Стальные Бабочки

— Мистер Поттер, вы как раз вовремя, — дружелюбно улыбается Коулсон, разглядывая изображение на мониторе. Гарри с удивлением узнаёт зал своего любимого кафе; дата и время красноречиво говорят о том, что именно просматривает агент. — Чем могу вам помочь? Я уже всё рассказал мисс Романофф и мистеру Роджерсу о происшествии в кафе. — Вас никто ни в чём не обвиняет, мистер Поттер. Во всяком случае, пока, — Коулсон мягко улыбается, лукаво поблёскивая глазами. Его безукоризненная вежливость и этот самый взгляд с хитринкой так напоминают Гарри ныне покойного Дамблдора, что Блэк едва сдерживает порыв набить безмятежную агентскую морду. Он молчит, разглядывая, как снова и снова Локи безбожно флиртует с ним, играет на нервах, угрожая ни в чём не повинным людям.       На вопросы Коулсона Гарри не отвечает принципиально. Всё так же не произнося ни звука он направляется в изолированную камеру, сделанную, кажется, из цельного куска металла. Мага невежливо усаживают на прикрученный к полу стул за прикрученный к полу же стол; тускло светят лампы, заставляя мрак собираться в углах. Безмолвные агенты, сопровождавшие Гарри, удаляются, оставляя его наедине с собой.       Он легко может сбежать. Да, он прекрасно видел отпечатавшуюся энергетику рунной вязи вокруг двери, ведущей в камеру, но воздействие рун настолько слабо, что справиться с ним можно за пару минут. И в одно мгновение исчезнуть из Щ.И.Т.а. Из США. С континента. Перед ним лежат тысячи дорог, вплоть до возможности работать в подземном гоблинском городке, где его никогда и никто не отыщет. Гарри бы дал себе очень мало времени на раздумья, если бы был один. Но под его ответственность в больницу взяли Драко и Грейнджер; у него есть Тедди, и Фьюри в курсе его существования. Слабое место странного и сильного мага, отличный рычаг для давления. Хвала Создателю, сейчас мальчик находится у Дадли, и у Гарри в экстренной ситуации будет немного времени, чтобы успеть укрыть свою семью от опасности.       Но лучше бы обойтись без экстренных ситуаций.       Гарри расслабленно откидывается на жёсткую спинку стула и смотрит в слабо светящийся потолок; тьма в углах камеры начинает тихо, едва заметно клубиться, выдавая присутствие посторонних сущностей. Чьи тени в этот раз придут просить о помощи того, кто умеет общаться со Смертью? Какие жизни прожили те, кому не нашлось места даже в сером, скучном посмертии? Были ли они плохими? И кто решает, что хорошо, а что плохо? ..       Блэк сам не замечает, как начинает дремать — сказывается почти бессонная ночь после перелёта, посещения больницы и нежданного визита Локи. Мерлин, а ведь это было лишь утром! А ощущение, будто в прошлой жизни… Он кладёт руки на стол и опускает тяжёлую и гудящую от мыслей голову на них. Сквозь ресницы видно, как тьма в углах обретает причудливую форму, складываясь в лица. На мгновение даже кажется, что среди них есть и Сириус.       Вздрогнув от неожиданности, Гарри резко поднимает голову от рук; распахивается дверь, и полумрак рассеивается. В камеру входит агент Коулсон в сопровождении Наташи. — А, это вы, — Гарри демонстративно зевает, не удосужившись даже прикрыть ладонью рот, а сам думает, что тётушка Вальбурга за такое поведение огрела бы чем-нибудь тяжёлым. Как минимум. — Что-то снова не так, да? — Позвольте, я объясню? — обращается Наташа к Коулсону, и тот с прежней бесконечно доброжелательной улыбкой, от которой у Гарри сводит зубы, кивает. Наташа присаживается напротив Гарри и говорит. — Для полного снятия с тебя подозрений, нам хотелось бы снова получить от тебя показания. А потом — показания, подтверждённые под воздействием препарата… — Я рассказываю чистую правду — вы видели всё, что происходило в кафе. И сами прекрасно понимаете, что Локи играет на наших нервах. — Тем не менее, мы настаиваем… — говорит Коулсон, и Гарри отчётливо понимает, что за нейтральным «настаиваем» скрывается очень даже реальная угроза. Он ощетинивается и цедит слова сквозь зубы: — Вы не знаете и сотой доли моих возможностей, Коулсон. Если бы я хотел того — вы ни за что не посадили бы меня в эту чёртову клетку. Если я сейчас захочу, от этой клетки не останется ничего, кроме праха. И от Хеликарьера тоже. — Что он хотел от вас, мистер Поттер? Что он вам пообещал? Как сумел передать силу, которой вы нам угрожаете? — моментально реагирует Коулсон, и Гарри понимает, что сам загнал себя в угол. Он почти истерично хохочет: то ли от глупости вопросов агента, то ли от того, что попался в банальную ловушку. Наверное, именно поэтому не успевает увидеть кивка Коулсона, рывка Наташи, но зато чувствует укол в шею. Почти сразу начинает кружиться голова, а затем свет меркнет, оставляя перед глазами клубящийся полумрак, в чертах которого можно снова разглядеть лицо Сириуса.

