Стальные Бабочки

— И что ты хочешь, чтобы я сказала, Гарри? — Мэриан смотрит на расстроенного мага поверх очков, но всё так же продолжая вязать на пяти спицах одновременно. — Я не знаю! Я… — Гарри вскакивает и начинает нарезать круги по небольшой гостиной Мэриан. Кингсли и их сын Ричард уехали на рыбалку, так что дополнительных проблем не планируется: Шеклболт, конечно, согласился помочь Гарри несколько лет назад, но до сих пор неодобрительно смотрит на оказавшегося геем Мальчика-который-выжил. — Я был на взводе: мало того, что Орден меня нашёл, так они ещё и Драко навредили! И я точно знаю, чьих рук это дело! — он плюхается на диван и запускает пальцы в волосы. — Я был на эмоциях. Почти в неадеквате. И не контролировал себя — такое же может быть? — Ты хочешь, чтобы я тебя оправдала? — спрашивает Мэриан. Они с Гарри давно уже не психолог и клиент, а потому могут позволить в разговоре несколько больше, чем предписано этическим кодексом или правилами проведения тренингов. — Но ведь я… — он замолкает, признавая правоту миссис Шеклболт. — Я идиот, да? Напортачил везде, где только можно! И моя подруга… Простит ли она меня? Всё-таки, я направил на неё палочку, зная, что она мне ничего не может противопоставить… Я становлюсь таким же, какими были все Блэки, да?       Его голос падает до шёпота, а сгорбленная фигура выдаёт его подавленное состояние. Мэриан вздыхает: с Гарри бывает порой очень сложно из-за его привычки чуть что винить себя во всех смертных грехах, а затем и вовсе накручивать себя до нервного срыва. И вот последнего никак нельзя допустить — мало того, что пострадают окружающие, так ещё и Министерство Магии засечёт. — Вы, мистер Поттер, если не забыли, персона нон грата в Британии, — напоминает она, поднявшись и потрепав расстроенного Гарри по плечу. Тот дёргается: — Я давно сменил фамилию. — Да, что-то такое припоминаю, мистер Гарри Альтаир Блэк, лорд Блэк, глава рода Певерелл. Верно назвала? — Издеваетесь, миссис Шеклболт? — криво ухмыляется Гарри, но всё-таки поднимается и идёт вслед за гостеприимной хозяйкой на кухню. Действительно, как только представилась возможность, он отказался носить фамилию Поттер. По сути, конечно, это произошло в тот момент, когда он стал официальным наследником семьи Блэк, но окончательно процесс завершился только с принятием титула. К маггловской знати, надо сказать, магические лорды не имеют никакого отношения, разве что совсем верхушка аристократии. Но не нувориши, вроде тех же Поттеров и Малфоев. Даже Кастору Блэку, деду небезызвестного Финеаса Найджелуса, титул лорда был дарован отнюдь не милостью монарха. Всего лишь удачный брак, присвоение истории и грамотная политика, как цинично просветили наивного тогда Гарри портреты членов семьи.       Без колебаний произнеся слова отречения от отцовской крови, Поттер стал Блэком. Однако Гарри наотрез отказался менять собственное имя, даже удлинять его до приемлемого, по словам Элладоры Блэк, Гарольд. Как не отрёкся, несмотря на громкие вопли возмущения Вальбурги, от Лили. Единственной причиной этого решения, впрочем, является Дадли. Несмотря на трудные отношения в детстве, сейчас кузены близки: разделяющий их океан не мешает им быть в курсе дел друг друга и помогать в случае необходимости. Кроме того, нельзя забывать про магию крови — пускай сторонники Джеймса и компании сколько угодно называют её тёмной, для самого Гарри она олицетворяет магию семьи. Поскольку именно эта магическая направленность дала маленькой Аннетт, дочке Дадли и Даны, шанс на жизнь, вылечив малышку от лейкемии (1). — Уверен, что наше Министерство тебе не принесёт неприятностей? Всё-таки, ты здесь неофициально… — С чего вы решили? - удивлённо приподнимает брови Гарри, крутя за ручку чашку с чаем. Затем поясняет на вопросительный взгляд Мэриан. — Я здесь по подлинным документам по заданию международной организации. И то, что она маггловская, не имеет никакого значения. — Интересная работа? — переводит тему Мэриан, и Гарри улыбается, раскусив её уловку. Но всё-таки рассказывает ту часть правды, которая является разрешённой командованием.       