Чего хочет сердце

       Гермиона Грейнджер не была счастлива. Не только по той причине, что и другие обитатели Норы. Сегодняшним субботним утром она обнаружила себя более несчастной, чем когда-либо, а всё из-за одного волшебника.        "Что он делает сейчас?" - думала она, отправляясь в комнату Рона, чтобы в третий раз попытаться его разбудить.        Объектом беспокойства Гермионы был не кто иной, как её лучший друг Гарри Поттер. Она была уверена, что беспокоится не зря. Гермиона видела, что он не в порядке, а пропасть между ними стремительно растёт. - Не только в том смысле, что мы не видимся, - пробормотала она себе под нос, одеваясь.        На самом деле, большую часть понедельника Гарри провёл вместе с ней и Роном, однако всё уже было далеко не так, как раньше. Они изменились и повзрослели за время войны. Гарри, как казалось Гермионе, повзрослел больше остальных. В то время как все они смеялись над шутками Рона, глаза Гарри оставались холодными и безразличными. Гермиона заметила, а Рон, как обычно, не придал подобному значения.       Она не могла ничем помочь, только чувствовала: Гарри кардинально меняется. Гермиона сочла, что всему виной своеобразные эмоциональные послевоенные американские горки. Гарри не то из потребности помогать другим, не то из чувства вины посещал похороны погибших в войне, навещал пострадавшие семьи, тем самым пробуждая в памяти образы тех, кто ушёл. Несмотря на то, что он пытался всё скрыть, Гермиона видела, как сильно это бьёт по его состоянию. Она знала его семь лет и понимала порой даже лучше, чем он сам.       Гермиона ожидала, что Гарри станет намного более замкнутым после похорон Криви, однако этого не произошло. Напротив, он был улыбчив и словоохотлив во время своего визита в Нору в понедельник.       "Тогда почему меня не оставляет чувство, что не всё в порядке? - спрашивала она себя. - Хотя кого я обманываю. Я люблю его, потому и беспокоюсь так сильно".       Слишком рациональный ум подсказывал, что всё именно так: она не находит себе места, потому что Гарри очень много значит для неё.        Любовь к лучшему другу стала поразительным открытием во время финальной битвы. Когда она боролась с Беллатрисой Лестрейндж и в какой-то момент начала слабеть, будучи уверенной в своей смерти, всё, о чём могла думать Гермиона - это о том, что ей нужно увидеть Гарри в последний раз. Непреодолимое отчаяние накатило на неё из-за невозможности сказать: "Прощай". Она поняла, что любит этого незадачливого очкарика. К счастью, Джинни и Молли Уизли прибыли как раз вовремя, чтобы победить ведьму, которая погубила столько людей.        В тот момент она также пообещала себе, что обязательно расскажет Гарри о чувствах, если оба переживут войну. Хотя бы однажды она должна послушать своё сердце, а не голову. Она лишь боялась, что Гарри не испытывает к ней ничего подобного. Это разрушило бы самую крепкую дружбу, которая когда-либо была у юной волшебницы.        Вот почему она так беспокоится. Потому что любит.        Гермиона уже рассказала Рону о своём беспокойстве насчёт Гарри. - Дай ему немного времени, и он придёт в себя. Он всегда так делает. Ему это нужно, особенно если ты права, и Гарри чувствует себя виноватым. Рано или поздно он придёт и всё тебе расскажет. А потом мы пойдём играть в квиддич, и он будет, как огурчик, - ответил Рон.       Гермиона очень хотела верить в это, но волнение всё росло и росло вместе со страхом, что после войны она потеряла того, кто всегда был рядом, но любовь к которому она осознала слишком поздно. Тот факт, что Гарри предпочёл остаться на площади Гриммо, вселил в Гермиону ещё большую уверенность в своей правоте. Эта вынужденная разлука с Гарри не шла ей на пользу. Она оказалась в затруднительном положении: самой отправиться на площадь Гриммо и притащить Гарри в Нору силой, или же дождаться, пока он придёт сам на собрание. Судя по всему, он говорил с мистером и миссис Уизли о том, чтобы провести совет, состоящий из нескольких близких друзей и самих Уизли, в эту субботу. - Подожду до вечера, а потом добьюсь остаться с ним наедине, чтобы поговорить, - сказала она сама себе, ощущая лёгкий румянец на щеках.        День прошёл на удивление быстро, хотя это, наверное, благодаря Молли Уизли, которая каждому нашла занятие. Несмотря на то, что планировалось лишь небольшое собрание, она настояла на том, что дом должен быть чист сверху донизу, а сад - находиться в идеальном состоянии. Там же, на улице, были поставлены и столы, так что ужин собирались провести на свежем воздухе. Молли не знала точно, сколько будет людей, и хотела быть уверена, что места хватит всем, а в доме могло быть тесно.        