***

      Просыпается Гарри неохотно и медленно. Голова гудит, как после хорошей попойки, и мысли никак не могут собраться в кучу и поведать несчастному сознанию, что такого вчера произошло. Наконец, проскальзывает какая-то часть воспоминаний: голые стены камеры и Наташа, спрашивающая что-то у него. Настойчиво и громко, но звук её голоса раздражает, речь оборачивается набором непонятных звуков, единым и почти монотонным гулом.       Гарри поднимает тяжёлые руки и медленно, до красных кругов перед глазами проводит по лицу. Память о вчерашнем бешеном дне возвращается. Бледный Драко в больнице, самодовольный и флиртующий Локи, недовольный Роджерс, Коулсон и Наташа, укол… — Ну и стерва… — шепчет Гарри — на большее не хватает сил. Но даже в этом слабом шёпоте слышится восхищение изворотливой и двойственной натурой русской шпионки. Блэк не сердится. И даже думает, что согласие Наташи помочь Коулсону — не что иное, как мелкая пакостная месть. Если бы препарат был опасен, она никогда бы не позволила кому бы то ни было даже приблизиться к Гарри. Как бы сильно на него не злилась. — Как ты себя чувствуешь? — раздаётся её голос, и Гарри почему-то даже не удивляется, обнаружив рядом со своей постелью Наташу. — Пить, — она протягивает ему стакан с кристально чистой водой и сразу поясняет, что его организм обезвожен, и сегодня лучше полежать в постели и много пить. Гарри собственное состояние волнует мало. — Что за херню ты в меня воткнула? И зачем? — Это был препарат, который разработчики условно окрестили сывороткой правды. — Не смешно пошутили. Слабо похоже на действие Сыворотки. — До тебя она прекрасно работала, нам всё выкладывали, — Наташа пожимает плечами, а потом и вовсе наклоняется к Блэку. — Ты нёс такую ахинею, какая ни одному наркоману под дозой не придёт в голову. Ты был полностью неадекватен. — И на старуху бывает проруха. Можно я буду считать этот укол местью моей персоне? — Ты можешь считать так, как тебе хочется. — Э, нет. Так не пойдёт, — после стакана воды Гарри чувствует себя гораздо лучше, чем сразу после пробуждения. Он даже садится в постели, позволив Наташе поправить подушку. И всё это время они торгуются и пытаются решить, можно ли считать «выходку» Наташи женской коварной местью или же просто очередным глупым приказом начальства. По крайней мере, становится понятно, что обиды между ними нет. Чему Гарри несказанно рад.       После завтрака Наташа всё-таки показывает Гарри запись его «бреда под сывороткой». Ничего необычного — Блэк тупо смотрит в стенку и что-то говорит. Коулсон и Наташа удивлённо переглядываются, не в силах разобрать ни слова.       Сидящий в кровати Гарри расхохотался и возблагодарил предков, среди которых затесались змееусты. Потому что сыворотка сработала так, как надо было: Гарри отвечал на все вопросы, которые ему задавали, предельно откровенно и честно, не задумываясь ни на мгновение. Другое дело, на каком языке он это делал…       Конечно, шпионке он об этой особенности своего сознания Блэк рассказывать поостерёгся. Настроение своё благополучно списал на ту ахинею, которую посмотрел и которой ему хватило. Сразу предупредил Наташу, что на опыты не пойдёт, а та его клятвенно заверила, что Фьюри сам никого никуда не отдаст. Так что до поры до времени можно спать спокойно. — Да, кстати, — останавливается она уже в дверях, — завтра будет совещание у Фьюри. Будут «Мстители», тебя тоже ждут. Никаких оправданий не принимается, к восьми утра нужно быть на мостике. Поправляйся.       Мягко улыбнувшись, Наташа выходит, оставляя Гарри наедине с собой. Ему есть, о чём подумать.

