Обжигающая страсть

      — И где же был мой наипрекраснейший супруг? — с нескрываемой злостью и ехидством в голосе, спросил виконт.       Ангел слегка смутился от такого «любезного» приветствия.       — Я… Ух, я был там, где меня уже нет. Так к слову, какое ты имеешь право так со мной разговаривать, словно я беглый раб.       — Ну же, дорогой, не заговаривай мне зубы. Я хочу услышать чёткий ответ, где ты был? — в нетерпении спросил омега.       — А то что? — приподняв идеальную бровь, спросил альфа, с холодным любопытством разглядывая супруга. Он был рад, что всегда невозмутимый Хок сейчас показывает настоящие, обуревающие его эмоции.       — Ангел, прекрати этот цирк немедленно! Не вынуждай меня перейти к крайним мерам. У меня и так чешутся руки опрокинуть тебя себе на колени и хорошенько приложить руку к твоей попе.       — А ты уверен, что справишься? Не переоцени свои возможности, дорогой. Как бы не сожалеть потом.       Хок тяжело задышал, глядя на милое, нежное личико, растянувшееся в наглой улыбке. Несмотря на гнев, распирающий омегу изнутри из-за своеволия Ангела, душу Шелтона охватила радость оттого, что альфочка всё же вернулся домой и находится всего в шаге от него: достаточно только протянуть руку и этот строптивец будет снова в его объятиях. Однако, он понимал, что им нужно выяснить отношения до конца и только после того, как они разберутся между собой, можно будет предаться чувствам.       — Дорогой супруг, если вы немедленно не соизволите пройти в библиотеку, я доставлю вас туда на моём плече попой кверху. И ваше столь эффектное появление к полуночи сойдёт на нет, из-за вашего ослиного упрямства и желания поиграть словами.       Юноша склонил голову, оценивая угрозу, но потом, совершенно не спеша плавной походкой направился в библиотеку, бросая на ходу:       — Извольте, Ваша светлость, библиотека, так библиотека.       Камердинер Мимс, который спрятался, пока супруги испытывали выдержку друг друга, невольно восхитился смелостью своего молодого господина. Бросить вызов виконту Шелтону мог только очень смелый уверенный в собственных силах человек. Он смотрел, как альфочка прошёл в комнату первым с прямой спиной и высоко поднятой головой, полный достоинства. Хмурый Хок последовал за ним на небольшом расстоянии. Мимс выглянул из своего укрытия: он прятался за колонной, боясь, что гнев виконта обернётся на него, если он обнаружит своё присутствие при этом разговоре. Он сложил руки в молитвенном жесте: «Что теперь будет? Оба его господина — горячие головы. Да и кто мог подумать, что альфочка с омежьей внешностью окажется со сложным неуступчивым характером!»       Дверь в библиотеку захлопнулась, и Мимс подскочил на месте от испуга. Он вышел из-за колонны и стал на цыпочках подкрадываться к закрытой двери, чтобы в случае чего быстро придумать что-то и успеть спасти милого альфочку от разъярённого виконта.       Ангел нервно вздохнул от звука закрывшейся двери. Юноша старался казаться совершенно невозмутимым. Он медленно, не оборачиваясь, подошёл к окну, за которым было темно - хоть глаз выколи, но найти в себе силы и повернуться к Хоку лицом просто не мог. Альфочка не заметил, как омега оказался рядом и обнял со спины:       — Прости, Ангел, прости. Я вчера поступил как свинья. Не спорю, виноват, но прошу, не наказывай меня больше так, как ты это сделал сегодня. Я весь вечер сходил с ума от беспокойства. Тебя могли обидеть, ведь Лондон неприветливый город: здесь пристанище воров, убийц, насильников.       — Хок, я не маленький, могу постоять за себя! А вот что касается тебя…       — Я сильнее многих альф, дорогой, — усмехнулся омега.       — Да, Хок, я это знаю. Но, несмотря на твой высокий рост, силу и смелость — ты омега. Конечно, с двумя альфами ты вполне справишься, но если их будет больше? Куда страшнее, если изобьют тебя, а того хуже изнасилуют! Ты хоть иногда задумываешься о последствиях своих некоторых поступков, дорогой? — спросил альфа, отбросив со лба тяжёлую прядь светлых волос. Он повернулся в объятиях Шелтона и поднял глаза на супруга. Тело Ангела слегка подрагивало от той картины, что он успел вообразить.       