Это всего лишь мечта

Саундтрек: Сплин - ''Танцуй''

дорогая, скоро май. пойдем гулять. В. Понкин.

Погода в этот вечер стояла самая что ни на есть литературная - гроза; великолепное тёмно-синее, отливающее нежным фиолетовым небо, яркие всполохи ласковых молний - озон и такое ощутимое электричество в душном воздухе. Каждое прикосновение отдается импульсом - быстрым, мимолетным, практически до боли эфемерным - и Белка смеется, редко улыбается и держится за руку с Ежевикой. Это было до безумия странно - держать его за руку, смеяться над не смеющимися прохожими и бежать куда-то от портящейся погоды; темнота так быстро догоняла их, что скрыться невозможно было даже под тусклым светом кованых фонарей. - Медуница попросила купить вино, - Котли бросает быстрый взгляд на наручные часы и вздыхает. - Но, кажется, мы не успеем. К тому же, - он смотрит на скучающую Белку - после двух тренировок сил остается только на то, чтобы делать вид, что всё хорошо и молчать. - Они могут подумать, что я спаиваю несовершеннолетних. - Не ты, а Мед, - веско поправляет его Бел, заправляя непослушный локон за ухо. - Хотя, они будут недалеки от истины. Ежевика сухо ей улыбается и прижимает к себе - крепко, надежно и практически нежно - Бьюкейтер закрывает глаза. Темнота внезапно проносится мыслями о чуде; горчит, кислинкой отдает на языке и исчезает - всполохами милых молний, разрушая затишье перед долгожданной тёплой бурей. Белку словно уносит с первым летним бризом; она смотрит на всех собравшихся Путешественников, которые, как в старые добрые времена, вновь вместе - в уютной квартире Медуницы, где потолки непривычно низкие, что трудно дышать, где безумно сильно пахнет пряностями и специями - так, что дышится на удивление легко. Вот только уже без вишнёвого кабриолета Ласточки и её самой - все молчат, а ливень в память о ней поёт темнотой. В тёплой квартире в прохладную ночь Белку бросает в дрожь, но не от холода - она не может перестать смеяться и вечно теребит ремешок неизменных наручных часов - волнуется и смеётся. Смеётся и волнуется. Медуница объявляет о литературном вечере и достаёт две бутылки розового вина; не открывает их, но Бел так неожиданно резко чудится головокружительный, сладкий, мягкий аромат. - Родители всегда грозились мне, что я останусь безработной и буду устраивать литературные вечера у себя в квартире, - и заливается истеричным хохотом - Котли выхватывает у неё бутылку и внимательно читает название; одобрительно хмыкает. Мед встаёт на табуреточку, которая опасно находится рядом с люстрой, и показывает на себя рукой; Бел только тогда замечает, как Медуница выросла и похорошела - мягкие каштановые волосы теперь волнами спадали ей на плечи, придавая очертания и без того выразительному личику, глаза её посинели и стали ещё красивее. - Как видите, я выросла, - Грач тихо смеётся и помогает Рыжинке расставлять фужеры на маленький стеклянный столик. - Собираю моих друзей-неписателей на моей квартире, - обводит рукой помещение и задерживается на Ежевике - он аккуратно открывает первую бутылку - пробка тихо хлопает в тишине, останавливая мгновение. - И пью розовое яблочное вино, - шутливо кланяется хлопавшим непонятно от чего Путешественникам и легко соскакивает с табуретки. Листвичка аккуратно достаёт фотоаппарат, подаренный Белкой ей на семнадцатилетие. Они рассаживаются - Рыжинка раздаёт каждому по бокалу. Белка, до этого ни разу не пробовавшая вино, застывает в странном предвкушении. Ежевика пытается взять её за руку - аккуратно, непривычно - согревая холодную ладонь. Медуница видит это и радостно хлопает в ладоши: - Предлагаю тост! - Может быть, сначала дела? - Грач