Стальные Бабочки

      Пускай прошли всего лишь сутки, как он в добровольно-принудительном порядке вступил в инициативу «Мстители» и рассказал о существовании магии остальным членам, Блэка уже достали косые взгляды и гнетущая атмосфера, возникающая, стоит ему войти. На работе не дают расслабиться взгляды «соратников», на улице — взгляды шпионов, пытающихся за ним следить.       Репортёры быстро сделали Мальчика-который-выжил параноиком, а его магия сама настроилась на выявление подозрительных личностей в окружении. И сейчас интуиция неустанно вопит о том, что нигде нет безопасного места. Однако ему и так хватает проблем, чтобы дёргаться ещё и по этому поводу. Фьюри последит за ним, поймёт, что единственный в окружении маг не делает ничего подозрительного, и отстанет.       «Святая наивность, » — фыркает сам на себя Гарри, тушит о заляпанную стену сигарету и бросает окурок в урну у дома. Блэк не считает курение своей привычкой, да и делает это исключительно редко и исключительно для того, чтобы подумать. А сейчас ему есть, о чём думать. Вечер, и в небольшом переулке он назначил встречу Мстителям, чтобы потом перенести их в свой дом - тот, о котором Фьюри в курсе, конечно. — Ну что, все в сборе? — выходит он из-за угла и встречается взглядом с Мстителями. Наташа за всех кивает, и Гарри протягивает зажатый в руке медальон. — Встаньте в круг, положите руки друг другу на плечи и возьмитесь за цепочку. Приготовьтесь, ощущения при перемещении не очень хорошие. Три, два, один!       На секунду старые стены освещаются портальной вспышкой. Воцаряется тишина, и только ветер гоняет старую газету по переулку.       Появляются они на заднем дворе какого-то коттеджа. Светлый дом с тёмной черепицей, ровно подстриженный газон, большое дерево, к которому привязано колесо в качестве качели: похоже, что здесь живёт какая-то семья среднего достатка. — Входите, — сухая улыбка, сухие слова — дань вежливости, не больше. Мстители по одному переступают порог чёрного входа, ведущего на кухню, с удивлением оглядываясь. Что они ожидают увидеть здесь? Гарри усмехается едва заметно: ну конечно, пришли в жилище мага, да ещё и тёмного. Кандалы, темнота, летучие мыши и кристаллы и котлы, отвратные ингредиенты — какие ещё атрибуты приписывают им магглы? Жаль, что обстановка снейповского кабинета стёрлась из памяти, оставив только одно ощущение: жутко. — Котёл, в котором я варю младенцев, здесь не стоит, — безразлично роняет Блэк, с удовольствием отмечая, как краснеют кончики ушей Капитана Америка: в точку попал, хотя бы с этим. — Мы вовсе и не думали об этом, Гарри, — мягко замечает Беннер. — Разумеется, — кивает Блэк, не переставая улыбаться и делая приглашающий жест в сторону гостиной. Старк присвистывает, когда, наконец, понимает, что пришёл не просто в гостиную, а в большое такое помещение, светлое и отнюдь не загромождённое мебелью. Гарри очень не любит закрытых пространств. — Я думал, археологи поскромнее живут, — всё-таки не удерживается от шпильки Старк, но Гарри только пожимает плечами, мол, думайте, что хотите, нет времени обсуждать это с вами. И желания тоже нет.       Как и положено гостеприимному хозяину, Блэк изображает радушие и даже выдавливает из себя слабую полуулыбку. Пока Мстители с любопытством рассматривают фотографии, развешанные по стенам и поставленные на каминную полочку, он идёт на кухню, заваривает чай, берёт приготовленные Кричером-младшим бутерброды.       Кто бы мог подумать, что Мстители, не получив нормальных ответов, решат заявиться к нему домой? Конечно, тут не обошлось без хитрого пособничества Фьюри, насчёт которого Гарри никогда не питал иллюзий: любая тайна кузена Шеклболта имела под собой тройное дно. Впрочем, это было неважно. Этот дом был куплен специально для отвода глаз Щ.И.Т.а. После победы над Волдемортом и скандальной истории с родителями, Гарри, и до того не любивший внимания к своей персоне, стал ценить собственную свободу больше, чем что-либо. В США стремление обезопасить частную жизнь было естественным. Равно как и наблюдение со стороны государства. Во избежание, как говорится. Хвала Всевышнему, скрываться Гарри умеет как никто другой!       «Официально» сведения о своём месте жительства Гарри давал только Фьюри. А теперь и Мстителям, раз уж они со слоновьим изяществом решили вломиться в его жизнь и жильё. Воистину, пообщайся Снейп с американцами поближе, его мнение о «гриффиндорских неучах, не имеющих достаточно мозгов, чтобы выучить элементарные правила поведения», поменялось бы кардинально. В пользу «гриффиндорских неучей», разумеется. — Вот, прошу, ваш чай. Можно перекусить сэндвичами, — Гарри ставит заполненный едой поднос на кофейный столик, вокруг которого расположились супергерои. Следом за ним, повинуясь одной только его воле, на стеклянную поверхность столика опускаются небольшие изящные чайные чашки с ароматным чёрным напитком. Одну такую Старк перехватывает прямо в воздухе и подозрительно принюхивается. Гарри закатывает глаза. — Проявлять недоверие по отношению к хозяину, принявшему вас, как минимум, некультурно, мистер Старк. Вам ли, как человеку, вращающемуся в высших кругах, не знать этого.       Тони закатывает глаза и с нарочито громким звуком отхлёбывает чай из чашки. Баннер неудачно маскирует смешки кашлем, и даже Стивен пытается подавить улыбку. Наташа, не скрываясь, смеётся. — Я сказал что-то не то? — Даже если бы я не знал, откуда вы, мистер Поттер, сегодня я окончательно убедился бы в том, что вы из Старого света, — с мерзкой ухмылкой Железный человек перехватывает изящную чашечку, отставляя мизинец как можно дальше от ручки. Намёк Гарри понимает безошибочно. — С каких это пор хорошее воспитание считается признаком англичан, сэр? — вздёргивает бровь Блэк, осознанно копируя Снейпа. По молодости выходило не очень удачно, но с возрастом навык был успешно приобретён. — Кроме того, возвращаясь к вашему недоверию: я знаю минимум сорок способов убить вас, которые при всём этом никто и никогда не сочтёт за убийство. — Один из них — заклинание мгновенной смерти. Убивает быстро, бесшумно, и не оставляет никаких следов. Добрый день, господа, — женский голос, раздавшийся из прихожей, заставляет всех вздрогнуть, а Гарри — выйти, чтобы вернуться потом с двумя огромными пакетами с едой. — Не говори мне, что ты сама это тащила от супермаркета, — бросает он походя. Неизвестная женщина, которую с любопытством высматривают Мстители, отвечает раздражённо: — Разумеется, нет. Таксист был так любезен, что донёс мне продукты почти до самой двери. За вознаграждение, конечно. — Не сомневался. Господа, разрешите представить вам… — О-о, Стив, ты выиграл всё-таки. Держи, твои пятьдесят баксов, — Старк без зазрения совести прерывает Гарри и протягивает ухмыльнувшемуся Роджерсу зеленую бумажку. Баннер извиняясь улыбается Гарри, в очередной раз закатившему глаза. Нет, Старк решительно его раздражает. — Спорили на то, не гей ли я? Роджерс, верни Старку сто долларов.       Ответом послужило ошарашенное молчание. Гарри, не издав ни звука, развернулся и ушёл в кухню разложить продукты. Как всегда некстати вставал вопрос о его ориентации — как будто бы людям больше нечего обсуждать! Мало ему было осуждения всей Британии! Из-за его отношений с Малфоем на них обоих поставили клеймо, и если слизеринец ещё смог реабилитироваться и спасти свою задницу и репутацию, то Герою полагается быть безгрешным и любить исключительно рыжую, веснушчатую девочку, которая «ждала его с тех пор, как ей исполнилось три года, между прочим!».       Гарри невесело хмыкнул собственным мыслям.       Каких усилий ему стоило понять и принять собственную природу. Сколько душевных сил пришлось вложить в то, что зовётся отношениями. Он до сих пор благодарен Драко и за те несколько искрящих от страсти месяцев, и за те несколько лет после. Не оставил, не забыл, как ненужную игрушку, а помог выбраться, остался навсегда другом, светлым уголком в сердце. Нет, магглам, никогда не знавшим ни мира магии, ни самого Гарри Поттера, никогда его не понять. Да и не должны они. И он не должен перед ними оправдываться. В конце концов, США — страна толерантная, населению давно начхать, с кем ты спишь — хоть с единорогом совокупляйся!       