Не говоря ни слова, Хок снова притянул юношу в свои объятия, заставляя приникнуть к себе всем телом.       А альфочка продолжал выговаривать:       — Ты даже представить себе не можешь, как я испугался, увидев в клубе, что на тебя собираются напасть сразу три альфы. А все стояли не двигаясь, разинув рты, словно каменные истуканы и смотрели, даже Вэл. Если бы они что-нибудь тебе сделали… — прошептал Ангел, уткнувшись носом в широкую грудь омеги.       — Нет, милый Ангел, — так же тихо ответил Хок, — ты же пришёл вовремя, чтобы меня спасти. Да и Вэл бы долго не бездействовал. Он не раз со мной попадал во всякие сложные ситуации, на него можно положиться. А вот мне очень интересно, как такой хрупкий с вида юноша, мог так быстро уложить огромных альф на лопатки?       — Обязательно, — кивнул Ангел. — Как-нибудь я всё тебе расскажу. Но это долгая и нудная история.       — А я никуда не спешу. У нас с тобой ещё много лет совместной жизни впереди. Обещаю, что буду стараться думать, прежде чем что-либо делать, а ты будешь рядом и поможешь мне измениться, стать лучше. Мне сложно жить в мире богатых, когда до четырнадцати лет я был свободной птицей. Ты же знаешь, Ангел, что мой отец — граф Шелтон, а вот мать — простая служанка в загородном поместье, принадлежащему графу. Я лет с десяти уже знал, что такое бастард: все, кому не лень, мне этим тыкали в лицо. Пришлось рано усвоить, что я никому не нужен, кроме своей милой доброй матери.       — Она жива? — спросил юноша.       — Да. Она живёт в том же поместье, что и граф.       — Познакомишь нас?       — Ты, правда, этого хочешь?       — Конечно, Хок! Это так замечательно, когда у тебя есть мама. Надеюсь, я понравлюсь ей.       — Сокровище моё, как ты можешь не понравиться? Ты же совершенство в прямом смысле этого слова.       Ангел щекой прижимался к груди Хока и слышал гулкое биение его сердца и ощущал его дыхание у себя на макушке, а рука супруга ласково поглаживала его плечи. Он чувствовал себя счастливым и защищённым.       — Это для тебя я такой, Хок, но не других. Для многих я маленький уродец.       — А мне плевать на них, и их мнение. Точно так же, как было плевать на всех этих богатых деток, когда меня вырвали из привычного для меня общества и отправили, не спрашивая моего желания, в колледж для обучения грамоте и манерам. Где каждый, кроме твоего брата, старались задеть и унизить таких бастардов, как я. А всё произошло потому, что мой отец решил сделать из меня наследника после того, как его законный сын должен был вот-вот скончаться от болезни крови, что вскоре и случилось. Так, после смерти молодого виконта, из простого, ничем не примечательного омеги без каких-либо перспектив на будущее я превратился в наследника огромного состояния графа.       — Хок, несмотря на то, что столь печальное событие способствовало тому, что ты стал виконтом, я счастлив, что именно ты стал моим супругом.       — Ангел мой, — хрипло произнёс омега, — я люблю тебя.       Сердечко альфочки забилось, как у пойманной в силки птицы. Он поднял голову и встретил пристальный, немигающий взгляд омеги.       — Хок, я…       — Послушай, Ангел, я не заставляю тебя говорить то, что ты не чувствуешь. Я просто не могу, да и не хочу больше молчать о том, что на самом деле к тебе испытываю.       — Да, но я тоже люблю тебя и устал бегать от своих чувств, от любви к тебе. Хочу без боязни быть отвергнутым произносить эти важные для меня слова вслух, а не только лелеять их в сердце, — и Ангел отчаянно покраснел от собственной смелости.       — Солнце моё, как же я люблю тебя, — прошептал Хок, тесно прижимая альфу к себе за талию.       Но альфа ловко вывернулся из рук омеги и, пятясь спиной к мягкому на вид коричневому дивану, позвал супруга:       — Иди сюда.       Шелтон в недоумении посмотрел на хитрое личико альфы.       — Поговорить мы сможем и потом, а вот выполнение супружеского долга — прежде всего, любимый.       — Но я ещё не всю заготовленную речь произнёс.       — А вот я уже всё на сегодня сказал. Хватит с нас разговоров, следует всё доказывать поступками, — Ангел протянул руку супругу, и как только он взялся за неё, потянул омегу к дивану.       Одежка быстро полетела на мягкий персидский ковёр, и оба обнажённых тела в сладостной эйфории приникли друг к другу.       Хок улыбнулся, отстраняясь от супруга после головокружительного поцелуя, и перегнулся через мягкий подлокотник дивана, и Ангел, встав позади него, стал нежно гладить плечи, целовать спину, массировать упругие ягодицы.       — Ох, как хорошо… не останавливайся, пожалуйста…       Харальд и не собирался этого делать. Он снова и снова находил чувствительные местечки на теле омеги. И Хок уже не сдерживал стоны наслаждения, которые эхом разносились по комнате.       Мимс, стоявший под дверью, обрадовано выдохнул и поспешил на кухню объявить прислуге, что джентльмены нашли общий язык и всё будет хорошо.       А альфа и омега позабыли обо всех на свете, оставив все разногласия в прошлом. В какой-то момент Хок хотел повернуться на спину, но Ангел пресёк эту попытку.       — Не надо, дорогой. Мне нравится смотреть на тебя сзади.       — Ангел, ты меня смущаешь. Я же знаю, что некрасив, огромен, как альфа.       Но голос альфы, дрожащий от переполнявшей его страсти, сказал омеге совершенно другое:       — Ты совершенно ничего не понимаешь, любимый. У тебя такая круглая, твёрдая, чудесная попа. Мне другой не нужно, только твоя.       Хок судорожно вздохнул, когда пальцы супруга погрузились в чувствительную плоть. Ангел, растягивая увлажнившуюся дырочку супруга, заметил: «Твой природный аромат усилился, а значит, до течки осталось совсем немного времени». Затем, раздвинув две упругие половинки, с лёгкостью скользнул в тело омеги, отчего тот выгнул спину, чтобы альфе было удобнее брать его. Юноша двигался осторожно, чтобы не причинить лишней боли, а руки, не переставая, ласкали желанное тело. Через несколько минут движения стали быстрее, яростнее и вскоре, всё завершилось страстным криком обоих партнёров.

***

      В один из дней Хок послал записку Вэлу, обеспокоенный тем, что друг долго не даёт о себе знать. После того случая в клубе бета будто испарился. Шелтон стал волноваться за друга. Он вышел из комнаты для фехтования, оставив Ангела тренироваться дальше, а сам принял ванну, и быстро одевшись в заранее подготовленную одежду, решил поработать с документами у себя в кабинете.       Выходя из комнаты, он едва не столкнулся с лакеем Коди.       — Ваша светлость, там приехал барон Вэлнар Кэмерон.       — Проводите его в гостиную, Коди. Я сейчас спущусь.       Хок предупредил супруга о том, что у них гость и поспешил присоединиться к другу. Вэл удобно расположился в малой гостиной в кресле у камина и потягивал из бокала дорогое французское вино. Хок широкими шагами направился к шатену, его золотистые глаза пристально всматривались в лицо друга.       — Шелтон, ты прислал мне записку! Что произошло? — спросил Вэл, как только омега приблизился к нему вплотную.       — Ничего. А вот у тебя точно что-то произошло.       — С чего ты это взял?       — Ты никогда так надолго не пропадал. Обычно именно ты мне напоминаешь о ежегодных королевских скачках, но не в этот раз.       — Вот чёрт, это всё маркиз Тилбери. Только сегодня от него вырвался.       — О… И как давно это длится? — спросил удивлённый виконт.       — Практически с первой нашей встречи. Я давно люблю его.       — А он?       — И он.       — Так чего же вы бегаете друг от друга? Зачем ты встречаешься с капитаном «Фараона»?       — Я всего лишь барон, а он маркиз. Улавливаешь разницу?       — И что теперь?       — Он не выпускал меня из постели, пока я не дал согласие на нашу свадьбу.       — Ха, а он молодец! Поздравляю, друг, рад за тебя!       — Спасибо. Кстати, Хок, я вот что узнал: на твой проигрыш в этом году на скачках делаются огромные ставки. Пока ставят три к одному, что конь герцога Гординара придёт первым. Его конь Боливар — фаворит скачек.       Шелтон резко повернулся к другу, едва не расплескав вино из своего бокала.       — Что?! — заорал он. — Не верю своим ушам! С какой это радости меня списывают со счетов, ведь именно я победитель прошлого года?!       — Хок, на полтона тише. А слухи распускает Тим Барнс. Он всем и каждому, кто только готов его слушать, рассказывает, что ты после женитьбы размяк и стал подкаблучником. Я знаю, друг, что у вас с альфой всё по любви, но городским сплетникам рот так просто не закроешь, увы.       — Мне вот интересно, Вэл, а на кого ты и твой маркиз поставили?       — Угадай… На твоего красавца Оберона, конечно. Вряд ли найдётся конь, который может соперничать с этим вороным по скорости. Он быстрый, как ветер.       — Вот и хорошо, друг, я обязательно выиграю эти скачки.       — Хок, дорогой, скачки через несколько дней, — послышался вкрадчивый голос со стороны двери. Ангел прошёл в гостиную. — Ты не будешь участвовать в скачках лично.       У Хока вытянулось лицо от удивления и непонимания.       — Здравствуй, Вэл, — обратился Ангел к бете.       — Не понял, что? — в шоке спросил омега.       — Чего ты не понял? Поясняю, у тебя вот-вот течка начнётся, мой сумасшедший омега.       — Но я не могу снять свою кандидатуру, и не проиграю, даже не вступив в игру! — воскликнул Хок.       — Ставки делают на породистых лошадей, принадлежащих их хозяевам, а не на самих людей. Поэтому, любимый, я заменю тебя.       — А…       — Да, Хок. Как я и говорил, ты ещё многого обо мне не знаешь. Не спорь, всё решено — в скачках участвую я. Течному омеге не место там, где присутствовать будут практически все альфы города.       — Да ты из ума выжил, Ангел! Вэл, скажи ему, это совсем не игра, для участия в турнире нужны годы тренировки.       Бета развёл руками.       — После того представления, что твой супруг устроил в карточном клубе, я не удивлюсь, что он окажется прекрасным наездником.       — А чтобы было интереснее, я предлагаю тебе пари, дорогой, — улыбнувшись, сказал альфа Хоку.       — Какое ещё пари? — сузив золотистые глаза, прошипел недовольный омега.       — Если выиграешь ты, то можешь просить меня, о чём угодно.       — Хм, хорошо, Ангел. Хоть это и абсурдное пари, но если выиграю я, то в течение года ты перестанешь придираться и будешь принимать меня, таким как есть, со всеми моими недостатками.       — Замечательно, любимый, но если выиграю я и получу первый приз, то...       — То что? — в один голос воскликнули Хок и Вэл.       — То я желаю, чтобы в этом милом животике как можно быстрее зародилась новая жизнь, — светловолосый юноша придвинулся вплотную к супругу и скользнул рукой по плоскому и крепкому животу омеги.       Хок задумался, но потом, озорно сверкнув глазами ответил:       — Разумеется, я согласен. Готовься к проигрышу, маленький зазнайка, я не сомневаюсь в своей победе.       Ангел посмотрел на Вэла.       — Вы, дорогой барон, будете свидетелем нашего пари, так же как и Мимс, который всё это время старательно подслушивал разговор. Мимс, немедленно идите сюда и тоже примите участие в пари.       — Как пожелаете, милорды.       — Ну, просто восхитительно, — пробормотал омега. — Что-то мне подсказывает, что серьёзно влип.       — Не переживай, друг, если твой Ангел выиграет, все сплетники разом закроют рты, — поддержал Вэл Шелтона.       — Ага, но если он выиграет, то…       — Тогда, мы оба, любимый, станем родителями, — улыбаясь, продолжил мысль супруга альфа. Он запечатлел на щеке омеги нежный поцелуй и вышел из комнаты, напевая весёлую песенку, оставив друзей одних.       — У меня есть смутное подозрение, что меня сейчас провели, как младенца, — заметил Виконт.       И как ни странно, но Вэлнар Кэмерон был с ним согласен, чувствуя, что альфа его друга всё очень хорошо взвесил и продумал наперёд.