Обжигающая страсть

      Как только Хок и Тим начали выяснять отношения между собой, в их сторону двинулись ещё двое широкоплечих альф, возможно, друзей Барнса. Омега находился лицом к лицу с противником, поэтому не заметил угрозы, приближающейся со спины.       — Простите, — раздался вежливый голос за спинами альф. — Думаю, джентльмены, трое на одного — не честно.       Альфы как по команде развернулись к говорившему и увидели перед собой невысокого хрупкого юношу в светло-кремовом рединготе.       — В самом деле? Пошёл вон, идиот, прибью и не замечу! — пробасил один из них. Он был чуть ниже другого и менее плечист.       — И то правда, — добавил другой альфа. — Иди домой, деточка.       — А вы попробуйте, — невозмутимо ответил юноша.       Он бросил взгляд в сторону, где находился Шелтон и, убедившись, что омега прекрасно расправляется со своим противником сам, приготовился к схватке.       — Боюсь все, кто находится здесь, в этой комнате, джентльмены, станут свидетелями вашего бесславного поражения, ибо я сейчас надеру вам задницы.       Юноша стоял в расслабленной позе и поигрывал тонкой тростью. Глаза его горели от предвкушения, а на губах застыла холодная недобрая улыбка.       — Что?! Да я тебя в порошок сотру, — рявкнул один из альф, тот, что повыше ростом, и кинулся на наглого мальчишку с твёрдым намерением вцепиться в горло.       Огромный альфа так обрадовался, когда заметил, что юноша отступил на шаг, отчего потерял бдительность от радости. А когда понял, что это было лишь тактическим ходом со стороны молодого человека, было уже поздно, трость в руке юноши превратилась каким-то непостижимым образом в грозное оружие: пара молниеносных движений и тело нападающего осело на пол. По лицу альфы было понятно, что он так и не понял, как и что с ним произошло.       — Ах ты, мелкий гадёныш! — просипел второй противник, бросаясь с кулаками на светловолосого юношу.       Блондин резко развернулся, оказавшись лицом к лицу с разъярённым альфой. Затем, двигаясь слишком быстро для такого грузного мужчины, как незнакомец, он опёрся двумя руками на спинку стоящего рядом стула и ноги выбросил вперёд, попав ему прямо в грудь. Нападавший чудом устоял на ногах, и попытался схватить хрупкую фигуру блондина руками, но просчитался. Юноша поднырнул под протянутые руки и сам провёл захват, так быстро, что альфа только громко взвыл, когда раздался хруст ломаемого запястья.       — Ублюдок мелкий, ты сломал мне руку! — запричитал незнакомец.       — Я предупреждал, это будет бесславное поражение, — спокойно ответил блондин, обходя своих поверженных противников под одобрительные перешёптывания гостей клуба.       Всё произошло в считанные минуты и быстро закончилось, так, что Шелтон не видел всей картины в отличие от его друга, который стоял лицом к выходу. На Вэла было смешно смотреть, он застыл на месте с неприлично открытым ртом.       Хрупкий юноша, поправив лацканы редингота, направился к тому, ради которого приехал в клуб, и кому сейчас не помешало бы хорошенько надрать попу.       Вэл смотрел, как приближается к ним супруг Хока и думал: «Знает ли Шелтон, что его мальчик вовсе не так прост, как кажется со стороны?»       — Что ты замер, как статуя, Вэл? Есть платок?       — О Боги! У тебя кровь, Хок! — отмер бета.       — Пустяки, просто царапина. Так есть платок?       Внезапно из-за плеча ему подали белоснежный платок.       — Огромное спасибо, я ваш должник.       Омега схватил его и вытер кровь со щеки.       — Пожалуйста, дорогой.       Хок в шоке обернулся и встретился с изумрудными глазами, смотревшими на него строго и весьма прохладно.       — Добрый вечер, или лучше ночи, виконт Шелтон, — спокойно сказал Ангел. Хотя голос альфы был ровным, в нем омеге слышалась едва сдерживаемая ярость.       