Дор Рикардо

- О чём вы думаете, Ричард? Вы не умеете держаться в седле? - Монсеньор, я… Далее слов было не разобрать – лишь неразборчивое бормотание. Хуан, только что устроивший нагоняй для очередных служанок-хохотушек, что мыли полы кое-как, пошёл во двор встречать соберано и его оруженосца. Они возвращались из военного лагеря, что был расположен неподалеку от Мерции, и сегодня там был карнавал. Наверное, соберано решил развлечься и заодно проехать по улицам городка, украшенного в честь Карлова Дня. Чего испугался Баловник, и как он сбросил своего седока, оставалось лишь гадать. Не расспрашивать же самого соберано. Пако тем временем увел Моро, а Хуан помог спешиться Дику, который при неосторожном движении зашипел от боли. - Осторожно, дор Рикардо. Я провожу вас. Алва, стоящий на крыльце, взглянул сначала на оруженосца, потом – на своего домоправителя. Странно – но в синем взгляде не было насмешки. - Хуан, как там ванна? - Уже готова, соберано, - с достоинством ответил тот, - и для вас. И для дора Рикардо. - Хуан, не надо мне помогать, - упрямо твердил Дик, - я могу помыться сам. - Как скажете, дор, - отвечал старый слуга, помогая юноше вытереть больной бок полотенцем. На возражения он попросту не обращал внимания. Вскоре Ричард лежал в кровати, а лекарь – тот самый, что делал оруженосцу перевязки после лечения Алвы, - осматривал пострадавший бок. - К счастью, переломов нет, - сказал он, - сильный ушиб, но через пару дней пройдет. Что случилось, дор? - Баловник понес, - ответил Ричард, словно этим объяснялось все, - и налетел на стену дома. - Понятно, - кивнул врач, - лучше поделать компрессы с настойкой красноголовки. Скорее оттянет боль. - Сделаю. И Хуан, тщательно не обращая внимания на покрасневшего юношу, задрал ему рубашку, чтобы положить компресс. - Так и лежите себе, дор Рикардо. Вам не холодно? Дик, у которого одеялом были прикрыты лишь ноги, едва кивнул и уткнулся в подушку. «Как же унизительно, - думал он, - вот так валяться, полуголым, в задранной на шею рубахе и с компрессом на весь бок». Но настойка помогла – боль ушла, а наутро сошла и опухоль, оставив лишь огромный синяк. Алва выслушал от Хуана о самочувствии оруженосца, рассеянно кивнул и уткнулся в письма. Ричард привык к нему, Хуану Суавесу – старик это понял, когда юноша стал встречать его искренней улыбкой. Пока Алвы не было в особняке, Хуан проводил достаточно времени с юношей. Расспрашивал о Надоре, о Лаик, о прочитанных книгах, которые приносил из библиотеки. В свою очередь, рассказывал о том, что было бы интересно северному мальчишке – о Кэналлоа, о море и звездах, показывал карту звездного неба и объяснил, как по звездам находят путь моряки. Так они часто беседовали, и Хуан понял, что привязался к оруженосцу, что сероглазый худенький Повелитель стал для него кем-то очень важным. Но, разумеется, домоправитель держал свои мысли при себе – о них догадывалась разве что Кончита. Но пухлая веселая кэналлийка ничего не говорила – разве что готовила менее острые блюда для Ричарда, да пекла чаще сдобные булки и пироги с сушеными абрикосами. Хуан украдкой улыбался, глядя, как после тренировок с соберано оруженосец с жадностью поглощает все эти вкусности. Он уже знал, что в Надоре ничего вкуснее вареных овощей и овсянки на воде пробовать ему не приходилось. Порой серые глаза вспыхивали праведным гневом, кулаки сжимались, и весь мальчишка становился похож на неукрощенного дикого жеребенка. Тогда Хуан вспоминал Моро в столь нежном возрасте. - Вы не смеете смеяться надо мной! – выкрикивал он в лицо Ворону. - Юноша, я смею все, - небрежно бросал Ворон, и, развернувшись, уходил с фехтовальной площадки, оставив разгневанного Ричарда в одиночестве. Хуан сказал, что в одиночестве лучше не бродить по столице, тем более, ночью. Но сейчас только вечер, да и идет он не один, а с кузеном, и не просто шататься, а поужинать в «Солнце Кагеты». В «Острую шпору» лучше не ходить, раз там можно наткнуться на Эстебана и его прихвостней, от которых не было покоя еще в Лаик. Но может, сегодня судьба будет более благосклонна? Увы, судьба повернулась не тем местом к Повелителю скал. Едва они с кузеном заказали мясо и бутылку кагетского, в дверь вошел Эстебан собственной персоной. - Герцог Окделл, какая встреча! Улыбка «навозника» напоминала оскал Изначальной Твари – весьма довольной собой Твари, что собралась закусить незадачливым вепрем. - Если сейчас у вас нет никаких неотложных дел, я предлагаю после ужина переместиться в «Руку Судьбы» и сыграть в кости. Он и его друзья выжидали – откажется ли Окделл, и тем самым выставит себя посмешищем, или же согласится. - Я не против скоротать вечер за костями, - ответил Ричард. - Ты с ума сошел? – зашипел Наль, - подумай, откуда у тебя деньги. В Надоре голодают, матушке и сестрам порой нечего есть, а ты садишься играть с «навозником». Подумай, эр Ав… Дик зажал ему рот ладонью. - Ты еще попроси ликтора прочесть все это на королевской площади, - ответил он тихо, - я сам решаю, с кем играть и что делать. - Я старший, и я запрещаю тебе. - Сударь, - Эстебан оказался возле их столика, - я бы советовал вам уходить подобру-поздорову, а герцог Окделл останется с нами. Мы учились вместе, так что можете быть уверены – своего бывшего однокорытника мы не дадим в обиду. - Я не нуждаюсь ни в чьей защите, - высокомерно произнес Дик, - но ты, Наль, можешь идти. Я не стану задерживаться долго. Он и правда, не задержался, очень быстро упустив всю наличность, а после поставив на кон Баловника и проиграв его. - Вы еще можете отыграться, - подсказал Северин. - Да? И что мне ставить? Шпагу или кинжал? - Ни то, ни другое. Ваше кольцо. После, в случае проигрыша, вы легко сможете выкупить его. Наверняка, устами Заля говорил сам Леворукий. Ричард проиграл фамильный перстень Скал. - Увы, Дева Удача почему-то сегодня на моей стороне, - усмехнулся Эстебан, - вам придется добираться до дома пешком. Впрочем, я тоже бываю добрый – верну вам неказистого конька просто так. Не ездить же на нем. Приятели услужливо загоготали. - Но вот кольцо останется у меня. Я не согласен ни продавать его, ни ставить на кон. Фамильный перстень с карасом был велик Эстебану – падал со всех пальцев, кроме большого. На него и надел кольцо «навозник», повертел рукой, любуясь игрой света на гранях караса. - Не носят же кольца на большом пальце, - вырвалось у Ричарда. - А я буду, - беззаботно ответил Эстебан, - должен же кто-то вводить новую моду в Талиге. Делать нечего – надо было возвращаться домой. Дик ехал на Баловнике, которого «великодушно» вернул ему маркиз Сабве и думал, кто может помочь – хотя бы советом.