Успокоившись и уняв разбушевавшуюся магию, Гарри выходит к гостям, окружившим Гермиону; она уже что-то им увлечённо рассказывала тем самым профессорским тоном, напомнившим годы обучения в Хогвартсе. — И Гарри взяли в команду по квиддичу. Тогда слизеринцы чуть свои галстуки от злости не съели, а сокурсники от зависти разве что не зеленели: конечно, самый молодой ловец за последние сто лет… — На этом лекцию о Мальчике-который-выжил предлагаю завершить. Гермиона, ты, кажется, хотела почитать? — с намёком говорит Гарри, приподняв брови. — Не смей мне указывать, что делать! — вскидывается тут же она, сверкая глазами, но натыкается на безразличный взгляд, напомнивший о том, что Гарри больше не школьник, которого она когда-то взяла под свою опеку. Грейнджер умолкает и, гордо вздёрнув нос и расправив плечи, удаляется на второй этаж. — Женщины, — фыркает неслышно Гарри, покачав головой, и поворачивается к Мстителям. Напряжённое молчание затягивается, и Блэк неловко кашляет. — Предлагаю, наконец, обсудить то, для чего мы собрались. Мистер Беннер, давайте начнём с научного обоснования, хорошо?

***

      Появление Гермионы в его доме было осознанным решением.       У них был долгий, обстоятельный разговор, после которого Гарри пришлось вколоть дозу успокоительного. Просунувшись через пару часов, Блэк обнаружил около себя Гермиону, бледную и зарёванную, и что-то в нём дёрнулось ей навстречу.       Да, однажды она его предала —, но это было много лет назад, даже самые сильные чувства улеглись. К тому же, сейчас она изменилась, очень сильно…       Ее семейная жизнь с Роном оказалась сущим кошмаром. Брак они заключили изначально неравный, женщина становилась собственностью мужа, который при помощи магии заставлял её делать то, что нужно было ему. Так, Гермиона не пошла учиться дальше. Даже на работу не вышла, вынужденная всё время находиться дома, готовя и убирая. Одиночество при тщательно создаваемой видимости семейного счастья… И Гермиона очень долго молчала, думая, что такое в норме у магов. — Что взять, — она горько усмехнулась, — с дурочки с промытыми мозгами?       Гарри неожиданно становится жаль Гермиону. Ему, конечно, пришлось пережить немало, но благодаря помощи Мэриан он точно знал тогда, чего хочет. И чего не хочет. У Гермионы же в наставниках обретался старый интриган, умеющий так находить место в сердцах и сознании людей, что выкорчевать его оттуда невозможно. Гермионе фактически с детских лет твердили, какой профессор Дамблдор мудрый, светлый, гениальный. Непогрешимый. Гарри и сам когда-то думал так же. Как и половина населения магической Британии. Увы, не всем вовремя попадаются мудрые люди, способные верно истолковать всё происходящее и помочь разложить новое знание по полочкам.       История её побега из лап Джеймса Поттера всё ещё кажется Гарри ужасом, пережить который не всякий сможет. Гермиона — смогла. Жизнь среди тех, кто считает себя вправе решать, кому жить, а кому умереть, научила многому. Удивительно, но прямолинейная, смело высказывающая и не умеющая притворяться и лгать Гермиона научилась воистину змеиной изворотливости. Сплела многоуровневую интригу, сыграла идеально выстроенный план — хотя бы эта черта, знакомая Гарри ещё с Хогвартса, осталась! — и сбежала из-под влияния людей, готовивших её и даже не родившегося малыша к принесению в жертву. — Я была не одна, Гарри. Мне помогали те, кто не согласен с решениями Джеймса, кто хочет мира, а не очередного переворота. Кто, как и я, сыт по горло политикой. — И это они раздобыли мой телефон? Не то, чтобы я злился, просто мало верю в историю про детектива, — Гарри объясняет не понявшей его Гермионе. — Я сменил фамилию. Ещё когда жил в Британии. Это не афишировалось, удалось даже добиться, чтобы эту информацию не заносили в реестр. В Англии жил Гарри Поттер, в США живёт Гарри Блэк. Очень приятно.       