Хок заметил, что вокруг стоит мёртвая тишина. Он обвёл взглядом всех присутствующих, ловя заинтересованные взгляды в их сторону. Также он заметил двух побитых бедолаг, которых поднимали с пола охранники клуба, и самого хозяина заведения, дающего распоряжения насчёт Барнса и этих двух незнакомцев.       — Это не я их, Ангел, честное слово, — попытался оправдаться Хок. — Не скрою, Тима отделал я, а этих двух альф и пальцем не тронул.       — Он знает, Шелтон, — прошептал Вэл, — с ними поговорил твой супруг. Этими стонами боли они обязаны ему. Он только что прикрыл твой тыл от знатной и болезненной трёпки.       — Как это? — не понял Хок.       — Дома поговорим, дорогой, — сладко сказал альфа, сузив свои зелёные глаза. — Одно могу сказать, я очень огорчён, Хок. Идём.       Тут к ним подошёл хозяин заведения и долго извинялся за поведение некоторых нерадивых клиентов, обещая лишить наглецов членства в клубе.       — Благодарю вас, — ответил Шелтон. — Думаю, на сегодня уже достаточно приключений, нам лучше покинуть клуб. Разрешите откланяться, господа, — обратился омега ко всем присутствующим. — Нам пора.       Бледный лунный свет озарял тёмную улицу, когда они вышли из игрального заведения и сели в полном молчании в экипаж. Где-то на западе от Лондона сверкала молния, и был слышен отголосок грома. Хок прикрыл глаза и помолился, чтобы его зеленоглазое сокровище не сильно на него обиделся. «Я ещё не доехал до дома, а уже готов вымаливать прощение у супруга, — подумал омега. — Я просто болен им. Нет, я люблю этого златокудрого альфу до чёртиков!» От простого осознания этого факта, омеге сделалась дурно: что делать, если Ангел не ответит на его чувства так, как этого бы ему хотелось?       Когда они вошли в дом, к ним подскочил дремавший до их прихода на стуле возле входной двери Мимс.       — Хок, сегодня ты спишь в своей комнате, а я в своей. Поговорим завтра, — Ангел после этих твёрдо сказанных слов гордо удалился наверх, оставив омегу в одиночестве.       Соблазн догнать и просить прощение вперемешку с жаркими поцелуями был велик: Шелтон едва не потерял голову от представившейся на миг картины, но усилием воли заставил себя остаться на месте. Он медленно побрёл в библиотеку, прихватив по дороге из бара бутылку вина.       В два часа ночи Хок осторожно нажал на ручку двери комнаты альфы. Она бесшумно отворилась. В комнате было холодно и темно. Омега напряг глаза, чтобы увидеть спящего супруга на кровати, но под тёплым одеялом не смог различить силуэт хрупкого юноши. Хок вернулся к себе, взял с комода серебряный подсвечник с горящими пятью свечами, вернулся снова в комнату, направляясь к кровати, на которой спал Ангел.       Омега поставил подсвечник на маленький прикроватный столик, а сам подошёл к камину и разжёг огонь. Он хотел, чтобы его паре было тепло, когда его сокровище проснётся и откроет свои глазки. Он находился возле камина до тех пор, пока огонь весело не затрещал в очаге, озаряя оранжевым пламенем тёмную комнату. Проклятье, у него в штанах стало тесно, только оттого, что его воображение живо нарисовало обнаженное тело супруга, жаждущее его ласк. Альфочка пошевелился во сне, и из-под одеяла показалась тонкая рука. В эту минуту Хок хотел только одного, чтобы Ангел проснулся и позвал его к себе, но этого не случилось. Юноша спал крепким здоровым сном праведника: правильно, Харальда ведь не мучили сожаления по поводу произошедшего в клубе, не то, что его. Тихо поднявшись на ноги, омега приблизился к кровати, присел на край, опасаясь дотронуться до супруга и потревожить его сон. Он решил просто посидеть рядом и посмотреть на спящего Ангела. Его золотистые волосы рассыпались по подушке, невероятно густые ресницы полумесяцами лежали на нежных щеках. Во сне он выглядел совсем юным и прекрасным, что Хок невольно затаил дыхание. В это мгновение он решил, что никому не отдаст этого альфу. И юноше лучше полюбить его так же, как любит он, ибо он никогда не отпустит своё счастье добровольно.       