К моменту возвращения Кингсли домой неожиданного гостя нет, и только жена рассказывает ему о проблемах старого знакомого. Пожав губы, Шеклболт слушает и под её давлением соглашается помочь при необходимости, надеясь, что этого не случится никогда. — Мастер, за домом ведут наблюдение. Посторонние маги не могут попасть даже на крыльцо, но набросили заклинание. Мастер желает, чтобы Сниф убрал заклинание? — домовой эльф в ожидании таращит круглые глазёнки на Гарри, но тот только отрицательно качает головой. Понятно, кем установлено заклинание; его снятие только лишний раз спровоцирует Орден Феникса на агрессию, чего Блэку не хочется. После долгого перемещения, — а вернее сказать, бегства — из США он мечтает только упасть на постель и провалиться в мир без сновидений, успокоив себя зельем.       Увы, это не то, что может осуществиться прямо сейчас.       Гарри накидывает на плечи мантию-невидимку и направляется к камину. Пусть за внешней стороной дома на Гриммо установлено наблюдение, поставить следилку на камин ни у кого бы не получилось. Последние указания для эльфа оставлены, дом в очередной раз проверен на несанкционированные заклинания; Гарри бросает в пламя щепотку дымолётного порошка и чётко проговаривает адрес камина. Давно пора навестить старых знакомых и напомнить о долгах.

***

      Том Риддл, принявший вместе с новой жизнью новое имя Томас Ромье, в сопровождении двух лично отобранных для своей охраны авроров входит в атриум Министерства магии. Снующие и вечно куда-то спешащие служащие вежливо кивают и пропускают Министра, теперь уже не провожая его долгим задумчивым взглядом, как было поначалу после его избрания на должность. О, Дамблдор тогда очень грамотно организовал информационную политику, которая позволила его ставленнику лишь немного отстать от Томаса. Личность нового Министра магии естественно вызывает большое любопытство со стороны общества, его избравшего. И именно поэтому истинное имя господина Ромье не является ни для кого секретом, относясь к тем тайнам, которые знают все, но которые официально никем не признаются: кто-то практически уверен в собственной правоте, кто-то просто догадывается, кого-то терзают смутные сомнения, но нет никого, кто бы ни разу не подумал, что Томас Ромье — это новое имя лорда Волдеморта, неизвестно как вернувшегося с того света. Паники, впрочем, нет — ведь нет же подтверждения опасным слухам, угрожающим спокойной жизни.       Томаса боятся за жёсткость, иногда переходящую в жестокость; он не скрывает собственной паранойи, хотя для неё имеются основания в лице людей, гордо именующих себя Орденом Феникса. Порой Томасу приходится принимать тяжёлые решения, действовать грязными методами, нарушать закон —, но политика никогда не была и не будет абсолютно чистой сферой деятельности. Том чувствует себя в этом деле, как рыба в воде, прекрасно разбираясь в подковёрных интригах, далеко идущих планах и, что не удивительно, законодательстве. Святые обретаются в церквях, а не занимают руководящие должности, уверен он. Но несмотря на это, Томаса уважают за характер и трезвый взгляд на жизнь, за дельные и разумные идеи и их отличное воплощение в жизнь.       Как и любой человек, Том не идеален. У него воистину тёмное прошлое, он имеет свои слабости. Например, хорошее вино или красивые женщины. Или же страх перед тем, что когда-нибудь придётся заплатить самый большой долг, на который не хватит ни возросшего благодаря упорному труду состояния, ни изворотливости, чтобы отвязаться. Не тот случай. — Завтра жду вас в своём кабинете, мистер Лонгботтом. Хотелось бы обсудить программы развития постхогвартского образования, подготовьте бумаги, — старательно имитируя французское грассирование, дабы соблюдать собственную легенду, говорит Томас руководителю отдела образования. Невилл кивает, поправляя сползающие на нос очки. Прошло много лет с тех пор, когда он действовал с оглядкой на чужое мнение. Когда вернулись Поттеры, он переосмыслил многое. Связался со старыми семьями, постепенно включился в активную светскую жизнь вместо начавшей сдавать Августы. И втянулся. Его присутствие в лагере сторонников Томаса Ромье стало лишь вопросом времени, и, признаться, с тех пор Невилл ни разу не пожалел, что пересмотрел когда-то собственные взгляды.       