Он пожимает худую до хрупкости гермионину кисть и обезоруживающе улыбается. На душе после её откровений становится легче. По крайней мере, амулеты, улавливающие ложь, молчат, не опровергая слов Гермионы и давая Гарри повод облегчённо вздохнуть. — Твой телефон мне дал Драко, — Гарри давится воздухом и потрясённо пялится на Грейнджер, забывая выпустить её ладошку из своей. Это она серьёзно сейчас? Верится с трудом, но… Хорошо, надо дослушать её. И дождаться полного выздоровления Малфоя, чтобы вытрясти из его тонкокостного хилого тела изворотливую слизеринскую душонку. Ничего ведь не сказал! — Это вышло случайно, но он почему-то поверил мне, и дал твой номер. Сказал, чтобы я его не подставляла и с тобой самостоятельно разбиралась. Разобралась. — Его вряд ли из-за тебя схватили… — мгновенно понимает её расстройство Гарри и снова сжимает женскую ладонь, показывая свою поддержку. — Нет, из-за меня. Потому что он знал, где я могу находиться. — Проследим логическую цепочку дальше, Гермиона. Ты отправилась за мной, получив у него информацию. А потом Драко схватили. Из-за того, что он знал, где я. Джеймс ко мне припёрся, между прочим. И он знал, как именно привлечь моё внимание. — Тебе так нравится обвинять себя во всём? — А тебе? — Туше, — поднимает руки смеющаяся Гермиона, всё-таки облегчённо вздыхая. С каждым высказанным словом давящая на неё каменная глыба вины и страха становится всё меньше. Гермиона даже смеет надеяться, что, когда вся эта гадкая история с возрождением Дамблдора разрешится, она останется хотя бы давней знакомой Гарри. Ах, если бы хоть кто-нибудь сумел убедить британских магов объединиться и дать отпор Джеймсу и компании…       Гарри собирается уходить, но есть ещё один вопрос, который никак не даёт ему покоя. — Извини, если я лезу совсем уж в личное, но всё-таки, — Гермиона смотрит на него, приподняв брови, всем своим видом выражая заинтересованность в вопросе. — Если у тебя было всё так плохо с Роном, почему ты решила родить его ребёнка?       Грейнджер удивлённо хлопает глазами и пытается сообразить, что имел в виду её собеседник. — С чего ты решил, что это его ребёнок? — Ну, вы были женаты… И ты говорила, что тебя заставили, и… — Гарри смущённо тушуется и замолкает под строгим профессорским взглядом Гермионы. — Не говори чуши! — отрезает она. — Это не ребёнок Рона. Или кого-то иного из их семейки. И заставили меня не физически, а психологически. Тебе ли, как мастеру артефактору не знать, что в ритуалах, завязанных на зачатии детей, необходимо полное согласие обоих партнёров.       Гарри разводит руками, мол, не подумал. Гермиона вздыхает, а потом говорит: — Чисто чтобы не возникали какие-то разногласия и недопонимания. Отец малыша — Чарльз Поттер. И нет, он не отказывается от ребёнка, как и от меня. Мы вместе уже довольно давно, и, если бы не он, развестись с Уизли и обойтись малой кровью мне вряд ли удалось бы. Доволен?       Медленно, неуверенно Гарри кивает, хотя и не считает себя довольным. Хотя, новость о том, что внутри Гермионы живёт человечек, почти что одной с ним крови… Да и беременных женщин до этого Гарри не особенно разглядывал. Ну, велико ли дело, огроменное пузо и торчащие из-под него тоненькие ножки?       Гермиона, впрочем, не выглядит нелепо. Её даже можно назвать красивой: успокоившаяся и чуть-чуть поправившаяся после почти курортных условий, созданных в госпитале, без удручающих синяков под глазами, с отросшими пружинками кудряшек, она выглядит по-настоящему женственной с налившейся, чётко обозначившейся грудью и круглым аккуратным животом.       Скомкано попрощавшись, Гарри идёт к врачам.       На следующий день Гермиона переезжает жить в его дом, ограждённый всевозможными чарами, амулетами и оберегами. Сомнение маленьким червячком грызёт его, нашёптывая о совершённой глупости и о том, какие последствия могут быть у этой ошибки. Интуиция же Поттера молчит, никак не реагируя на его решение; и именно ей за прошедшие годы привык доверять маг.