хмурится, посматривает на наручные часы и слегка постукивает по циферблату. - Нет, тост! - Боже, только не заливай нам опять про испорченные возможности и упущенные шансы, - устало возражает Рыжинка и откидывается на кресло, - в классическом деловом костюме она практически полулежала. Непривычно выглядевшая Рыжинка вполне привычно себя вела. - Я была в прошлый раз слишком пьяна! - Это было всего-то несколько месяцев назад, - замечает Котли и отсалютывает ей фужером; вино нежной жидкостью плескается там, отражаясь в тенях приглушённого света. - Ой, ну тебе-то легко говорить, ты никогда не напивался! Белка тихо смеётся, но прячет улыбку в плече Ежевики, - тот прижимает её к себе, словно ему так комфортнее. Она замечает, что никогда на протяжении тяжёлых трёх недель ни разу не видела выпившего Котли - он никогда не пил чего-то крепче утреннего кофе и всегда был собран - какая-то маленькая деталь не давала ему покоя; была ли эта деталь книгой или его кошмарами - Бел не знала. - Да напивался он, вы что, не помните первый курс? - Грач говорит в своей изысканной, непринужденной манере, вальяжно растягивая слова. Листвичка удивлённо приподнимает брови. - За любовь! - внезапно восклицает Медуница и встаёт - Листвичка фотографирует её и всё также смеётся, когда Мед выпивает весь бокал залпом. - О-о-о, - тянет Рыжинка и заговорщически подмигивает Грачу, - неужели у вас всё решилось, братишка? Котли как-то устало закрывает глаза и глотает усмешку - Белка чувствует, как он напрягается. - Я всегда знала, что они будут вместе! - радостно отвечает Мед и берёт кусочек сыра, - болтает им в воздухе. - Любовью шутит Сатана... - еле слышно шепчет Бел, борясь с желанием стать прозрачной - под тяжелым взглядом Медуницы и рядом с Котли дышать было практически невозможно. - А я вот думаю, что они не проживут вместе долго, - прагматично заявляет Грач, внимательно рассматривая Бьюкейтер - та прячет невидимый румянец сейчас волосами и делает глоток, случайно, не раздумывая над своими действиями. Ощущения от вина раскрываются на языке тёплым солнцем, слегка отдавая медово-яблочным привкусом; вино обжигает горло приятной остротой. - А он хорошо целуется, Бе-ел? - Белка поднимает голову и встречается взглядом с Котли; он еле заметно качает головой из стороны в сторону, но все же улыбается уголком губ - Бьюкейтер видит, как в его глазах пляшут чертенята, хотя это, возможно, блики от мягких ламп, - в помещении слишком приглушённый свет; что-то ей подсказывает, что ему нравится сложившаяся ситуация, но отвечать за неё он не намерен. На помощь приходит Ураган, до этого молчавший: - Да перестаньте вы, на ней и так уже в пору блинчики жарить! Ежевика вопросительно поднимает бровь - незаметно качает головой, легко-легко улыбаясь. Слишком многообещающе улыбаясь. Белка делает ещё один глоток - второй глоток прячет воспоминания куда-то в дальний угол; остаётся лишь настоящее - до боли яркое, пахнущее мёдом и грозой. - Итак. Книга, слова и жёлтый маркер, - перечисляет Ураган, подсаживаясь ближе к стеклянному столику. - И ещё таблетки с наркотиками, - добавляет Котли, кладя книгу перед Путешественниками. - "Вино из одуванчиков", скорее всего, взято из-за того, что мы с Бел познакомились благодаря этой книге. - Означает ли это, что Бел угрожает опасность? Про то, что в опасности и Котли, никто не спросил - все привыкли, что он вечно ввязывается в неприятности. - Думаю, что после таблеток с героином возможно абсолютно всё, - хмыкает Грач - его смешок как никогда уместно звучит в нарастающей тишине; Грач насмехается над ними вместе с судьбой. Котли в который раз проклинает свое родство - прячет исцарапанные руки