***

      Гарри идёт по коридору Хеликарьера как можно медленнее, чтобы отсрочить встречу с Фьюри. После вчерашних фортелей Наташи и Коулсона не то, что разговаривать с кем-либо не хочется — видеть этих людей нет желания. Гарри с удовольствием бы поработал в одиночестве, но после инцидента с Локи такого шанса ему не дадут. А Фьюри усилит контроль и наблюдение за подозрительным служащим. Хотя, если быть откровенным, не будь Тессеракт в своё время объектом исследований Блэка, он бы палец о палец не ударил для поисков куба и Локи. Это не его дело, не его проблемы. Пусть сами справляются. Совесть больно колет напоминанием, что они не знают, с чем связались, но Гарри от неё досадливо отмахивается.       Хотя магическое правительство всегда незримо помогает магглам справиться с последствиями катастроф. Экономическая зависимость от тех, кто не обладает и толикой магии костью стоит в горле магов, но борьба заранее названа безуспешной. Магглы сильнее. Магглов больше. Ещё пара десятилетий, и они научатся обнаружать зоны с антимаггловскими чарами. Потом — смогут бороться с ними. Докажут существование магии. Затем… начнется Апокалипсис, наверное.       Гарри вздыхает и недобро зыркает в сторону шарахнувшихся от него молодых агентов Щ.И.Т.а. Блэк усмехается: наверное, он настолько накрутил сам себя, что уже не контролирует плещущуюся внутри магию; глаза светятся зелёным, лампы не могут справиться с потоком тьмы, вьющейся за спиной Гарри подобно плащу. Нечувствительные магглы лишь чувствуют давление, исходящее от него, и боятся. Пускай. Это неважно, это даже может сыграть на руку самому Гарри. Вздохнув, как перед прыжком в воду, Блэк толкает дверь кабинета Фьюри. Вокруг овального стола собрались Мстители почти полным составом — не хватает только Соколиного Глаза. Где-то в груди кольнуло чувство вины и утихло, успокоенное обещанием самому себе. «Я непременно освобожу Клинта из подлых ручонок Локи. Чего бы это не стоило». Тёмный плащ за плечами колышется, принимая обещание.       Гарри замирает на пороге и разглядывает нахмуренные и не слишком счастливые лица собравшихся. Плащ темноты — Гарри никак не может привыкнуть к тому, что его это собственная аура — всё ещё ощущается где-то за плечами. Невесомо и невидимо. Даже лампы не напрягаются и не гудят. — Доброе утро, господа. — Доброе, мистер Поттер, — приветливо говорит Ник и указывает на свободный стул. — Мы как раз обсуждаем текущее положение дел, и ваше присутствие должно нам помочь. — И чем же? — настороженно спрашивает Гарри, аккуратно присаживаясь. Определённо, объяснение с Мстителями или отчёт Фьюри не то, чем на данный момент ему хотелось бы заняться. Не мешало бы поговорить с Грейнджер — у него хренова туча вопросов к этой… женщине. И не дай Мерлин ей не ответить.       Кроме неё, Гарри думает о Локи. Скандинавское божество —, но лучше бы назвать его магом иного порядка — было непонятной фигурой на большой шахматной доске. Гарри прокручивает тот короткий момент, разговор в несколько слов, случившийся в Нью-Мехико. Тогда Локи выглядел лучше, чем сейчас. Даже в полумраке сумерек и сомкнувшихся над головой туч было видно, что асгардец здоров и полон сил. Тёмные провалы глаз, цвет которых невозможно разглядеть в полумраке, строгая лаконичность линий скул и подбородка, тонкие губы… Да, можно сказать, что Локи красив. Той самой мрачной красотой, которая обычно влечёт глупых, ещё не повзрослевших девушек к тёмным магам, например. Такой же красотой отличался и Том Риддл, и его новое альтер-эго Томас Ромье.       Во время похищения куба Гарри было не до разглядывания Локи; однако сейчас, вспоминая, он видит и глубокие тени под внезапно голубыми глазами. Чётче проступили линии скул, резче обозначились тени. Безумный огонёк сияет на глубине зрачков, ледяные руки впиваются в шею с силой, не принадлежащей человеку. Но Локи и так не человек.       