Гермиона накрывала на стол вместе с Джинни, когда подняла голову и увидела Луну Лавгуд, которая входила в ворота вместе с Невиллом Лонгботтомом. Она торопливо поставила тарелку на стол и направилась к ним, чтобы поздороваться. - Привет, Луна, Невилл. Вы на собрание, как я понимаю? - Привет, Гермиона, - дружелюбно улыбнулся Невилл. - Надеюсь, мы не слишком рано? Гарри сказал, нам нужно быть тут, - он огляделся в поисках друга. - Не знаю насчёт точного времени. Гарри был довольно скрытным. Мы даже не знаем, для чего он решил собрать нас всех, - сообщила Гермиона. - Он сам ещё не здесь. - Да, я знаю, - мечтательно заявила Луна, глядя куда-то в сторону. - Я не вижу никаких нарглов, а они, как правило, всегда рядом с Гарри. Может, он носит ожерелье, которое я ему дала?        Гермиона, удивлённо моргнув, посмотрела на подругу, не зная, как стоит на это отреагировать. - Так вы говорили с Гарри? - спросила она, наконец, у Невилла. - Как он?        Невилл кивнул. - Да, он приходил к нам в среду. Бабушка была так взволнована. Она всегда говорила, что мне нужно больше друзей. А Гарри ей понравился. Я имею в виду... как и любой из вас. - Он пригласил вас обоих в поместье Лонгботтомов? - спросила Гермиона, покосившись на когтевранку. - Луна? - Ах, да! Тогда же он спросил и у меня. Я была у Невилла, когда пришёл Гарри. Он показывал мне теплицы. Невилл, не Гарри, - с тёплой улыбкой пояснила Луна, посмотрев на Невилла, уши которого стремительно покраснели. - Это просто удивительно. Стоит поговорить с папой, чтобы у нас появились такие же. - Да, - Гермиона пыталась не засмеяться, глядя на смущённого Невилла.        Луна и Невилл - это так странно, однако, как выяснилось, вполне гармонично. Оба были друзьями Гермионы, и она очень хотела, чтобы они были счастливы. Если что-то и нужно людям, пережившим войну, так это немного счастья в жизни. - Да... Они такие просторные. Невилл оказался просто замечательным хозяином, показывая мне всё, - продолжала Луна, не замечая покрасневшего волшебника рядом. - Но так как приехал Гарри, нам пришлось прервать экскурсию. Ты ведь покажешь мне остальное? - она повернулась, посмотрев своими огромными глазами на Невилла.       Тот опустил голову, пытаясь скрыть пылающие щёки. - Ко... конечно, Луна, - наконец, сказал он. - В любое время.        Невиллу очень нравилась Луна, однако его смущала её привычка говорить не самые подходящие вещи. Луна широко улыбнулась, заставив Невилла ощутить дрожь в коленках. - Как видишь, Гермиона... - сказала Луна, повернувшись к подруге. - Гарри пригласил нас обоих одновременно. Это было так мило с его стороны, но я уверена, что папа был бы не прочь увидеться с Гарри ещё раз. - Ага, - кивнула Гермиона, пытаясь понять, когда эти двое начали проводить время вместе. - Мы можем помочь? - спросил Невилл, пытаясь сменить тему разговора подальше от своей теплицы и от того, что они с Луной там делали. - Это было бы чудесно, - ответила Гермиона.        Она вместе с Луной присоединилась к Джинни, чтобы помочь ей расставить тарелки, а Невилл отправился в дом, чтобы помочь парням доставить стулья к столу. В кратчайшие сроки всё было готово, не хватало только Гарри.        Тем временем ворота открылись, и внутрь вошла женщина с маленьким ребёнком на руках. Девушки направились поздороваться с Андромедой Тонкс и Тедди Люпином. Малыш Тедди, казалось, был поражён тем, сколько вокруг людей, а его волосы отливали голубым. - Миссис Тонкс, - Гермиона была немного удивлена тому, что Андромеда тоже приглашена. - Можно мне его подержать?       Она быстро вытерла руки о джинсы, чтобы убедиться в их чистоте. - Пожалуйста, зови меня по имени. Чувствую себя совсем старой, когда ко мне обращаются "миссис Тонкс", - сказала Андромеда и передала ребёнка в руки Гермионы. - Почему бы и нет, он же твой крестник. Я ожидала увидеть ещё и Гарри. Я знаю, Дора и Римус хотели, чтобы вы оба занимали важное место в жизни Тедди. Моя дочь была высокого мнения о вас обоих. - Он такой милый, - Гермиона ворковала с ребёнком, пока Луна и Джинни стояли рядом, играя с рукой Тедди. - Я знаю, Гарри будет проводить с ним так много времени, как только можно. Он всегда хотел семью.        