Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       Маркус, наконец, расстегнул все пуговицы пальто и снял испорченную вещь. Мелочь, но неприятно. Куда больше его беспокоила ноющая спина, ушибленная в результате падения, и письмо, полученное в Хогсмиде.       — Полагаю, вы в курсе ситуации в Министерстве, миссис Поттер?       Настроения юлить и начинать издалека у Маркуса не было, поэтому, едва они вышли за пределы холла, он сразу перешёл к сути. Женщина коротко кивнула - от былой растерянности не осталось и следа, теперь она подобралась, словно Маркус угрожал её дорогому сыну или ещё что-то в этом духе. Как будто быть слизеринцем - это преступление!       — Имеете в виду выборы?       Выборы. Одно слово. Сомнений почти не оставалось, эти выборы превратятся в откровенный фарс, а ведь формально до начала министерской гонки оставалось ещё по меньшей мере полгода.       — Не только.       Они остановились в нише у окна в одном из многочисленных коридоров, которыми никто никогда не пользовался.       — Дело скорее в том, кто будет участвовать в выборах. — Маркус многозначительно помолчал. — Уже сейчас ходят слухи, но, что важнее, уже предпринимаются действия. Лорд Гонт имеет обширную поддержку в Министерстве среди самых значимых политических фигур. Сегодня мне стало известно о том, что он намеревается ужесточить некоторые законы.       — Он ещё не Министр.       Лили Поттер стояла, скрестив руки на груди, и на лице её явственно читалось неудовольствие. Зелёные глаза почти метали молнии, но это не могло бы подействовать на лорда Гонта, будь он здесь, и, конечно, никак не влияло на Маркуса.       — Ещё нет, — согласился инспектор. — Но он намеревается им стать. А теперь его активно поддерживают моя начальница и наш дорогой нынешний Министр.       Миссис Поттер скривилась и нетерпеливо постучала каблучком по каменным плитам коридора. Разумеется, она понимала, что при такой поддержке уже теперь лорд Гонт легко протащит любой закон и, конечно, понимала, что амбициозная садистка Долорес Амбридж никогда не встанет на сторону слабого.       — Мистер Флинт, зачем вы мне это говорите? — прямо спросила миссис Поттер. — Я не поверю, что вы хотите мне помочь, да мне и не нужна помощь. Что я могу вам предложить и что получу взамен?       Маркус с трудом скрыл усмешку. Как неизящно и как сильно это всё упрощает.       — Мне нужно, миссис Поттер, чтобы вы убедили вашего мужа поддержать одного кандидата. Нынешняя деятельность для лорда Гонта всего лишь разминка, но если он получит власть... — Маркус пожал плечами, глядя как гордая ведьма перед ним едва видно зябко поёжилась. — Ведь вы встречались с ним, верно?       — Да, — с неудовольствием кивнула женщина, — ещё до того, как он получил свой титул, я встречала его на банкете в Министерстве. Тогда он ещё звался мистер Риддл, но был весьма конкретен в своих взглядах на важность чистоты крови. Кого мой муж должен поддержать?       — Не только ваш муж, вы сами. Вы, миссис Поттер, тоже обладаете определённым весом.       Волшебница никак не отреагировала на эти слова, она бдительно осмотрела коридор, убеждаясь, что никто не подслушивает.       — Кто ваш кандидат и почему поддержать нужно его?       — Мистер Диггори.       — Амос?       — Нет, разумеется, нет, — на лице у миссис Поттер было такое потерянное выражение, что Флинт почти расхохотался. — Его двоюродный брат, Бенедикт Диггори, он не так давно вернулся из Франции. Амос никогда политикой не интересовался, а вот Бенедикт получил бесценный опыт, пока был нашим представителем при Французском министерстве. Ему уже обеспечили свою поддержку несколько весьма значительных фигур, которые пожелали остаться неизвестными.       — Полагаю, я могу рассчитывать на то, что и наши имена останутся неизвестными?       — Разумеется, — Маркус кивнул. — Всё, что от вас требуется, убедить как можно большее количество людей выступить в пользу мистера Диггори, когда придёт время, а он в свою очередь обязуется поддерживать либеральный курс и проведение реформ.       Миссис Поттер снова простучала каблучком и чуть наклонила голову на сторону. Она долго рассматривала Маркуса, раздумывая, и молчала. Едва ли ей это всё было вовсе безынтересно, в конце концов, даже будучи женой чистокровного мага, она оставалась маглорожденной. Конечно, миссис Поттер была далека от политики, но её муж частенько высказывался на заседаниях Визенгамота, да и вообще был весьма активным членом общества с обширными связями в Министерстве. Новая авантюра должна прийтись ему и Блэку по душе.       — Какая вам выгода, мистер Флинт? — спросила миссис Поттер. — Вы чистокровный, и вам ничто не угрожает.       Маркус как можно равнодушнее пожал плечами.       — Мне не будет никакой выгоды, если начнётся геноцид.       Миссис Поттер явно ждала более внятного ответа, но давать его Маркус не собирался. Его не было.       — Почему мистер Диггори выбрал вас своим агентом? Почему не занимается этим лично?       — Он и занимается этим лично, но пока он не имеет возможности показаться открыто, потому и просил меня переговорить с вами. Я не единственный его агент, как вы выразились, но, скажу без ложной скромности, у меня больше возможностей, чем у остальных. Как вы сказали, лично мне ничто не угрожает. При любом возможном раскладе.       Миссис Поттер только фыркнула тихонько. Она уже не смотрела на Маркуса, как на неведомого зверя.       — Так вы согласны?       — Разумеется. Предоставьте мне план кампании мистера Диггори, и я всё устрою.       2       Остаток дня инспектор Флинт провёл в своих комнатах, лёжа на кровати и невидящим взглядом просматривая какую-то книгу. Письмо, полученное им в Хогсмиде, было от Амоса Диггори, который предупреждал об активной деятельности лорда Гонта. Нового в этом было немного, Флинт об этом знал - в конце концов, Амбридж была ярой сторонницей Гонта.       Вообще говоря, Том Риддл удивительно долго тянул с активными действиями. А ведь ещё отец Маркуса, учившийся с Риддлом на одном курсе, был уверен, что тот нацелился на высший пост. Но нет, сначала Риддл колесил по Европе, встречаясь с самыми разными людьми и изучая темнейшую магию. Потом, вернувшись в Британию, сколотил коалицию чистокровных магов, противников маглорожденных и блюстителей традиций. Он долгое время ничего не предпринимал, только ведя учёные диспуты, печатая статьи, выступая кое-где на конференциях с историческими докладами, рассматривающими жизнь и деяния Салазара Слизерина, которого он называл своим предком, то анализировал Статут Секретности, то говорил о законах наследования магии, используя при этом доводы магловской генетики и родовые древа чистокровных семейств. Результат не заставил себя ждать - о нём заговорили. Совсем недавно Риддл с помощью Малфоя добился того, что ему вернули девичью фамилию матери и даже назвали лордом, отказав, впрочем, признать его прямым потомком Слизерина. После этого Риддл объявил о том, что собирается побороться за кресло Министра и начал понемногу расширять свою коалицию, теперь ориентируясь на тех, кто имел вес в Министерстве. Сегодня Риддл уже имел такую репутацию, что мог бы управлять большей частью Министерства оставаясь в тени.       Лично Маркуса никто не спрашивал о том, поддержит ли он лорда Гонта - это как будто бы разумелось само собой, ведь Амбридж продвинула своего любимчика. А сам любимчик в это время работал над тем, чтобы создать противовес лорду Риддлу. Не то чтобы Маркус имел что-то против планов мистер Риддла, но хорошего они ему ничего не сулили. Лорд Гонт, вне всяких сомнений, собирался сжать магическое общество в железных тисках, прекратить всякие отношения с магловским миром, возможно даже вовсе вытравить из него всех маглорожденных, а то и полукровок. Маркус, разумеется, не подпадал под эти санкции, но его семья владела несколькими фабриками в магловском мире, небольшими, но приносящими определённый доход. Вдобавок, те, кого он сам протаскивал на самые разные должности, чтобы потом пользоваться их услугами, были самого разного статуса крови, и он не мог лишиться кого-то из них, если (а вернее когда) Министерство подвергнется чистке.       И не то, чтобы Бенедикт Диггори был таким уж хорошим человеком или политиком, Маркус знал его от силы пару месяцев. Но за эти пару месяцев он имел возможность убедиться в том, что хотя французское Министерство и не сделало из Диггори сильного лидера, оно предоставило ему обширный опыт в международных связях и дало прекрасное понимание того, как может выглядеть более свободное общество. Диггори был достаточно харизматичен, чтобы завоевать симпатии большинства, достаточно чистокровен, чтобы быть принятым элитой и достаточно свободен от предрассудков, чтобы заручиться поддержкой полукровок и маглорожденных, имеющих вес в правительстве. А кроме того, он прислушивался к Маркусу и намеревался сделать его своим первым помощником. Конечно, Маркус его поддерживал.       За час до ужина в дверь комнаты постучали. Отложив книгу, в которой не прочитал ни строчки, Маркус лениво поднялся и отправился открывать. В другой день он, вероятно, проигнорировал бы стук, но сегодня был один из тех немногих дней, когда ему не хотелось ничем заниматься, и он готов был развлечься даже разговором с нежданным посетителем.       — Теодор.       Нотта-младшего Маркус точно не ждал - ему казалось, что тот полностью погружён в учёбу и едва ли замечает присутствие посторонних в школе, но вот брюнет стоял на его пороге, нахмурившись и нахохлившись, словно собирался отвоёвывать своё право стучать в дверь. При этом лицо у парня было абсолютно непроницаемо.       Пару секунд они просто глядели друг на друга, потом Маркус всё же посторонился, милостиво пропуская юношу в комнату.       — Это было в письме, которое прислал мне сегодня отец, — без предисловий начал Теодор. — Отдельный конверт для вас.       Маркус взял протянутый конверт, повертел в руках, но распечатать не спешил.       — Ты хочешь поговорить, — это было в большей степени утверждение, чем вопрос. — Присядешь?       Теодор сел в кресло у камина, ожидая, пока Маркус усядется напротив.       — Есть у него шансы? На этих выборах.       Так он, оказывается, даже в курсе дел отца. Маркус отчего-то полагал, что Теодор с отцом не слишком близки, и о подготовке к выборам, которая велась в строгой тайне, юноша не знает. Впрочем, Теодор Нотт, кажется, был полн сюрпризов, а его отец мог и не афишировать свою отцовскую любовь.       — Слишком рано говорить об этом, — попробовал вильнуть Маркус, выжидая. — Мы ведём подготовительную работу.       — А лорд Гонт уже действует, — рубанул Теодор.       На этот раз Флинт не смог сдержать удивления. Нотт высоко поднял острый подбородок и так смотрел своими тёмными глазами, что Маркус понял - играть с ним бесполезно, всё равно ничего не добьёшься, тот уже что-то для себя решил.       — Откуда ты знаешь?       Нотт пожал плечами.       — В газетах можно многое найти, если умеешь читать между строк.       Всё-таки не от отца сведения. Любопытно.       — Твой отец должен быть горд за такого сына       Теодор скривился едва заметно, но обида всё же дала себя знать.       — Зачем бы? Есть дела поважнее.       — Не мне об этом судить.       Теодор больше ничего не сказал, и Флинт помолчал полминуты. После короткого раздумья он решил, что с парнем можно и нужно говорить прямо. Раз уж он пришёл сюда сам, значит решился. На что именно решился, ещё предстояло узнать.       — Так что ты хотел узнать? Мы ведём подготовительную работу, привлекаем на свою сторону как можно большее количество сторонников, но это дело не одного дня, а мистер Диггори, сам наверняка понимаешь, не может бросить вызов лорду Гонту без должной поддержки.       Теодор переплёл пальцы рук перед собой и смотрел на инспектора.       — Кто ещё?       Уточнять не требовалось, но было бы уместно. Впрочем, разбираться с такой ерундой Маркус не собирался.       — Министр Фадж, разумеется. Безо всякой надежды на победу, впрочем, — Теодор кивнул, показывая, что понимает. — Руфус Скримджер. Широкому кругу известен исключительно как карьерист и солдафон, хотя не исключено, что он сможет что-то сделать со своим имиджем, если кто-то его надоумит, — снова кивок. — Ещё пара каких-то энтузиастов, но они выйдут из борьбы ещё до начала гонки. Поговаривают, Паркинсон планирует предложить свою кандидатуру, но он, вероятнее всего, отойдёт в сторону в самом начале, как только привлечёт к себе какое-то количество избирателей, которым потом посоветует поддержать лорда Гонта. Таким образом остаются три основных кандидата: Гонт, Диггори и Руфус Скримджер.       — Тикнесс? — предположил Теодор.       — Марионетка Гонта. Если по нелепой случайности он дойдёт до конца и получит кресло, победа отойдёт Гонту, ведь Тикнесс, разумеется, сделает всё, что ему скажут.       — Боунс?       Маркус развёл руками.       — Она до сих пор не проявляла никакого интереса в политике и выставит свою кандидатуру разве что под давлением.       Теодор опустил голову, что-то обдумывая, его бледные пальцы, сомкнутые замком, лежали неподвижно. Маркус откинулся в кресле. Вечер становился почти интересным, ещё пара минут и Теодор на что-то решится. Это, вероятно, не вызовет удовольствия у его отца, который почему-то держал парня как можно дальше от любых дел, при это давая ему максимально полное образование. Нотт-старший, видимо, и понятия не имел, что Теодор знает о поддержке, оказываемой им Диггори.       — Дайте мне список, — Теодор, наконец, поднял голову - ни одной эмоции на лице, ровный голос. — А лучше несколько списков, кто кого поддерживает. Уверен, я легко найду здесь в Хогвартсе тех, кто убедит родителей нас поддержать, а может удастся повлиять на противников.       Маркус почувствовал, как краешек рта полез вверх. «Нас»? Определённо, Нотт-старший зря держит сына на расстоянии. Боится конкуренции? В любом случае Маркус не собирался отказываться от такого союзника, даже если он и не сможет выполнить задуманное. Лишь бы ничего не открылось раньше времени, но тут он готов был довериться Нотту.       — Завтра вечером жди сову с письмом.       Теодор коротко кивнул и поднялся.       — Не буду вас задерживать.       Маркус не знал, чего ему хотелось больше - аплодировать или хохотать. Вместо этого он открыл дверь и протянул парню руку.       — Приятно иметь с вами дело, Теодор Нотт.       Насмешки в этих словах почти не было. *Бенедикт Диггори изобретён мной Тикнесс — Пий Толстоватый по версии Росмэн Гонт — Мракс по версии Росмэн. Эту фамилию носила Меропа, мать Тома Риддла Остальные фамилии, думаю, и так помните?