Тварь

      Отгремел выпускной. Отпустил алкоголь. Мечты, казавшиеся далеким будущим, плавно становятся настоящим. Марко седьмой из десятки. Это значит – открыт путь в Военную Полицию. Он переедет за внутреннюю Стену и осуществит свою благородную мечту. Он будет служить королю.       Гордо. Честно. Порядочно.       И никакая Тварь не достанет его за стенами. Не сможет помешать его благим начинаниям. Рядом будут друзья – так хорошо, что Жан, Бертольд и Райнер тоже оказались в десятке лучших. Вместе они будут служить рука об руку, плечом к плечу. Осталось только дождаться вечера распределения.       Утро встречает Марко привычной возней кадетов в спальне, шорохом постелей, запахом горячего завтрака и голосом инструктора Шадиса. — Поторапливайтесь! Это нужно сделать еще сегодня!       Как будто бы сам тон командира вдруг стал мягче. Словно Шадис действительно горд этим выпуском. Марко тоже горд. Экзамены сданы почти безупречно. Совсем скоро, уже вечером, они с Жаном, Бертольдом и другими ребятами, сядут в повозку и уедут в Стохесс. Все будет хорошо. — Кадет Бодт, проверьте спальни. Прочие – на построение.       Ребята, тихо переговариваясь, покидают казарму. Все возбуждены, веселы и взволнованны. Интересно, как там девочки. Энни говорила, что тоже хочет в полицию. Хорошо бы, если и Эрен передумал с разведкой.       Хлопает дверь. Марко остается один, в залитой светом казарме и принимается медленно обходить ряды кроватей, проверяя, все ли заправлены, нет ли где мусора. Нет. Они все – выпускники, у них все – идеально. Только вот подушка Томаса выглядит чуток мятой и край одеяла загнулся.       Марко вздыхает и, улыбнувшись, поправляет. Он не хочет, чтобы у Томаса были проблемы из-за такой мелочи.       Воздух в казарме спертый и несвежий, Марко подходит к окну, распахивает его, и утренняя прохлада врывается в помещение. Он разворачивается спиной к окну, намереваясь покинуть казарму.       Так светло.       Так… тесно. Кто-то прижимается сзади, обнимая так сильно, что трудно дышать.       Тварь.       Явился, чтобы испортить такой важный день. Явился, чтобы изгадить все – ожидание, предвкушение, радость. Возник, чтобы отравить это светлое утро своим ядовитым голосом. — Останешься, если я пообещаю тебе небеса? — обманчивая игривость, лживая просьба, ловко замаскированный приказ.       Тварь не хочет, чтобы Марко шел в Военную Полицию. Твари претит гордое служение королю. Тварь ненавидит законы и справедливость. Тварь презирает честность. Он зло и тьма.       Тварь желает навредить ему и его друзьям. Он делает еще одну попытку сломать Марко, получить в свое распоряжение покорную куклу. A следом за ним – переломать всех остальных. Уже в физическом смысле.       Тварь кровожаден. Нельзя позволить ему победить. Марко вдыхает, так глубоко, как только может. Будто старается вместе c воздухом вобрать в себя храбрость. И дать отпор еще раз. — Уходи, — сквозь сжатые зубы цедит Марко, поражаясь тому, как твердо звучит его голос. — Нееееаааат…моя прелессссть… — лениво тянет он и прижимается плотнее.        «Добро всегда побеждает зло…» - эта мысль придает Марко сил, он делает то, что должен был сделать еще давно. Опрокидывает Тварь через плечо. Тот неловко вскрикивает и тут же обрушивается на пол с грохотом. На мгновение его бледное лицо, ярко освещенное утренним солнцем, искажается. От боли? Нет, от злости. Тварь ведь не чувствует боли.       Марко смел перечить. Посмел пойти против него, второй раз в жизни применить силу. — Нет. Ты не уйдешь, — шипит Тварь, поднимаясь на ноги.       Марко не боится драки. Он должен победить. Просто обязан. Потому что очень страшно подумать o том, что будет, если проиграет. Если Тварь захватит его. — Я уйду. И буду служить в Военной Полиции! И все у меня будет хорошо! Только попробуй еще раз тронь меня и моих друзей – и тебе мало не покажется!       Тварь поджимает губы. Его единственный глаз вдруг становится глянцево-влажным. Он щурится, хватает Марко за руки. Разыгрывает лживый спектакль, чтобы добиться своих низких подлых целей. Делает вид, что готов разрыдаться, давит на жалость.        Чтобы только Марко слушался. Чтобы безропотной куклой исполнял приказы. Потакал его гадким темным желаниям. — А если ты умрешь? — Я не боюсь! — храбрится Марко, выдергивая свои руки из его цепких холодных пальцев и, обойдя Тварь, шагает прочь к двери, постепенно ускоряясь, c нарастающим ужасом чувствуя обжигающий взгляд в спину. — Я боюсь, — тихо и обманчиво-горько шепчет Тварь.       Конечно, боится. Боится остаться без любимой игрушки. Боится, что некому будет трепать нервы. Некого будет пугать. Некем будет манипулировать.       Собственническая мразь.       Гремят шаги, он настигает Марко у выхода и… целует, прижав к закрытой двери. Марко столбенеет, не в силах оттолкнуть. Снова паника. Снова холод и страх сковывают тело. Марко не может сжать зубы, когда в рот проникает чужой язык. Он снова цепенеет, не способный сопротивляться. Он не смыкает век, он видит, что единственный глаз Твари закрыт. Что по веснушчатой бледной щеке катятся слезы. Марко чувствует, что Тварь вцепляется в него, как утопающий в соломинку. Крепко держит, вжимаясь в него дрожащим телом.       Какая омерзительная ложь. Как похоже это на правду. Неужели Тварь готов на все, лишь бы получить желаемое? Получить возможность издеваться над всеми, проливать кровь беззащитных и мучать невинных.       Тварь не получит ничего.       Марко отмирает, выходит из оцепенения и грубо отталкивает Тварь от себя. Страха больше нет. Добро побеждает зло. Все сказки – зеркало реальности.       Марко сплевывает, вытирает рот тыльной стороной ладони и сухо произносит: — Я лучше умру, чем стану рабом твари, вроде тебя.       Марко кладет ладонь на ручку двери и, распахнув ее, уходит прочь.