в карманах джинсов и встает - сидеть на месте просто невозможно. - И сколько тебе прилетело счастливых слов? - "Качели" и подпись от Звездоцапа. Все смущённо переглядываются - понимают, к чему он ведёт. Разорвать книгу означало окончить игру проигрышем. А Ежевика Котли хотел выиграть - доказать всем и каждому, что хоть чего-то стоит. Белка понимает это - на душе внезапно становится грустно от их бессилия. Она встает, аккуратно ступает на мягкий, пушистый ковер, протягивая ему руку; Ежевика усмехается: в её жесте было что-то до безумия трогательное, но в то же время взвешенное и серьёзное. Её глаза светились солнцем. Он принимает руку. - Идиотская книга - единственное, что у нас есть, - зло выдыхает Ежевика - словно извиняется за то, чего не совершал. Молчание так тяжело даётся им - так сильно хотелось хоть что-то сказать, но все понимали, что слова лишь больше усугубят ситуацию. Медуница, сделав ещё глоток вина, наигранно поникшим голосом замечает: - Называть книгу идиотской на литературном вечере - опасно даже для тебя, Котли. Поникший голос необычайно быстро повышает настроение - Белка смеется громко, долго, закрывая глаза - сама не понимает, откуда в ее руке вновь берется бокал с вином. - Раз уж у нас литературный вечер, то предлагаю выбрать предмет обсуждения, - резонно замечает Рыжинка, приподнимаясь - тянет руку к книжной полке и берет первую попавшуюся. Книга с шумом падает на пол, осыпаясь тысячью пылинками. Рыжинка раздосадовано вздыхает: - Ну и кто там свалился нам на голову? - Кажется, это Онегин. Все вновь задаются смехом - только в этот раз более дружным; Белка вновь вспоминает времена Академии - воспоминания приятным теплом разливаются по телу и согревают душу; согревают и улыбки самых близких ей людей. - Не люблю Онегина, - бросает Бел, встречая насмешливый взгляд Грача. - Не любишь всемирную классику? - Не люблю Онегина как персонажа Пушкина, - уточняет Белка - Кто жил и мыслил... - начинает Грач, отворачиваясь к окну, невзначай касаясь руки Листвички. - Тот не может в душе ни презирать людей, - заканчивает за него Ежевика и обращается к Белке - та слегка от него отодвигается - то ли боясь неизбежного приближения, то ли сдерживая себя. - Поведайте же нам, принцесса, чем вам не угодил мистер Онегин? В его вопросе звук шуршащих страниц и пыльные воспоминания, в его вопросе - вязкость гранатового сока и ночная, дрожащая тишина, в его вопросе - кошмарные, темные сны ее одиноких ночей. Белка делает глоток - глубокий и нервный; вино в ее бокале заканчивается. Румянец почему-то на ее щеках гаснет - она бледнеет, становится до безумия прозрачной, словно пытается исчезнуть и раствориться в этом вечере. - Итак, она звалась Татьяной... Ни красотой сестры своей, ни свежестью ее румяной, ни привлекла б она очей, - продолжает Ежевика, слегка наклоняясь вперед. - Она влюбилась, Котли! - Белка недовольно взмахивает руками, ее руки белыми птицами взлетают к хрустальной люстре. - Она боялась его, Бел, - Ежевика пожимает плечами. - Это не было любовью, это всего лишь... - Татьяна была больна Онегиным! - Бьюкейтер сжимает кулачки, вызывая его усмешку. - "Погибну, - Таня говорит, - но гибель от него любезна", - шепчет Белка, опуская взгляд вниз - рассматривает свои руки, дорогой бокал в тонких пальцах и свое прошлое - касается взглядом его израненных рук; - Да неужели? Ее болезнь - это надуманная влюбленность к загадочному социопату? - шепчет он, сокращая расстояния; за окном темнеет, за окном пахнет сиренью и клубникой со сливками. - Ее болезнь - это доверчивость и честность, если хочешь, но никак не влюбленность, - парирует Белка и внезапно замирает - его голос чарует