Уже выходя из комнаты, Шелтон обернулся и тихо, но твёрдо произнёс: «Ты только мой, Ангел Харальд, только мой. Смирись».       Утром Омегу разбудил настойчивый зудящий на ухо голос Мимса:       — Ваша светлость! Пора вставать, Ваша светлость!       Хок резко сел на кровати. В голове шумело, а в висках засела тупая боль.       — Ай, да замолчи, Мимс. Я вот подумываю, как не умереть после вчерашнего перепоя, а ты видно желаешь моей скорейшей кончины.       — Да что вы такое говорите?!       — Мимс, заткнись и не ори на ухо. Где мой супруг?       — Его светлость уехал, сказав, что появится только к ужину.       — Как уехал? Куда?       — Этого он не говорил. Вот только он казался очень огорчённым чем-то. Вы случайно не знаете, чем?       Похоже, его любимый альфочка решил его наказать. Что же, ему это удалось, теперь он чувствует себя ещё хуже, чем минут десять назад.       — Великие Боги! Хочу горячую ванну, Мимс, и быстрее.       Камердинер просто кивнул и поспешно бросился исполнять поручение виконта. Он вернулся через несколько минут с двумя лакеями, которые несли воду. За ними следом вошли ещё двое огромного, устрашающего вида широкоплечих слуг, с небольшой мраморной ванной.       — Поставьте её за ширму, наполните водой, и все свободны.       — Да, Ваша светлость.       Омега разделся и ступил в ванну. Ему необходимо подумать, как вернуть благосклонность альфочки, которую он успел потерять из-за своего недостойного поступка.

***

      Ангел привык рано просыпаться, живя не один год в монастыре. Он сладко потянулся и заметил, что в его комнате гораздо теплее, чем было перед тем, как он лёг спать. Значит, кто-то затопил камин ночью, и услужливое воображение тут же нарисовало в полный рост того, кто это мог быть. Недаром ему сквозь сон показалось, что он в комнате был не один. А ходить по его опочивальне в столь поздний час мог только один человек — Хок Шелтон. Альфочка заметил на столике подсвечник со свечами, одеяло так старательно подоткнуто вокруг его тела для наибольшего сохранения тепла, а кувшин с водой для умывания стоит на маленьком стульчике возле камина, чтобы вода не была слишком холодной. И с каждой замеченной мелочью Ангел всё больше склонялся к тому, что таким заботливым по отношению к нему мог быть только его провинившийся супруг.       Но тут, вспомнив, как некрасиво поступил с ним омега накануне, альфа нахмурил брови. Он так вчера вечером спешил домой к ждущему его приезда Хоку: ещё бы, ведь он задержался в доме отца дольше, чем планировал, и спешил загладить оплошность, купив любимые пирожные омеги. Вот только зря он так беспокоился, это не омегу ждал сюрприз, а его. Ангел направился в библиотеку, надеясь найти супруга разбирающим бумаги, но ошибся, Хока там не было. Затем, за считанные секунды, он преодолел лестницу и вбежал в их с Хоком покои, и снова неудача. Тогда юноша направился в зал для фехтования, однако и там его постигло разочарование. Ангел уже спускался в гостиную, когда увидел у входной двери Мимса.       — Мимс, не подскажете, где сейчас его светлость? — спросил он у камердинера.       Каково же было удивление альфы, когда вытянувшийся в струну Мимс с достоинством сообщил, что его светлость отбыл с друзьями примерно час назад в один из лучших игорных домов Лондона под названием «Фортуна».       Харальд приказал камердинеру распорядиться насчёт экипажа для него, и через пятнадцать минут отправился следом за супругом, горя праведным гневом.       Когда хрупкий альфочка переступил порог одного из самых экстравагантных заведений Лондона и поднялся по мраморной лестнице на второй этаж в поисках своего омеги, то был удивлён отменной организацией отдыха для состоятельных клиентов, желающих опустошить свои карманы. Пол в клубе был начищен до блеска, а в залах лежали дорогие ковры, и стояла добротная мебель из тёмного дуба. От разожжённых каминов исходило приятное тепло, а расторопные официанты с важным видом разносили вино господам, не давая бокалам клиентов пустовать. Единственное, что немного раздражало Ангела, это присутствие обилия красного цвета. Юноша не любил красные и бордовые тона, избегая их в повседневной жизни.       