Его поведение в кафе не вписывается в ту систему, которую в голове выстроил Гарри. Оно вообще не имеет под собой никаких оснований, никакой логики. Зачем, зачем ему Гарри, если он может получить любого. Зачем ему появляться в маггловском кафе, если он может запросто разгромить не один город? Зачем…       Гарри благополучно пропускает мимо ушей несомненно очень верную речь Ника, наполненную логикой и рациональностью, полностью сформированными доводами и фактами. Потому конец его монолога становится для мага неожиданностью. — Так что вы в команде Мстителей.       Гарри вздрагивает. Надеется, что ослышался, но поднявшийся гвалт опровергает слепую надежду. Каждый считает своим долгом высказаться, поделиться своим мнением; жаль только, что все сразу. Оплотами непоколебимого спокойствия в этом море хаоса остаются только Фьюри и сам Гарри.       Ему эта ситуация напоминает четвёртый курс Хогвартса, когда Кубок Огня выплюнул его имя, как представителя таинственной лишней школы. Разница только в том, что тогдашний наивный мальчик и пикнуть не смел, чтобы выразить свой протест; нынешний Гарри молчать не станет. — Нет, — отрезает он, прекращая тем самым надоевшую уже полемику. Ник вопросительно приподнимает бровь, ожидая объяснений. — Я не военный. Я всего лишь археолог. Да, я могу помочь вам в поисках Тессеракта, но не думайте, что я буду ловить Локи. — Это как-то связано с его визитом в кафе? — тут же хватается за ниточку Фьюри. Гарри раздраженно закатывает глаза. — Конечно! Мы с ним вообще тайные любовники, вы не знали разве?       Старк маскирует смех кашлем, Брюс никак не реагирует, Стив — хмурит брови. Кажется, Гарри нашёл себе новые проблемы, взгляд Роджерса, полный ужаса и брезгливости ясно говорит об отсутствии такого понятия, как «толерантность», в лексиконе солдата. Впрочем, это проблемы самого Роджерса. — Я серьёзно, мистер Поттер. — Я тоже. Право слово, Ник, вы — единственный во всём Щ.И.Т.е, кто в курсе моей ситуации от и до, и даже больше. Как вам могло в голову такое прийти? — Гарри в порыве безнадёги разводит руками, а потом продолжает. — Кроме того, зачем я должен вступать в инициативу «Мстители»? Я даже не коренной американец, проблем у меня хватает и без участия в сомнительных авантюрах. Кроме того, спешу напомнить, что в моём контракте нет пункта о принудительном вступлении в ряды самоубийц — простите, в отряд «Мстителей». Мне некому мстить. — И даже Джеймсу? — спрашивает Ник. «Манипулировать взялся, что ли?» — думает Блэк, приподнимая брови. — Да что вы можете мне предложить против него? — насмешничает Гарри. — Отправить агентов? Нанять киллеров? Или, — он указывает на недоумевающих Мстителей, — вот их натравите? — вдруг Гарри гневно хлопает по столу ладонями и наклоняется к директору, сверкая глазами. Чувствующийся за спиной плащ магии снова становится плотнее. — Не смеши мои трусы, Ник, они и так смешные! Мы столкнулись с Орденом Феникса, так твои якобы лучшие люди даже мою защитную стену не преодолели! Поэтому против Ордена, как и против нашей братии они бессильны. Как и все простецы. — Ты презираешь нас? — спокойный, как арктическая глыба льда, Ник задаёт такой же охлаждающий вопрос. Витающая в воздухе магия, заставлявшая натужно жужжать обычно такие бесшумные лампы, утихает. Гарри мрачнеет. Свои мысли он решает оставить при себе, решает не говорить, что поражён тем, как далеко шагнули маггловские технологии. Что видит в них угрозу и что боится, что когда-нибудь придётся выбирать сторону в неминуемой войне. — Нет. Не презираю. Но вы слабы. Вы ничего не можете противопоставить тем, кто уже много веков успешно соседствует с вами, скрываясь от ваших глаз. Нас слишком мало, чтобы совершить революцию, да и не заинтересовано большинство в этом. — Именно поэтому Щ.И.Т. специализируется на защите от инопланетного вторжения, а не от внутреннего. — Вы бы всё равно ничего не смогли сделать. Один человек, один из наших, в верхушке государственной власти… — Гарри не договаривает, но Ник прекрасно и сам понимает, чем может эта ситуация обернуться. — Да что, мать вашу, тут происходит?! — вскакивает с места Старк. — Ваши, наши, их! Вторжение и внутренние распри! Кто-то, кто скрывался от нас веками. Орден какой-то там… — Феникса, — хмыкает Гарри. — Да хоть единорога! — рявкает Старк. — Какого. Хрена. Здесь. Происходит?!       