подобно яркой молнии; осознание слишком быстро приходит к ней... - "Мое! – сказал Евгений грозно," - он касается ее руки, шелковым покрывалом кутая мысли - другой перетягивая шею серебряной нитью. - "И шайка вся сокрылась вдруг; Осталась во тьме морозной Младая дева с ним сам-друг; Онегин тихо увлекает Татьяну в угол и слагает, Ее на шаткую скамью, И клонит голову свою, К ней на плечо". - Загадочный социопат? - глухо, хрипло говорит Белка. - Если ты пытаешься сравнить себя с Онегиным, то тщетно, мистер Котли, - откровенно, слишком откровенно врет она. - Из тебя получилась бы никудышная Татьяна, Принцесса, - Ежевика касается ее лица - вновь возвращая румянец, вновь превращая в фарфоровую статуэтку. - Конечно, я ведь не пишу стихов и писем, - слабо улыбается она, стараясь смотреть в его глаза - до безумия темные, тёплые, отливающие нежным янтарем - слишком близко. Комната исчезает - исчезают и низкие потолки, и гроза, и Путешественники - только глупый разговор и ти ши на. - Господи, какая между вами химия! - Белка вздрагивает и резко отстраняется от него. - И это говорю вам я, - Медуница вскакивает, хлопая в ладоши. - Дипломированный биохимик. Да как же вы дышите, когда находитесь рядом? - Котли раздосадовано откидывается на спинку дивана. Белка закашливается. - Ан нет, кажется кое-кто дышать не может,- замечает Грач, неспеша потягивая вино. Белка встречается взглядом с Листвичкой; сестра практически расплывается в улыбке, пряча ее на плече Грача. - Сыр! - внезапно восклицает она, подмигивая Бел. - Точно, сыр! - вторит ей Котли и незаметно, благодарно кивает. - Нож! Несите нож! Нам нужно нарезать сыр, Бел, - он мягко увлекает Бьюкейтер на кухню, аккуратно подталкивая к буфету. - Сыр? - Белка скептически приподнимает бровь, опираясь на столешницу; Ежевика улыбается - так редко, открыто и мягко: - Я говорил, что твоя сестра - чудо? Белка достает сыр, берет нож и пытается нарезать злополучный сыр - но сыр противится, нож соскальзывает и касается пальца. Белка шипит. Касается губами тончайшей царапины, жмурится и резко выдыхает - в губы смеющемуся Котли: - Тебе ничего нельзя доверить, Принцесса. - Да неужели? Может быть, ты любишь меня ненавидеть? - Белка смотрит, как он ловко перевязывает палец, стараясь не думать о его ответе. - Ненавижу тебя любить, Бел Бьюкейтер, - Котли практически целует ее, оставляя на лице удивление и холод, но Вспышка фотокамеры навсегда рушит несостоявшийся момент - на пороге кухни Медуница убегает от злой Листвички и слишком громко хохочет: - Только посмей еще раз прикоснуться к моему фотоаппарату, Медуница Брайан, и я отфотографирую тебя так, что ты... Удивительно, как после пары бокалов вина взрослые становятся народом хуже, чем дети. - Она всегда такая несносная? - спрашивает Белка, рассматривая то, как бинт медленно пропитывается кровью. Ежевика раздраженно сжимает ее руку, мол, не трожь. - Своей несносностью она спасла человека, - на удивленный взгляд Бел он кивает. - Эндрюса. Он пил беспросветно, совершенно жить не мог без виски и пропивал все деньги. Но потом встретил Медуницу и... - С ума сойти. Я и не знала... - Я тоже, пока не познакомился с ним ближе, - Ежевика пожимает плечами и хмыкает. В это время Листвичка наконец отбирает фотоаппарат у Медуницы, а Медуница, заметив заснувшего Урагана... - Она переключится когда-нибудь? - Еще пару бокалов и предметом ее обожания станут Листвичка и Грач, - усмехается Котли и на восклицает: "О господи, да он заснул!", вздохнул: - Самое время спасать мир музыкой, иначе он не вынесет еще одного медового нашествия. Ежевика оставляет мягкий поцелуй на ее щеке и берется за скрипку - вскоре все растворится в звездном вальсе и хрупком воздухе гостиной. *** Обратно они решают отправиться пешком - ночью в Лондоне шумно, холодно и ярко - огонь ночного города ослепляет, мягко отрезвляет и Белка совершенно не чувствует себя напившейся - только до безумия уставшей и спокойной; так странно: вино подарило ей такое забытое спокойствие, легкость и кажется...