Андромеда наблюдала за тем, как волосы Тедди меняют свой цвет и становятся точь-в-точь, как у Гермионы. - Ты ему нравишься, - заметила она. - Тедди сделал то же самое, когда Гарри держал его. И не менял цвет волос весь день. Думаю, они уже связаны друг с другом. - Вы виделись с Гарри? - спросила Гермиона, отвлекаясь от хихикающего ребёнка. Хотя она была весьма удивлена этим, Гермиона понимала, что так и должно быть. Семья всегда очень много значила для Гарри, особенно после того, как он потерял свою. - Когда? Как он? - Он провёл с нами весь день во вторник, - ответила Андромеда. - А затем зашёл ненадолго вечером в четверг. Мне показалось, он был очень занят. Но он всё же остался и уложил Тедди спать. Из него выйдет отличный отец!       На этот раз Гермиона не удивилась. Во время их долгих разговоров в палатке во время охоты за крестражами Гарри признался, что хотел бы иметь большую семью и самому воспитывать своего ребёнка, что не получилось у его родителей. Но также Гарри беспокоился, что у его детей не может быть нормальной жизни из-за внимания общественности и прессы. А Гермиона сказала, что он просто должен делать то, что хочет - быть хорошим отцом. - Конечно, так и будет, - сказала Джинни, принимая Тедди в свои руки. - Гарри настолько любящий и бескорыстный, что любой ребёнок будет счастлив рядом с ним. Но мы должны убедиться в том, что тот, с кем он захочет связать свою жизнь, будет любить по-настоящему. Знаете, вокруг так много девиц, которым нужны только деньги.       Луна оторвала взгляд от Тедди и удивлённо посмотрела на Джинни. - Я думала, ты хочешь быть единственной женщиной в жизни Гарри, - сказала она, а после принялась снова строить рожицы Тедди. - Когда-то. На самом деле, я не думаю, что Гарри нуждается во мне. Я похожа на его маму, вот и всё! Ему нужна та, кто будет видеть в нём именно Гарри, а не победителя Волдеморта, - Джинни посмотрела на Гермиону. - Кто-то вроде тебя. - Меня? - Гермиона отступила на шаг под взглядами Джинни и Луны, чувствуя, как стремительно краснеет. - Но он мой лучший друг! То есть... я люблю его, я забочусь о нём. И он заботится обо мне тоже. Это ведь Гарри. Но... но я бы... никогда... - Мы не сказали, что это должна быть ты, Гермиона, - заявила Джинн, усмехаясь. - Хотя половина школы уверена, что знает, как вы проводили время в той "палатке нежностей" в лесу. - Мы никогда! Гарри, конечно, был джентльменом. Он не думал обо мне в этом смысле! То есть... он знает, что я девушка и всё такое, но... Гарри никогда бы... не сделал этого. - На самом деле, это отличная идея! - тут же подхватила Луна. - У вас прекрасные отношения. Папа всегда говорил, что если ты можешь жениться на своём лучшем друге, ты должен сделать это. Если бы твой лучший друг был девушкой, это стало бы проблемой... - рассеянно размышляла она. - Немного неловко. Мама и папа были лучшими друзьями. И они были очень счастливы, когда поженились. - Наберись своей гриффиндорской смелости и сделай первый шаг, Грейнджер, - триумфально объявила Джинни. - Если ты будешь ждать слишком долго, кто-то другой может понравиться Гарри. - Я... уверена, есть много замечательных девушек, которые могут понравиться Гарри, - сказала Гермиона, чувствуя, что совершенно покраснела.       Одно дело - самой мечтать о Гарри, а другое - обсуждать это с другими. Она ведь ещё даже не сказала ему о своих чувствах! - Надеюсь, всё встанет на свои места, - произнесла Андромеда. - СМИ должны дать ему возможность спокойно прожить свою жизнь. Этот мальчик заслуживает немного счастья после того, через что ему пришлось пройти.       Молли Уизли вышла из задней двери Норы, а за ней выплыли подносы, миски, кувшины и тарелки с едой и напитками. - Гарри ещё не пришёл? - с тревогой спросила Гермиона, надеясь, что просто не заметила, как он вошёл. - Уверена, он скоро будет, дорогая, - ответила Молли, повернувшись к Гермионе после того, как вся посуда заняла свои места на столе. - Он попросил нас собраться и, как хороший мальчик, не должен заставить долго себя ждать.       Все находились в ожидании Гарри, когда тишину нарушили хлопки. В мгновение ока на лужайке возникли силуэты дюжины авроров, которые тут же заняли оборонительные позиции. Мужчины и женщины окинули всех присутствующих внимательными взглядами, и только потом один из них послал патронуса.        Артур Уизли сделал шаг вперёд, чтобы переговорить с кем-нибудь из авроров, когда снова послышался хлопок, и в центре полукруга, который образовали авроры, возникла фигура рослого мужчины в хорошем костюме. Рядом с ним, неся под мышкой пергамент, появился гоблин из Гринготтса.       Старший Уизли замер от удивления. - Министр Бруствер?