Томас ценит умных людей, возможно, переняв у незабвенного профессора Слизнорта отличную привычку коллекционировать необычных людей и поддерживать с ними взаимовыгодные отношения. Ромье внутренне улыбается собственным мыслям, провожая мощную фигуру Лонгботтома взглядом и поворачиваясь к собственной секретарше. Если повезёт, через несколько лет миловидная Лиззи заматереет, наберётся опыта — и займёт какую-нибудь из освободившихся должностей среднего звена. — Будь добра, сделай мне кофе. После этого можешь быть свободна. — Хорошо, сэр. Не забудьте, что завтра с утра вы должны присутствовать на открытии Зооцентра. — Благодарю, у меня всё записано…       Томас осекается, когда в его сознании звучит чужой, но смутно знакомый голос: «Отпусти своих громил чайку попить. Разговор есть». Сжав губы, и стараясь унять внутреннюю дрожь от мыслей о предстоящей встрече и её последствиях, Том предлагает охране проверить кабинет, а затем пойти выпить кофе или чай. — Всё равно уже вечер, и ваш рабочий день подходит к концу.       Удивлённо переглянувшись — не свойственная Министру заботливость кого хочешь насторожит — авроры входят в кабинет первыми и приступают к стандартной магической проверке. Том чуть придерживает дверь, ощущая колышущийся от шагов незваного гостя воздух. Наконец, когда авроры покидают кабинет, он и сам заходит, сразу же направляется к скрытому в одном из шкафов бару. Наливает чуть подрагивающими руками два стакана джинна и поворачивается к своему столу. Напротив него уже сидит, с интересом разглядывая обстановку, Гарри Поттер. — Хорошо устроился, Волдеморт, — чуть дёргает он в намёке на усмешку уголком рта. — Давно уже не Волдеморт, — отрезает Томас. — А здороваться, видимо, тебя не учили, Поттер, — он протягивает давнему недругу стакан с джинном и опускается в собственное кресло. Руки уже не дрожат. От неизбежного не скрыться. — Давно уже не Поттер, сам же знаешь, — в тон ему отзывается Блэк и машет рукой. Очевидно, ему некуда спешить. Или решил поиздеваться, наслаждаясь напряжением врага и оттягивая неизбежное. — Хорошо, лорд Блэк. Хотя манеры у вас далеко не лордовские, надо заметить, — что же, можно и поиграть по мальчишеским правилам. — Что поделать, рос я далеко не в аристократической семье. — Спасибо Дамблдору? — Спасибо Дамблдору, — кивает Блэк, и маги молчат в память о безвременно умершем директоре Хогвартса, о кончине которого, впрочем, ни один, ни второй не жалеют и по сей день. Томас рассматривает бывшего Поттера, пользуясь тем, что он задумчиво изучает содержимое собственного стакана.       Сколько же времени прошло с тех пор, как они виделись в последний раз?       Несколько лет точно. Заматерел уже-не-Поттер, исчезла из него мальчишеская угловатость. А вот наглость и дерзость остались, да. Взгляд стал острым, цепляющим, даром что внешне Блэку и двадцати трёх не дашь. Смазливый вечно-молодой парень с вечно растрёпанными вихрами на макушке, хоть отращивай волосы, хоть гелем их заливай. Драко рассказывал, как бесился Снейп, ядом давился из-за схожести Поттера с отцом. Сейчас этого сходства даже отдалённо нет, как и набившей оскомину фамилии.       