***

      Гарри не слишком-то счастлив от того, что Мстители остались у него ночевать. Расспросили его про Тедди — Гарри не стал откровенничать, скупо ответив, что это его крестник, которого он усыновил. Блэк очень надеется на то, что Гермиона не станет болтать, особенно после того, как он не очень вежливо отправил её прочь из гостиной. Лучшим вариантом была бы её обида — в таком случае она вообще закрылась бы в библиотеке.       С Мстителями они засиделись до поздней ночи, обсуждая, что нужно Локи. — Мне кажется, — говорит Гарри, — что Локи собирает ресурсы для чего-то грандиозного. Скорее всего… Скорее всего, ему нужны средства для того, чтобы активировать куб. — С чего ты так уверен? — бросает отрывисто Стив, и Гарри с удивлением отмечает играющие на его скулах желваки и стальной взгляд, полный презрения. Неприятно ноет внутри. Впрочем, чего он ожидал от человека, выросшего в тридцатые годы, когда не то что геев — темнокожих за людей не считали. — С того, что Тессеракт обладает огромной энергией и, если эту энергию собрать и направить, может пробить дыру в реальности. Вплоть до того, что может установиться прямая связь Земли и Асгарда. А это чревато…       Действительно, пересечение миров разного порядка грозит немалым сдвигом магических и энергетических потоков. Неизвестно, как это отразится на людях, как повлияет на природу, и можно ли будет выжить в новых условиях. Локи надо остановить, во что бы то ни стало, это понимают все Мстители.       После полуночи уставший от переливания из пустого в порожнее Гарри разгоняет гостей по спальням. Последним он размещает Роджерса. Помогает ему устроиться, дружески хлопает по плечу, но Стив грубо сбрасывает его ладонь. В голубых глазах сверкает брезгливость. — Не смей прикасаться ко мне. — Я не прокажённый, чтобы бояться от меня заразиться, — хмыкает понявший всё Гарри и отходит к двери. — Гомосексуализм не передаётся никак. — Всё равно ты… ненормальный.       Гарри дёргается, как от пощёчины, затем криво улыбается и разводит руками, нарочито безразлично отвечая: — Я колдун. Я априори с точки зрения маггла нормальным не могу быть. Сладких снов, Роджерс. Жаль, что за одну ночь человек не может поумнеть.

***

      Утром Мстители уже на Хеликарьере.       Получены новые данные о пропаже еще нескольких учёных, а также ценных и особо ценных материалов. Фьюри в ярости торопит агентов, задействует все ресурсы, которыми только обладает Щ.И.Т. Беннер и Старк пытаются изобрести новый способ вычисления даже самого слабого сигнала гамма-излучения. Не может быть такого, что его нет нигде.       Наташа и Стив готовятся по-своему, в спортивном зале, пытаются уложить друг друга на лопатки.       Гарри с удовольствием посмотрел бы на это зрелище, особенно зная манеру боя русской, но ему было не до того. Он решает попробовать новый и непроверенный способ поиска Локи.       Разложенная карта — бумажная, которой на Хеликарьере отродясь на водилось — показывает по велению Гарри весь мир, опутанный магическими потоками. Сам Блэк держит в руках поисковой артефакт, кристалл горного хрусталя на цепочке. В кабинете нет никого и ничего, даже камеры Гарри убирает, чтоб никто не мог отвлечь его от этого. К тому же, этот эксперимент может закончиться плачевно, особенно для любого нежелательного гостя.       Пахнет зажжёнными травяными сборами по индейским рецептам. Сейчас цель Гарри — освободить собственное сознание, распылить его на миллиарды частиц и впитать ту информацию, которую несут в себе магические потоки. Даже самый мелкий энергетический капилляр несёт в себе информацию обо всём, что происходит в мире; обо всём, что теряет с ним связь. О жизни, о смерти, о колдовстве…       Гарри не знает, сколько времени проводит в поисках нужной информации, но, придя в себя, тонет в лавине боли. Рухнув на пол от напряжения, он пытается хоть чуть-чуть расслабить собственные мышцы. Срочно нужен Ник, срочно нужно ему доложить. — Он в Стокгольме! — вламывается в кабинет директора Гарри. Его перекошенное лицо в следах запёкшейся крови, глаза горят потусторонним светом, а руки трясутся. — Вы уверены?       Прежде, чем Блэк успевает ответить, по внутренней связи раздаётся голос одного из Агентов: — Локи в Стокгольме, сэр!