***

      Рэгнок внимательно смотрел на Гарри со своего места за столом. - Это последнее, мистер Поттер, - сказал он, указывая, где нужно расписаться.        Гринготтс получит большую прибыль от этой сделки, что поможет покрыть некоторые расходы на ремонт банка после его ограбления. Хороший день для Рэгнока.       Гарри быстро просмотрел документ взглядом, уверенный в том, что если бы какой-то пункт нарушал его требования, он бы заметил. - Благодарю вас, сэр, - кивнул Гарри, поставив последнюю подпись. - Вы проследите за тем, как будут исполняться пункты договора? - Гринготтс будет внимательно следить за этим процессом, - заверил его Рэгнок, собирая документы, а затем протянул пергамент другому волшебнику, сидевшему рядом. - После того, как вы подпишите это, министр, соглашение станет нерушимым.       Кингсли Бруствер неохотно придвинул к себе пергамент. - Гарри, ты уверен? - поинтересовался он. - Я думаю, есть и другие способы.       Кингсли узнал о решении Гарри почти неделю назад, получив официальные бумаги от секретаря королевы. Для него было ужасно осознавать, к какому концу всё пришло. Несчастному мальчику пришлось пойти на крайние меры.       Гарри лишь коротко кивнул. - Да, министр. "Придира" и "Ежедневный Пророк" расскажут всё в завтрашнем выпуске, в то время как меня уже не будет, - ответил он, наблюдая, как Кингсли разочарованно вздыхает и подписывает пергамент. - Очень хорошо. Теперь всё в порядке. Мистер Поттер, когда бы вы хотели пройти процедуру? - поинтересовался Рэгнок, который ещё утром убедился, что для этого всё готово. - В любое время, - с деланной улыбкой ответил Гарри, а потом встал и протянул руку Кингсли. - Благодарю вас, сэр, за то, что вы сделали и сделаете. Присматривайте за ними. Я знаю, в первое время им будет трудно принять всё. Надеюсь, когда-нибудь они смогут понять, что это был единственный выход. - Я буду заботиться о них по мере своих возможностей, - Кингсли встал следом и пожал руку Гарри. - Жаль, что я больше ничего не могу сделать для тебя, Гарри. Мы перед тобой в неоплатном долгу, и я чувствую, что это неправильно. То, что это конец. - Возможно, - согласился Гарри. - Но это лучше, чем то, что остаётся. Я не хочу, чтобы всё продолжалось так, как сейчас. Никогда. Я думаю, что сделал достаточно, сэр. Я заслужил это. Если не сейчас, то потом уже не будет возможности.       Кингсли ничего не мог возразить этому, поэтому пришлось просто кивнуть. - Следуйте за мной, мистер Поттер, - сказал Рэгнок, поднимаясь из-за стола и направляясь к двери. Они с Гарри прошли несколько коридоров, сделали несколько поворотов и проехались на лифте вниз, глубоко под землю. - Вы будете первым волшебником, который увидит этот обряд в действии. - Но я ничего не запомню, - ответил Гарри с лёгким смешком.       Странно, но теперь, когда время пришло, он уже не волновался. Этот ритуал изменит его жизнь. Это был его выбор, а Гарри просто хотел, чтобы всё поскорее закончилось. Он устал, очень устал, и эта усталость сильно давила на него. Чувство вины и стыда никогда не дало бы ему расправить плечи.       Гарри сожалел только об одном, и имя этому сожалению - Гермиона Грейнджер.       "Я люблю её, - просто признался он самому себе. - Всегда любил, наверное. И я не могу подвергнуть её такому наказанию. Что, если бы мы поженились и завели детей? Пресса и общественность не позволили бы нам жить спокойно. Никогда. Любые достижения Гермионы заставляли бы людей шептаться, что всё это из-за того, что она миссис Поттер. Если бы она получила место в Министерстве Магии, люди бы решили, что это из-за того, что она миссис Поттер. Люди бы постоянно пристально следили за нами и нашими действиями. Ни минуты покоя. Нет, я не хочу для неё такой жизни!"       