Блэк приглаживает лохмы, ныне уже не длинные, хотя иные смоляные пряди достают ему до подбородка. Взгляд у него при этом чуть растерянный, а длинные пальцы будто ожидают продолжения волос. — Подстригся недавно? — решает завести разговор Томас. Гарри вздрагивает и переводит взгляд на собеседника, о котором, кажется, успевает позабыть. — Да, буквально сегодня утром. — Ты отращивал же? Пытался подражать своему учителю-артефактору? — Всё-то ты знаешь, — язвительно отзывается Гарри, а Томас продолжает задевать его за живое: — А сейчас, стало быть, на Снейпа переключился? — выпитая треть бутылки с джинном приятно греет нутро, окончательно успокаивая расшалившиеся нервы. Томас расслабляется, понимая, что перед Блэком ему ни к чему держать марку или же соблюдать собственноручно созданную легенду. Гарри неопределённо пожимает плечами, а Том небрежно бросает ему. — Он ведь мог бы быть твоим отцом. — Уж лучше этот Бэтмен (2), чем тот сукин сын, который… ты сам знаешь, — машет рукой Гарри, не желая ворошить прошлого. Затем начинает говорить, и Томас тут же собирается и вытягивается в струнку, внимательно его слушая. — Я как раз о нём и хотел поговорить. Вернее, не только о нём. — Говори, я слушаю. — Ты Малфоя не терял, случаем? — Младшего или старшего? — усмехается Томас, но Гарри не поддерживает его веселья. — Среднего, — отрезает он. — Хотя хотелось бы знать, что с их семьёй? — А что им будет? Нарцисса потащила всех в Японию, даже Люциус не смог отказаться. Астория и Скорпиус с ними, а вот Драко отвертелся, да. — Давно они там? — Это что, аврорский допрос? Так давай я профессионалов позову, три минуты на ожидание, — раздражённо отзывается Томас, складывая руки на груди. В конце концов, он о своих-то действиях никому не отчитывается, а уж принимать лишнюю ответственность за бывших «сторонников»? Увольте! — Расслабься, я просто переживаю. Драко в больнице. — И что же с ним? — склоняет голову Том и слушает душещипательный рассказ о том, что нехорошие Орденцы чёрт знает сколько времени продержали Малфоя у себя, пытали, а потом ещё и имели наглость заявиться к Блэку через Атлантический океан, чтобы потребовать назад сбежавшую Грейнджер. Даже шантажировать пробовали, как раз-таки Малфоем. Детская, в общем-то, попытка. Глупая и наивная. — Неужто до сих пор за дурачка держат, а? — скалится Томас, и Гарри бросает на него гневный взгляд из-под насупленных бровей. Вон как глазищи сверкают! — Не сердись. Сейчас-то ты поумнел. И братец твой, видимо, тоже. — Наверное. Не всё у них там гладко, — Гарри задумывается, но потом всё-таки не выдерживает и спрашивает. — Но чего они все к Малфою цепляются, а? — А сам не догадываешься? Серьёзно? — Томас приподнимает брови, выдерживает томительную паузу, пропитанную его ядовитой насмешкой. Затем снисходительно объясняет. — Всё просто. Вся Британия была в курсе вашего страстного романа, мальчики. Вы и не прятались особенно, да и сейчас Дракончик регулярно мотается через океан повидать тебя. Да брось, — поднимает он руки и хмыкает, — надо кому за ним следить! Просто Миранда из отдела контроля международных перемещений жуткая болтушка. А примерное место твоего жительства известно. Сложить два и два просто, уж домысливать люди умеют превосходно.       Разговор тянется плавно и складно, одна тема сменяет другую. Министру интересны мысли давнего врага, интересна его жизнь. Но до выпытывания тайн, подобно кумушке-сплетнице, он не опускается. Лишь брошенные вскользь фразы, ничего не значащие вопросы и анализ небрежных упоминаний.       Под конец разговора —, а вернее, второй бутылки отличного шотландского джинна — Блэк настоятельно просит удерживать распоясавшихся подданных Её Величества в пределах страны. А то, неровен час, Гарри их нечаянно прибьёт, а потому скажет, что так и было. И ему ничего за это не будет.       Затем он нетвёрдо поднимается на ноги, накидывает на плечи мантию-невидимку. Пьяно благодарит за разговор и шагает во взметнувшееся в камине зелёное пламя.       И только покинув Министерство магии, Томас соображает, что сегодня ставленник Смерти приходил далеко не за расплатой.       И на душе становится легче. А уж придавить к ногтю порядком надоевший и ему самому Орден Феникса он сможет.

