Дор Рикардо

Управляющему забот прибавилось. Теперь, помимо контроля над многочисленной прислугой, надо было следить за оруженосцем соберано. И не приведи Абвении, мальчишке станет хуже. Это будет значить, что он, Хуан, не справился с задачей, не оправдал себя в глазах соберано. А зачем сын надорского мятежника Рокэ Алве – это уж его личное дело. Хочет – на мориске-убийце ездит, хочет – сына убитого им Эгмонта тащит под свой кров. Да хоть ызрагов в столице разводит и морские огурцы вместе с киркореллами. Его, Хуана, дело – помогать соберано. Но, придя наутро в спальню оруженосца, Хуан понял, что ему искренне жаль мальчишку. Тот лежал, бледный и измученный. Сразу видно – всю ночь не спал. - Дор Рикардо, - тихо позвал Суавес. - Что? Голос звучал недоуменно, словно Ричард не понял, как оказался в этой спальне и чего от него хочет старый кэналлиец. - Когда подавать завтрак? - А? Что? Я не голоден. - Так не пойдет, - Хуан подумал, что оруженосец съест все, что надо, даже если придется кормить его насильно. Кончита явилась сама – не стала доверять Розе или Лауре нести завтрак молодому дору. - Ну-ка, дор Риккардо, опробуйте омлет с овощами и грудинку с пряностями. А шадди как вы любите – с молоком или без? Хуан строго глянул на кухарку, но на Кончиту это не действовало. Общими стараниями Ричард поел, выпил сладкий шадди с молоком и почувствовал себя немного лучше. Даже слабый румянец появился на бледных щеках. - Ну, вот и славно, - пропела Кончита, унося поднос, - к обеду сварю суп, пойдет на пользу. Хуан сел на стул возле кровати больного. - Как ваша рука, дор? Болит? - Нет, - ответил Ричард, но это получилось у него совсем по-детски жалобно. . - Пройдет, - мягко сказал Хуан и, взяв забинтованную руку, положил ее на маленькую подушку. Затем налил с пол-стакана из темной склянки, добавил воды. - Пейте, это поможет. Дик вздохнул, выпил, чуть морщась от неприятного вкуса. Весь вид его говорил: - «Никто меня не любит, и все желают моей смерти». Слуга улыбнулся, думая, что у мальчишки все его мысли и чувства на лице написаны. Ричард полежал, по-прежнему держа укушенную руку на подушке, а затем его глаза начали слипаться. Убедившись, что оруженосец крепко спит, Хуан вышел на цыпочках, плотно прикрыв за собой дверь. Два дня оруженосец почти все время спал. Потом дело пошло на выздоровление, и Хуан нашел в библиотеке сборник старых легенд. Книга была написана на талиг. Зайдя к оруженосцу, он положил ее на прикроватный столик. - Это мне? – удивленно спросил Ричард. - Да, дор. Читайте, пока не спится. Вы любите старые легенды? -В Надоре их много, - невпопад ответил оруженосец. Во дворе послышался цокот копыт, и юноша подошел к окну. Алва, как всегда, великолепный, в своем парадном камзоле, гарцевал верхом на Моро. Ричард неуверенно махнул здоровой рукой, но соберано даже не заметил его. От взгляда Хуана не ускользнуло разочарование мальчишки. Когда легенды были прочитаны, управляющий принес оруженосцу книгу об оружии. Обычно она не оставляла равнодушным никого из юнцов. В свое время Паоло держал ее чуть ли не под подушкой во время приездов к дяде. Иллюстрации были нарисованы просто великолепно – прорисованы все завитушки на гардах рапир и шпаг. Следующий день герцог Окделл изучал эту книгу, рассматривал мушкеты и пистолеты. - Когда вы выздоровеете, дор Риккардо, я покажу вам оружейную, - сказал Хуан, видя, какой блеск в глазах появился у юного северянина. - Спасибо, Хуан. И Ричард в первый раз внимательно посмотрел на старого слугу. Но на следующий день соберано потребовал к себе оруженосца. Оказалось, во дворце намечается бал в честь Дня Рождения Её Величества. - Лекарь сказал, еще два дня не стоит ездить верхом, - на всякий случай напомнил Хуан. - Ничего с вашим Ричардом не случится, - отмахнулся соберано, - он же не на Моро поедет, да и в галоп пускаться не будет. Пришлось идти, помогать юноше одеваться, потому что рука все еще не действовала. Слуга принес тазик теплой воды, чистое белье, два полотенца и жесткий коврик, сплетенный из травы. - Давайте-ка я помогу вам, дор. А то соберано ждать не любит. - Я сам, - гневно сверкнул очами мальчишка. - Руку намочите, опять болеть будет, - возразил Хуан и, не дожидаясь позволения, стал обтирать мокрым полотенцем худые плечи и бока оруженосца. «Совсем его не кормили, что ли», - думал он, упорно не замечая пунцовых щек. Наконец, омовение было окончено, и юноша, облаченный в черно-синий колет, глядел на себя в зеркало. Щеки все еще розовели. Хуан провел пару раз щеткой по русым волосам юноши. - Ступайте, соберано ждет. Через некоторое время оба – и Алва и его оруженосец выехали со двора. Баловник шел на полкорпуса позади Моро. Управляющий поглядел им вслед и пошел распорядиться насчет уборки комнаты оруженосца. Аккуратность старого кэналлийца была притчей во языцех среди слуг соберано. Хуан не терпел грязи, и мог провести по подоконнику кусочком корпии, и горе тогда, ежели она станет серой. Ежедневно полы мылись с ароматической солью, окна открывались даже в ветер и холода, чтобы каждая комната проветривалась. Мало кто знал, да пожалуй, никто, кроме самого соберано, в чем был секрет пристрастия Хуана к чистоте. Бывший работорговец до сих помнил трюмы пиратских кораблей, на которых привозили рабов на невольничий морисский рынок. И не выносил запаха, доносившегося из тех трюмов. Давно кануло в прошлое пиратское ремесло отца и братьев Хуана, когда соберано Алваро пожалел младшего и вытащил, можно сказать, из петли. Теперь Суавес, оставшийся один из некогда большого семейства, служил верой и правдой Рокэ, тоже оставшемуся «одиноким вороном». Но отчего в сердце что-то щемит при виде нескладного северного герцога шестнадцати лет от роду? Почему так хочется пригреть этого худющего «жеребенка», взятого соберано неясно зачем. «Совсем, старый дурак, стал сентиментальным», - обругал мысленно себя Хуан и пошел смотреть, все ли в порядке в особняке.