Никто, кроме нас

      Диппер спешит вырасти. Спешит ради Вэнди, спешит, чтобы защищать сестру, спешит, потому что мальчишка. Когда Мэйбл было двенадцать, она, подобно всем детям, спешила тоже. А потом то ли летние звёзды, то ли феи, прячущиеся в диких ландышах за окном, подсказали ей иную истину. Диппер гордится каждым новым дюймом к росту и каждой прочитанной книгой. В пятнадцать сестра практически силком заталкивает его в хэллоуинский костюм, разглаживает ткань по ставшим шире плечам и обещает никому об этом не рассказывать. У Мэйбл много альбомов: для фотографий несостоявшихся бойфрендов, осенних листьев, их с Диппером дня рождения, их с Диппером Нового Года, их… с Диппером… Мэйбл обводит фломастером ещё пахнущее клеем фото в хэллоуинском альбоме и чувствует, что оно – последнее. А младший Пайнс скоро поступит в университет, непременно, лучший. Переедет на другую планету, где не место девочкам с ожерельями из макарон, заслонится калифорнийским солнцем, будто бы и не было их, маленьких Диппера и Мэйбл, плачущих из-за того, что в детском саду их развели по разным комнатам. Это так странно: сегодня вы едва готовы смириться с минутной разлукой, а завтра жизнь уже отправляет вас в разные города и отдаёт в руки чужим людям. К тем, кто заменит вам друг друга. *** Летний ветерок вырывает закладку из книги о Питере Пэне – Мэйбл пытается схватить её руками, по которым струится сок переспелых персиков, но разбивает пустующую банку для ловли фей. Она сглатывает комок в горле, хватает Диппера своей рыжей ладонью и пытается задержать в рыжем детстве ещё немного: не потому, что эгоистка, не потому, что наивная, не понимает, что ничто не длится вечно, а просто знает – стать взрослыми и постареть все всегда успеют. Нужно ценить моменты. Но Диппер не может не вырасти, потому что на его глазах Вселенная чуть не раскололась пополам, потому что демон, захвативший его тело, несколько раз всаживал вилку в его же густо оплетённую венами руку, потому что… много ещё почему. Мэйбл и сама на грани сдачи. В детстве для оптимизма людям хватает наивности, но с возрастом для этого уже нужна сила. *** Диппер робко проводит по её щеке тыльной стороной ладони, смахивает прядку, прилипшую к уголку губ, и целует в оранжевую звёздочку-наклейку на скуле. Завтра он пожалеет об этом. Но сейчас, Мэйбл уверена, он счастлив. Мэйбл, как и положено оптимисту, мыслит текущим мгновением, а посему довольна таким раскладом. Счастье – оно здесь и в эту секунду, от него грешно отказываться, ведь мы живём всего одну жизнь. А завтра – завтра тебя машина сбить может. Кто знает… Ночной ветер студит вереницу следов поцелуев на шее – Мэйбл думает, что, наверно, даже хорошо разрывать с детством вот так: не на какой-нибудь заблёванной скамейке в окружении пьяных выпускниц, и даже не с первой сигаретной затяжкой в школьном туалете, а просто засыпая под тяжелое сердцебиение брата. Пайнс счастлива. И в то же время ей до тоски в сердце хочется вернуть всё назад, в какое-нибудь пятое лето, до всех сделанных ошибок, до первых туфель на каблуках, до первой своей, такой неправильной, настоящей любви… В альбом для детских воспоминаний Мэйбл вклеивает последнюю фотографию.