Заметив вышедшего из одного зала респектабельного вида джентльмена, Ангел поздоровался и поинтересовался, не знаком ли он с виконтом Шелтоном. Словоохотливый джентльмен с превеликим удовольствием указал на большой зал, где в данную минуту играл Хок. Харальд поблагодарил его за помощь, и под заинтересованным взглядом случайного собеседника направился в указанном им направлении.       Когда же Ангел, наконец, обнаружил своего супруга, то два обстоятельства поразили его: во-первых, его омега был втянут в самую настоящую драку, а во-вторых, его светлость так увлёкся выяснением отношений, что не заметил, что его обидчик пришёл в клуб не один. У него были друзья-сообщники, которые подбирались к Шелтону со спины. И Ангел решил вмешаться в ситуацию, пока она для его супруга не обернулась большими неприятностями. Он был зол на Хока, ведь он так глупо подставил спину под удар, не удостоверившись, что кроме Тима ему больше никто не угрожает. Но к злости примешалось ещё и осознание того, что он готов за своего омегу пойти в огонь и в воду. «Я люблю его, — пролетела в голове явившаяся из неизвестной дали мысль. — Люблю».       В этот самый миг всё стало на свои места и ясным, как божий день. И альфочка, испугавшись собственного открытия, решил пока оставить всё как есть. Именно поэтому, вернувшись домой из клуба, он не захотел ничего выяснять. Ему было необходимо побыть одному и подумать, что делать дальше? Ангел быстро оделся и сбежал из дома, он был всё ещё не готов к серьёзному разговору с Хоком, не готов смотреть ему в глаза. Ангел боялся, что любимый всё поймёт по выражению его лица, стоит только начать разговор, поймёт и посмеётся. Юноша решил потянуть время ещё немного, ведь он не вынесет, если на его чувства не будет того ответа, который он так желает услышать от своей пары. Ему самому не верилось, что он мог быть таким слепым и не заметил собственной влюблённости в супруга.       Целый день Ангел провёл вне дома, много гулял, обедал в ресторане, а на ужин отправился к брату. Ангус понемногу за вечер вытянул из брата всю историю по частям и теперь решал для себя, как убедить юного упрямца вернуться к своему точно сходящему с ума от беспокойства супругу. Альфочка поставил фарфоровую чашку на блюдце и наполнил горячим шоколадом. Отпив глоток божественного напитка, он понял, что вот-вот должен откланяться и вернуться домой. Но ноги словно приросли к месту и не желали слушаться.       — Сколько времени, Ангус? — медленно отставляя пустую чашку в сторону, спросил Ангел у брата.       — Почти одиннадцать вечера, — ответил брат, извлекая из кармана часы и глядя на циферблат.       — Уже?!       — Точно, малыш. И долго ты будешь его мучить.       — Кого?       — Сам знаешь кого. Ангел, я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Ты очень волнуешься. Вот увидишь, всё будет хорошо. Твой виконт и так достаточно наказан. Возвращайся домой и сам убедишься, что он очень переживает из-за твоего отсутствия.       На мгновение, прикрыв ясные зелёные глаза, юноша издал глубокий вздох.       — Очень на это надеюсь, Ангус, я действительно люблю этого вспыльчивого омегу, очень люблю.       — А он тебя, глупый Ангел. Чтобы Хок Шелтон поспешил уйти из клуба в самый разгар игры и не стал спорить, этого никогда не бывало. Он всегда делал только то, что сам считал нужным. А тут такое…       — Хорошо, уговорил, еду домой.       Было уже половина двенадцатого, когда Ангел Харальд переступил порог дома Шелтона. На пороге его встретил совсем потерянный камердинер Мимс и взбешённый до пределов возможного Хок.