Strange Birds.

Полтора часа назад они чувствовали себя хорошо. И слезы на ее глазах уже высохли. Он говорит, что сегодня ночью она в порядке, И поэтому просто уходит домой.

Словно ураган, она влетела в свою спальню, хлопая дверью, чуть не вынося ее из петель. Посмотрев перед собой, Фелиция не знала, за что схватиться, имея при этом дикое желание это что-то уничтожить, разорвать, сломать. Так, как снова оказалась загнана в угол и истерику своим отцом, слушая его бредни по поводу телохранителя. Она упала на колени, вцепившись пальцами в жесткий бежевый ковер и тяжело, громко задышала, успокаивая себя, и пытаясь предотвратить очередной ураган в своей комнате. - Что?! Как ты можешь так? – заорала Фелиция, оторвавшись от стены, когда услышала новость. Гарри стоял рядом и молчал, до конца не осознавая, на что он соглашался в этот самый момент, наблюдая за ней, у которой в глазах отражались чертики, метались молнии, а безумцем она еще почему-то назвала его. - Послушай, Фелиция… - Нет, я не буду слушать! Потому что взамен не получаю того же! Я говорила, что не нуждаюсь в этом, я не хочу зависеть и быть под чьим-то присмотром, словно я подопытная крыса! - Умоляю, не неси чушь! Твоя безопасность – это не абы что и я не позволю тебе спорить со мной, Фелиция Мария Донован! Это мое последние слово, - и она стала свидетелем повышенного тона отца, который ни во что не поставит ее желание. Гарри опустил глаза, немо вздыхая, понимая, что не будет все так легко и уж лучше было пойти и отдаться для Тима Ребела живьем, чем попытаться заработать эти деньги, как выразился мистер Донован, бегая за его дочерью. - Да, именно поэтому ты отдаешь меня в руки какому-то непонятному и незнакомому типу, лишь бы я не слонялась по вечерам, ища себя? Пытаясь сбежать от рутины? Ведь врываться в чужие пространства – это так по-твоему, папа. - Ты можешь злиться, но это не изменит ничего, - он будто решил добивать ее бесполезными словами, от которых хотелось порвать его в клочья. - Да, жаль, что я не могу ничего изменить и выбрать себе другую жизнь. Она все-таки бросила, будто пощёчину, взгляд на парня, что стал причиной семейного раздора. Хотя нельзя было сказать, что Стайлс чувствовал себя виноватым. Скорее он перебывал в замешательстве, что просто сейчас на него повалилась одна сплошная обязанность, которой он должен придерживаться, чтобы вылезти из дерьма, в котором погряз. И ему уже нечто внутри не просто шептало, а даже громко причитало и стучало по стенкам, что цена этого будет еще большая, чем ему нужно заплатить для Тима. И вот она сидела в своей комнате, окруженная тишиной и разочарованием. Тело начинало предательски ныть, как и то, что было внутри. Слезы накатывались на глаза, и у девушки не было желания их останавливать. Может, это был единственный способ очиститься и пропустить это сквозь себя. Фелиция никогда не была близка с отцом. И было абсолютно в порядке вещей зачастую его не видеть, не слышать голоса, а потом каким-то образом замечать в комнате подарки, которыми он будто пытался смазать свое отсутствие. Он пропустил свое отцовство, считала Фелиция. И после смерти матери, она смело считала, что осталась одна. Какое-то время они держались вместе, пытались пройти это вместе, как и следовало. Но Фелиция знала, что переживала это все в одиночестве, по ночам, тихо, в собственную подушку. И, возможно, она бы пожалела о сказанной последней фразе, если бы не считала это правдой. Не хотелось обманывать себя. Скинув вещи, Фелиция оставила их просто на полу возле кровати. Светильник погас, и к пустоте прибавилась темнота, что подарила минимальное спокойствие. Сколько раз шатенка мечтала о том, чтобы оградиться от мира этим теплым пуховым одеялом. Всегда пахучая постель была лучшим снотворным. Ведь нужно было как-то учиться засыпать без голоса мамы. И хорошо, что этим послужила постель, а не таблетки. Ее мокрые веки тяжело опускались, и пропадал остаток реальности. Если завтра ждет начало ее персонального кошмара, то лучше быть к нему готовой. *** Следующее утро началось, как и все остальные. Фелиция злостно выключила будильник на телефоне и сползла с кровати, чтобы освежиться в душе. Еще не до конца пробудившись, она и не вспомнила, что сегодня будет не таким, как раньше и скорее уже никакой день не будет таким, как предыдущие. Застегивая пуговицы на черной блузке с кружевом под воротник, она смутно еще раз взглянула в зеркало. Фелиция собрала