***

      Через пару дней Гарри возвращается в Америку.       Он доволен работой, которую проделал на родине. Жаль, конечно, не сумел никого из старых знакомых поймать, пока мотался по Лондону в поисках физика — потенциальной жертвы Локи. К счастью, мисс Джейн Фостер занимается физическими явлениями иного порядка, нежели те, которые требуются «скандинавскому божеству». Мисс Фостер с удивительной горячностью спрашивает Гарри о Торе, однако сникает, получив в ответ, что не появлялся громовержец на Земле.       Поле этого Гарри со спокойной душой докладывается Фьюри, вешает на дом и саму Джейн несколько следящих заклинаний, благодарит девушку за сотрудничество — и улетает из Британии первым же рейсом.       Как же ему страшно встречаться с Наташей после своей истерики и угроз! Направил на неё палочку, чуть Империусом не приложил —, а она ведь всего лишь пыталась не дать ему совершить самый дебильный поступок, о котором Гарри мог бы сожалеть всю жизнь.       И умудрился ведь ещё совершенно по-маггловски набить морду Старку и нахамить ни в чём неповинному Роджерсу. Гарри винит себя за это, но, как было до разговора с Мэриан, не пытается оправдать самого себя. Не ребёнок, всё же, способен нести ответственность хотя бы за самого себя.       Но время всё-таки трусливо тянет. Прямо из аэропорта, где ночью приземляется его самолёт, Блэк аппарирует в больницу и, превратившись в угольно-чёрного кота, проскальзывает в палату Драко. Там никого нет, только тихо попискивают приборы жизнеобеспечения да гудит дезинфицирующая лампа. Гарри сосредотачивается и «смотрит» на друга руками: ладони у магов куда более чувствительны глаз, которые можно и обмануть неоднозначными цветами. Куда сложнее это сделать, когда информация не искажается.       Гарри с облегчением выдыхает, когда понимает, что смерть Драко не грозит и что состояние у него пусть и тяжёлое, но всё-таки стабилизировавшееся. Поправив на прощание грязную платиновую прядь, Блэк растворяется в ночной темноте.       Следующим утром он идёт в своё любимое кафе, где не был последние пару недель в силу дикой загруженности. Приветливо улыбается ему официантка и провожает как раз к свободному любимому столику. Оставляет его ненадолго и приносит две папки с меню. — Я вернусь к вам и вашему спутнику через пару минут, — ответная вежливая улыбка Гарри медленно вянет, когда он переводит взгляд с официантки на стул напротив. Несвободный стул напротив. — Дёрнешься — и я взорву это отвратительное место к чертям собачьим, — дружелюбно улыбаясь и опираясь подбородком о сложенные в домик ладони, бросает Локи. — А Бартон прав, здесь тебя действительно можно застать. Хороший у тебя друг, Гарри. Не хочешь присоединиться к нему? — Пожалуй, откажусь, — говорит Блэк, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. Мысли мечутся испуганными тараканами, никак не желая выдать хотя бы одну дельную идею.       Локи рассматривает его поверх меню, можно было бы сказать, что он любуется лицом своего собеседника. — Странно, — говорит он, — я совсем не могу услышать твоих мыслей. Какие тайны ты прячешь, маг?       