На следующий день после победы над Волдемортом Гарри пришёл к выводу, что для него война не закончится никогда. Он боялся жизни из-за того, что оказалось чем-то большем, нежели просто шрам на лбу в виде молнии. Часть души Волдеморта была в нём. Многих людей это бы напугало.       Волдеморт будто был в нём. Гарри чувствовал ответственность за смерти всех, кого убил Тёмный Лорд.       "Я должен был добраться до крестражей раньше. Должен был убить Тома прежде, чем он напал на Хогвартс. Родители Тедди были бы живы, как и Колин, и Лаванда", - какая-то часть Гарри, более рациональная, понимала, что это неправильно, однако сны, что снились ему каждую ночь, говорили об обратном. Во снах Гарри видел своё бездействие, а потом лица погибших, как бы спрашивающих, почему он не спас их. Многие лица он даже не узнавал, но всё равно чувствовал ответственность за их гибель.        Сердце Гарри подсказало, как будет лучше для Гермионы и для всех остальных. - К сожалению, вы правы, мистер Поттер. Подозреваю, это одна из причин, по которой вам согласились помочь, - сказал Рэгнок, отвлекая юного волшебника от печальных мыслей. - Совет гоблинов решил, что это безопасно, так как все ваши воспоминания будут удалены и заменены новыми, а не часть их. Таким образом, нет никакой возможности, что вы вспомните хоть что-нибудь. Когда мы закончим, вы будете думать, что гоблины - это те создания, о которых рассказывается в маггловских фантастических романах.       Однако Рэгнок знал, что основной причиной было нечто иное: хоть как-то помочь спасителю всего волшебного мира, чьё сердце оказалось разбито, а психика - подорвана.       Они довольно быстро добрались до помещения, где должен был проводиться ритуал. Там Гарри сменил волшебное одеяние на маггловскую одежду и лёг на какой-то большой камень. Пол в помещении был покрыт какими-то странными рисунками. Должно быть, древние руны или что-то в этом духе. - Я не забуду, что вы для меня сделали.        Рэгнок провёл рукой над головой Гарри, погружая того в глубокий сон. - Боюсь, вы ошибаетесь, - ответил он с печальным вздохом, прежде чем развернуться и покинуть помещение. Ему понравился этот волшебник, вопреки распространённому мнению о том, что гоблины любят лишь себе подобных. После завершения ритуала настоящие воспоминания Гарри должны быть уничтожены, согласно договору между ним и Гринготтсом.        За спиной гоблина маги шагнули вперёд, начиная своё дело, прежде убедившись, что помещение хорошо защищено от постороннего вмешательства. У головы Гарри положили три заговорённых камня - по одному у макушки и ушей. Трое магов негромко начали скандировать неизвестное простым волшебникам заклинание. Руны на полу замерцали и теперь отливали жёлтым цветом, который осветил всё помещение. Когда загорелись все руны, один из магов отделил большой рубин от своей одежды, и камень приземлился прямо на лоб Гарри.        Рубин начал светиться, впитывая в себя все воспоминания молодого волшебника, и вскоре ничего не осталось. Затем этот камень заменили другим, который должен был дать Гарри иные воспоминания.        Новое имя, новая личность, новая жизнь. Прекрасное детство, любящие родители и множество счастливых воспоминаний. Конечно, в его новой жизни не всё было идеально. Мать умерла от рака, когда Гарри был подростком, а вслед за ней ушёл и отец от сердечного приступа. С остальными родственниками он не в таких близких отношениях. В остальном же Гарри ничем не отличался от большинства современных подростков. Его жизнь была более-менее такой, какой хотел он, но в которой ему было отказано. Гарри получил то, что всегда хотел дать ему Альбус Дамблдор, но не имел такой возможности, - нормальное детство.