свободу действий. Дождь заканчивается все также внезапно - в воздухе теперь кружит мягкая духота, но она вовсе не удушливая и приятно согревающая; Белка стряхивает капельки с подвесной качели и садится; Ежевика останавливается рядом и начинает легко раскачивать её; волосы Бьюкейтер искрами тлеющего огня рассыпаются по её плечам. - Мне кажется, что я наговорила столько глупостей, - разворачивается к Котли - тот улыбается ей: - Ничего из того, чего можно было бы стыдиться, мисс Бел. - Ну конечно, - хмыкает она и несколько секунд молчит; качели лениво скрипят под стать ветру, подхватывая тусклый лунный свет; во дворе темно, но совсем не страшно. Эта темнота слишком нежная, чтобы её бояться. - Но ты вовсе не выглядишь... Растекшимся в лужицу, - хихикает от своего сравнения и старается не смотреть на Ежевику; тот на секунду перестаёт её раскачивать, сжимая канат в руке. - Я просто понял, что напиваться - вовсе не решать проблему, Принцесса. Ну и пил я гранатовый сок, - она обиженно складывает руки на груди, но не обижается вовсе - не хочет да и не может. - К тому же, - он начинает раскачивать её сильнее, - Я не вижу смысла напиваться, чтобы забыться на несколько часов, а потом мучиться от похмелья. Белка кивает ему и закрывает глаза; перед глазами солнце, маковое поле и смерть - тихая, насмешливая и практически что ласковая - мягко улыбается ей - тянет руки и практически касается лица. Ежевика замечает это - останавливает качели и наклоняется к Бьюкейтер. От него слишком привычно пахнет яблоками и совсем немного, терпким гранатовым соком. Потом Белке кажутся морские волны - соленые, холодные, пахнущие свободой. - Я хочу на море, - по-детски шепчет она и Ежевика усмехается, тёплой ладонью проводя по её щеке. Качели все ещё скрипят. Забавно, что Белка чувствует себя в безопасности именно в этом злополучном месте. - А ещё спать, да? Идём, я не понесу тебя на руках, - тянет её за руку и Бел очень легко поддается: - Идиот, - Ежевика хмурится, но все же поддерживает её и они медленно направляются к дому; в два часа ночи и окна слишком пустынны - все давно спят. - Но ты ведь влюблена в него, Бел Бьюкейтер, практически уверенно, практически заявляет Котли, но не произносит вслух. Мысль его так и звенит в воздухе, а Бел чудится свежесть океана. Они быстро поднимаются по лестнице, практически не касаясь руками шершавых стен - внезапно становится холодно. Ежевика нарочито долго открывает дверь, пропускает ее вперед и не включает свет в узком коридоре - дверной замок отчетливо щелкает, но Белке кажется, что это замок на ее руке. - Знаешь, я спать не хочу, - коротко говорит она, ловя его поцелуй - тяжелый, но в то же время мягкий и ласковый. - Правда? Завтра ты так точно не будешь говорить, - смеется Котли, слегка отстраняя Бел от себя; их тени отражаются в зеркале изломанными, практически прозрачными, истлевшими - в зале горит невыключенный ночник. - Ты упускаешь редкий шанс, когда я не в себе, - странно усмехается она, обнимая его за шею - Ежевика приподнимает брови, заправляя Белке рыжий локон за ухо; мгновение это длится так долго, что Бьюкейтер кажется, что сгущающиеся облака над Лондоном движутся и то быстрее - захватывая заблудшие души - они кружатся в вальсе, создавая изящное кружево ночи. - Ты-то? Ты всегда не в себе, Бел.