевшего вместе с агентом Коулсоном Стивена и доктора Беннера, который представлял собой бомбу замедленного действия — эта мутация до боли напоминает трансфигурацию живого в неживое, и Гарри с удовольствием изучил бы механизм появления Халка. Только вот это небезопасно для жизни окружающих.       Он с усмешкой смотрит, как прибывшие разглядывают Хеликарьер, раззявив рты, будто лично принимал участие в создании этой махины — впрочем, и принимал. А когда огромная махина поднимается в воздух, и даётся команда о включении отражающих щитов, ошарашенный Стив под заинтересованным взглядом Беннера протягивает Нику десять долларов. Ах, да, они же вроде как поспорили; Роджерс действительно выглядит ошарашенным новыми технологиями. Гарри нравится то, что капитан держит своё слово.       Ему вообще импонируют сдержанные в своих чувствах солдат и учёный, даже как-то сразу находятся темы для разговоров. Наташа выглядит довольной тем, что Поттер находится рядом.В её компании Гарри самостоятельно уводит первых членов инициативы «Мстители» в их комнаты, заслужив одобрительный взгляд Ника. Что же, остаётся только вспомнить собственную беспомощность, когда его только-только приняли в Щ.И.Т. Гарри не хотелось бы, чтобы в первый же день в команде хотя бы один её член чувствовал неприятие, с которым сталкивались всю жизнь из-за своих способностей.