Молчание становится ему ответом. Остальные Мстители и сами ничего не понимают, но не спешат снова лезть со своим мнением. И только Наташа мрачным взглядом сверлит дырку в и так несчастном Гарри. Он опускает глаза и сжимает кулаки, вздыхая.       Как же ему не нравятся подобные ситуации, когда все пялятся только на него, когда чего-то от него ждут, когда взваливают на него ответственность против его воли. Фьюри — чёртов манипулятор. До уровня Дамблдора ему ещё расти, конечно, но не то, чтобы слишком уж много.       Гарри устало потирает глаза рукой, снова тяжело вздыхает. — Где я должен подписать контракт, чтобы вы от меня отвалили? — спрашивает он, осознавая всю безысходность своего положения. Почему же он вырос таким человеком, который не может отказать в помощи — пусть даже она завуалирована угрозами.

***

      Гарри так и не удаётся сколько-нибудь адекватно рассказать Мстителям о магическом мире. Дело здесь даже не в том, что он нарушает Статут — с этим пускай Ник разбирается, раз уж взял на себя всю ответственность. Проблема в том, что привыкший к магии Поттер понятия не имеет, как доходчиво и главное убедительно рассказать о ней магглам. Да и ещё таким разным.       Стив молчит, сверля задумчивым взглядом стену напротив. Он молчалив, внимателен и сосредоточен, как будто ждёт, что в любой момент все начнут улыбаться и закричат: «Сюрпри-из!». Старк и Беннер не верят. Как учёные, посвятившие изучению законов, по которым живёт наш мир, не один десяток лет, они не могут принять их нарушения. Но если Брюс молча покачивает головой, то Тони… — Не верю, — Старк откидывается на спинку своего кресла и вращается пару раз вокруг своей оси. Останавливается, хлопнув ладонями по столешнице, и пристально вглядывается в глаза Гарри. — Это детские сказочки! — Да конечно. Как и летающие костюмы, огромные зелёные мужики — прости, Брюс, —, а также люди, очнувшиеся после полувековой спячки в глыбе льда… То-то я смотрю, у нас мамонты с неандертальцами по улицам ходят, — Блэк в бешенстве. Ему искренне жаль тех учителей, что приходят в дом к маглорожденным волшебникам и пытаются убедить их родителей, что магия реальна. Задача, конечно, облегчена тем, что несчастные магглы готовы поверить во что угодно после спонтанных выбросов своего малыша. Идея, кстати! — Что именно вы посчитаете достаточным аргументом для моих слов? — спрашивает вдруг Гарри у Старка и Беннера. Чисто для эксперимента, вдруг получится. — Единорог! — усмехается Тони. — Прости, но он к тебе просто не явится. Ты, — Блэк осматривает с прищуром миллиардера, — явно не девственница. — О, зато к кэпу точно пойдёт! — Старк оборачивается к порозовевшему от возмущения Стиву. — Хочешь посмотреть на волшебную лошадку, Спящая красавица? — К нему он тоже не пойдёт, — мрачно говорит Гарри, не дожидаясь ответной реплики покрасневшего от гнева и смущения из-за поднятой темы Капитана. Как ему не хочется объясняться со Старком, уже навострившим уши: «А ты умеешь девственников находить? По запаху, что ли?» — Чьи-либо интимные отношения вовсе не моё дело. Просто светлые и чистые единороги не любят тех, кто сталкивался со смертью. — Была война, и… — начал, было, оправдывать Роджерса Брюс, но Гарри покачал головой: — Я не про то. Это трудно объяснить… — Тогда объясни это, — Старк протягивает свою игрушку, на которой появляется какое-то видео. В худой фигуре в развевающемся чёрном плаще Гарри с удивлением узнаёт самого себя, а в лежащем перед ним человеке — капитана Роджерса. — Что это за хрень? Ритуал какой-нибудь?       