На последних словах Локи низко склоняется над столом и шепчет, пристально всматриваясь в зло сощуренные зелёные глаза. Гарри молчит, гордо задрав нос. Пожав плечами, Локи выпрямляется и жестом подзывает официантку, делает заказ. Лучезарно улыбнувшись (ах, если бы знала, кому!), девушка забирает меню и уходит, через плечо разглядывая необычную пару. — Для скандинавского бога ты подозрительно много знаешь о жизни смертных, — замечает Гарри, увидев, наконец, надетую на Локи одежду. Действительно, ещё в первую их встречу он заметил, что на незваном госте далеко не доспех и не старинные, давно вышедшие из моды одежды. — Тор у нас не единственный, кто любит путешествовать по мирам, — равнодушно пожимает плечами Локи. — Скажи-ка мне, смертный, как ты смог так хорошо себя спрятать, что даже я не смог отыскать тебя по твоему имени? — Так получилось, — разводит руками Гарри, с удовольствием отмечая мелькнувшее на лице Локи раздражение. Идей, что ему надо, всё ещё нет.       Официантка, наконец, приносит заказ. Локи с блаженством вдыхает аромат хорошо приготовленного блюда и налегает на еду. Гарри гордо делает вид, что совсем не голоден и что чёрный кофе после полубессонной ночи его совсем не манит. — А ты чего не ешь? Попробуй, это очень вкусно, не ожидал от смертных, — одобрительно говорит Локи и снова улыбается. Наверное, их разговор со стороны похож на посиделки старых знакомых, встретившихся утром перед работой. Жаль только,       Гарри не разделяет лучезарного настроения своего визави. — Чего тебе надо? — настойчиво спрашивает он, не надеясь, правда, что добьётся честного ответа. — Тебя, — без обиняков заявляет Локи, заставляя Гарри едва не подавиться воздухом от неожиданности, откусывает кусочек пирога и закатывает глаза. — Одинова борода, Гарри! Ты обязан это попробовать! Ну, давай же! Скажи: а-а-а!       Он подхватывает вилкой пирог и протягивает через стол Блэку. Гарри упрямо сжимает губы, и Локи елозит по ним сладким влажным кусочком, пытаясь пропихнуть его в рот. Нахальный пришелец горящим взглядом смотрит прямо в его глаза. Гарри даже моргнуть толком не может, будто под гипнозом. Сладкая начинка проникла в рот даже сквозь сжатые губы — Гарри чувствует её нежный сладкий вкус на кончике языка. Капелька растаявшей начинки капает ему на подбородок, стекает по нему, цепляясь за отросшую щетину, и падает на светлую рубашку, расползаясь по ней безобразным пятном. Гарри недовольно сопит, злобно зыркает на Локи — и откусывает от протянутого кусочка. — Какой ты умничка! — довольно улыбается трикстер, слизывая оставшуюся на вилке начинку. Потом откладывает приборы в сторону, стремительно поднимается и подходит к Гарри, вынужденному высоко поднять голову, чтобы видеть лицо противника. Локи, кажется, это и надо было: он проводит ледяными пальцами по щеке Блэка, собрав большим остатки пирога с его губ, чтобы затем слизать их, глядя в глаза Гарри. — За рубашку прости. Ещё увидимся, — он напоследок сумасшедше улыбается и исчезает как раз в тот момент, когда дверной колокольчик звякает, и на пороге кафе появляется настороженно оглядывающийся Стив Роджерс. — Вот же тормоз! — рассерженно шипит себе под нос Гарри, вытащив из-под стола руку с телефоном, с которого вслепую набрал сообщение в Щ.И.Т., и отвернувшись в другую сторону. Он очень надеется, что сквозь волосы не проглядывают покрасневшие кончики его ушей.