волосы в высокий хвост и обречено вздохнула перед тем, как показаться на завтраке. Хотя уже перед дверью она подумала, что поход через окно был бы куда уместнее, ведь если отец снова начнет с того, чем и закончил, зачем все усложнять для себя самой? Спустившись со ступенек, в коридоре ее уже ожидал тот самый парень, который вчера ее и подставил и вроде как спас одновременно. Завтракать расхотелось, и дышать в какой-то момент тоже. Поэтому прием овсянки с кофе отменялся. Гарри Стайлс оперся на стену, скрестив руки на груди, смотря перед собой. Одетый в коричневую, потертую кожаную куртку, что подходила под цвет к его ботинкам. А кучерявые волосы доставали до плеч, зачесаны на одну сторону. Он посмотрел на Фелицию, заметив ее боковым зрением и выпрямился. Донован, в свою очередь, не проронив и слова, прошла мимо, натягивая белые Конверсы, потом роясь в шкафу в поисках своего зонта. - Наверное, лишнее говорить, что я тут делаю, и что буду делать, - послышался голос за ее спиной, и она замерла. Фелиция развернулась и свысока произнесла: - Я бы сказала, твое присутствие, вот, что здесь действительно лишнее. Когда зонт сам по себе нашелся, она вышла из дома, конечно же, оставив дверь открытой. - И куда ты собралась? – выкрикнул Гарри, когда Фелиция в спешке вышла со двора. - В школу, ведь мне семнадцать лет и большинство своего времени я провожу именно там, - бросила она. - Ну, тогда, притормози и залезай в эту машину, я тебя отвезу. - Прости, как-нибудь, никогда, - хмыкнула она. Стайлс оказался рядом буквально за секунду, хватая ее за запястья, ведя в сторону черного Ауди, припаркованного возле ворот. - Что ты себе позволяешь, совсем спятил? – зашипела Донован. - Я в этих делах телохранителя новичок, так что, подозреваю, если ты будешь себя так вести, то мне придется тебя дергать время от времени, - закатил глаза Гарри. - Себя пару раз дерни! Я тебе не собака на поводке! - Ну, раз ты не собака, то садись в машину, и я отвезу тебя на твои занятия. Оба молчали, смотря друг на друга, Фелиция с явной злостью и раздражением, Гарри твердо был готов дернуть ее еще раз, чтобы убрать к черту это дурацкое выражение ее лица. А внутренний голос все еще говорил, что затея глупейшая и ничего не выйдет. Ведь с этой минуты ему уже казалось, что за собакой присматривать легче, чем за Фелицией. Она сделала еще один показательный вздох и подошла к машине, готовясь открыть переднюю дверь. - Ты можешь сесть сзади, если хочешь. Мне кажется, так будет удобнее и тебе и мне, - указал Гарри. Фелиция закатила глаза и отошла от машины. - Что ты делаешь? – спросил он. - А разве не ты должен мне дверь открывать и закрывать за мной? – руки на груди, так высокомерно. - У тебя появился телохранитель, а не раб. Ты можешь воспользоваться соей худощавой рукой и сама открыть дверцу, - выпалил Гарри, возможно, не подумав. А, может, его терпение к ней начинало истекать уже в это утро, спустя пять минут от начала его работы. - Раб, телохранитель или пес – одно и то же, - сказала Фелиция, но почему-то к его совету все-таки прислушалась, усевшись назад. Он включил утренние радио, она музыку в телефоне, и для обоих поездка в школу закончилась благополучно. Фелиция пару раз поглядывала в зеркало заднего вида, видя его нахмуренные брови и глаза, что изредка моргали, будучи сосредоточенными на дороге. Однажды их глаза встретились, и она тут же поспешила отвести недовольный взгляд назад к окну. Когда машина остановилась возле центральных ворот школы, Фелиция поспешила выйти, но Гарри ловко заблокировал двери. - Не так быстро, - он развернулся к ней. – У меня есть твое расписание, и я заберу тебя ровно в три на этом же месте и отвезу домой. - Ну, это как получится. Если у меня появятся какие-то планы, то можешь даже не тратить свое время, - Донован пожала плечами. - Что в моих словах тебе не понятно? Я должен тебя забрать после школы и отвезти домой. И играться с тобой не в моих намереньях. Она закатила глаза. - А что в моих словах не понятно тебе? Я тоже вроде как не шучу тут. Он развернулся и разблокировал дверь. - Можешь выходить. Но если в три часа тебя здесь не будет, то, - он запнулся, - знаешь, лучше бы ты все-таки была. - Как угодно, - Фелиция пожала плечами и захлопнула дверь, выходя. Конечно, в его обязанность входило посмотреть, вошла ли она в школу, а потом уехать с абсолютным нежеланием ожидать обеда, чтобы вернуться и продолжить возиться со своей новой ношей.