Старк отправляет видео на большой голографический экран, чтобы все могли посмотреть, как Фьюри оставляет Поттера наедине с замороженным капитаном. Как сгущается вдруг темнота, клубами вспенившаяся вокруг больничной кушетки. Кончик — таким можно проткнуть — продолговатого предмета, похожего на школьную указку, смотрит в грудь капитана. Напряжённое кружение тьмы, которая, кажется, поглощает застывшего Поттера. А затем изображение гаснет. И четыре пары глаз устремляют свои взгляды на главное действующее лицо.       Гарри сидит, прикрыв лицо ладонью. — Чёртов лис! — зло бросает он в пустоту, а затем недовольно смотрит на Мстителей. — Чего уставились? Это действительно был ритуал. И именно из-за него к Стиву ни при каких условиях не подойдёт ни один единорог. — Что ты со мной сделал? — спрашивает враз побелевший Роджерс, стиснув кулаки. Гарри смело встречается с ним глазами, но продолжает молчать; Стив угрожающе надвигается на него и повторяет свой вопрос. Блэк твёрдо встречает его взгляд, но молчит, не решаясь нарушить своего принципа: не стоит напоминать людям о том, что ты для них сделал. Хотя в этом случае, может, и стоит… Но… — К жизни он тебя вернул.       Все медленно поворачивают головы на голос. Гарри облегчённо вздыхает.       Наташа. — Я видела… фигуру. Высокую, тёмную. Она как будто бы вышла из темноты вокруг Гарри. И указала на грудь Капитана, — поясняет шпионка, взглядом будто что-то спрашивая. — Это ведь она, да? — Смерть, Наташа. Называй вещи своими именами, — Гарри переводит взгляд на ошарашенного капитана и криво улыбается.       Воцаряется тишина. Мстители избегают смотреть друг на друга, пытаясь понять и принять то, что им объясняет включённый в инициативу. Наверное, потому звук наташиных шагов заставляет всех вздрогнуть; шпионка кладёт руку на плечо Гарри, поглаживает в знак поддержки. Расслабленный Блэк не сразу соображает, что происходит, а когда понимает — становится поздно. На кресле вместо него сидит чёрный кот, недоумённо озирающийся, сверкающий огромными зелеными глазами.       Роджерс от удивления отступает на пару шагов, садится на стул и промахивается. Беннер трясущимися руками снимает очки и начинает их протирать, затем роняет и лезет под стол за ними. Старк начинает приглушённо материться, глядя на кота-Поттера.       Сам Гарри приподнимается в кресле и встречается взглядом с ухмыляющейся Наташей; она помахивает пальчиками с блестящим на них артефактом-цепочкой. Его, Гарри, производства, между прочим!       Взвыв на высокой ноте, кот спрыгивает с кресла, бежит мимо шарахнувшегося в сторону Старка, с размаху врезается в дверь, даже пытается поскрестись. Безуспешно. Слабое кошачье тельце не предназначено для открытия сложных механизмов. Наташа с коварной улыбкой подхватывает его на руки; кошак обречённо замирает и прикидывается ветошью, прижав угольно-чёрные ушки к голове. Романова чмокает взвывшего на ультразвуке кота в чёрный сухой после беготни по залу нос и поудобнее его перехватывает. Длинный хвост нервно бьёт её по рукам, но животное флегматично лежит и не предпринимает никаких попыток вырваться. — Достаточно веское доказательство? — она смотрит на откровенно офонаревших мужчин и довольно улыбается, на вытянутых руках прикидывая вес кота. — Килограмм на десять потянет. Слушай, — обращается она к коту, — сколько ж ты ешь? Ладно, не отвечай, чем жирнее кошак, тем он милее.       Она с удовольствием запускает пальцы в мягкую чёрную шерсть на загривке кота и кратко рассказывает коллегам по цеху суть дела; через несколько минут раздаётся умиротворённое урчание кота, задремавшего в нежных ручках Наташи. Шпионка удовлетворённо хмыкает и опускает кота на пол: подходит к концу действие полностью выдохшегося амулета. Через пару секунд на месте кота появляется Гарри. — Между прочим, это было некультурно, — бурчит он, расправляя складки на одежде. Наташа озорно улыбается и показывает ему язык, на что Гарри только закатывает глаза.       Впрочем, он рад, что она избавила его от необходимости убеждать учёных в собственной правоте. Так что выходку с принудительным превращением в кота приходится простить.