Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       Сидя на скамье у кузницы, Гермиона беспечно поглядывала по сторонам и жевала яблоко. Кузнец тяжело привалился к косяку двери позади неё, дав себе пару минут отдыха.       — Ты, Мерлин, мечом владеешь?       Гермиона фыркнула и проглотила кусок яблока. Кузнец Санам был большой и волосатый, но вообще весьма добродушный - местный аналог Хагрида - так что общий язык они нашли довольно быстро.       — Я же маг, зачем мне махать железкой?       — Что, и стрелять не умеешь? — удивился Санам.       — Неа, — Гермиона достала из кармана палочку и послала режущее заклинание в траву. — Вот так-то! С магией мне не нужно оружие.       Санам выглядел впечатлённым, но не убеждённым. Срезанная трава легла красиво и ровно, да толку то? То трава.       — Так-то оно так, а вот, случись, отберут у тебя этот твой прутик и как дальше? Бегаешь быстро?       Гермиона задумалась. Санам был прав, но ведь ей здесь недолго оставаться: придёт Мерлин - настоящий Мерлин - и отправит её домой. Девушка решила отшутиться.       — Зачем сразу бежать? Я яблоками кидаться буду.       Гермиона продемонстрировала кузнецу свой огрызок: один бок большого красного яблока был почти весь съеден.       — Ну конечно, — засмеялся Санам, — как же я сразу не додумался-то! Ну-ка, а вот хоть в них кого-то попадёшь?       Гермиона посмотрела на рыцарей, у которых как раз закончилась тренировка, и они, кто переговариваясь, а кто переругиваясь, шли в сторону казарм.       — Давай-давай, — подначивал девушку Санам, — покажи удаль.       Собственно, от попытки поразить рыцаря яблоком ни Гермиона, ни потенциальная жертва ничего не потеряла бы. Если не целиться в Персиваля, так и вероятность получить врага сводилась к нулю. Гермиона припомнила навыки метания камешков в хогвартское озеро и внимательно осмотрелась: кто тут самый весёлый и необидчивый?       — Эй, Гавейн!       Брюнет обернулся как раз вовремя, чтобы получить яблоком промеж глаз под хохот Гермионы, кузнеца и даже кое-кого из рыцарей. Пару секунд Гавейн рассматривал снаряд, с хрустом упавший ему под ноги и разбившийся, потом бросился к Гермионе.       — Ну, держись!       Девушка проворно соскочила со своей скамейки и укрылась за широкой спиной Санама; в итоге оба в течении пары минут бегали вокруг кузнеца под громкий смех и крики зрителей.       — Ладно, — взмолилась Гермиона, — я сдаюсь! Извини!       Гавейн остановился и упёр руки в бока - он был, пожалуй, даже моложе Гермионы, зато выше её и, определённо, очень сильным.       — Вот так-то! — грозно сказал рыцарь Круглого стола. — Будешь знать, маг, как нападать на благородных рыцарей.       Кузнец закатил глаза, а Гермионе только с большим трудом удалось не расхохотаться снова и принять максимально кроткий вид. Гавейн постоял в этой живописной позе ещё пару секунд, затем широко улыбнулся.       — Ну ладно, — он махнул рукой. — Вы только скажите, с чего решили яблоками кидаться?       — Да это Мерлин убеждал меня, что в случае опасности будет кидаться во врага яблоками.       — Ясно, — глубокомысленно изрёк рыцарь. — Но я-то тут при чём? Я, конечно, очень грозный и опасный, — Гермиона хрюкнула от смеха, но Гавейн по-светски это проигнорировал, — и я гроза всех и везде, но это же не повод оттачивать на мне своё мастерство.       Видя, что ничего забавного не предвидится, и погоняемые осуждающими взглядами Персивался, зрители снова потянулись к казармам. Гавейн по-прежнему глядел на кузнеца и мага.       — Вообще говоря, Мерлин, мастерство у тебя так себе, — он почесал лоб в том месте, где в него ударилось яблоко. — Но тебе ведь оно и не нужно? Я видел, как ты защитил дядю.       Дядю? Ах да, Гавейн настолько везучий, что приходится племянником королю.       — Так-то оно так, я видел, как он траву скосил своей этой штукой, — вмешался Санам, — а вот если не будет её под рукой?       — Да кто же нападёт на мага?       Спросить самого мага все почему-то забыли. Гермиона не возражала - она думала. Оно, конечно, верно - в Камелоте она долго оставаться не намерена была, но если вдруг она выйдет прогуляться, а из-за угла на неё выскочат здоровенные злобные саксы и по-магловски прирежут, чтобы не мешала убивать короля? А она, может, и до палочки дотронуться не успеет. Можно, конечно, вовсе не выходить из крепости и не приближаться к казематам, где находились те самые саксы, которые пережили нападение в лесу, но это всё не слишком надёжно.       — Нападут-не нападут, нашли о чём спорить! Мы его всё равно научим, негоже не уметь себя защитить, — сказал кто-то рядом с Гермионой.       Девушка обернулась и задрала голову, увидев того самого высокого светловолосого рыцаря, которого спасла в лесу. Оказывается, сам король уже несколько минут как почтил их своим присутствием. Он просто потрепал Гермиону по плечу, чуть не свалив хлипкого «юношу» на землю, и с улыбкой пообещал:       — Я сам тебя учить стану. Ты спас меня, а я спасу тебя.       Не то что бы у Гермионы действительно был выбор.       2       — Северус, мальчик мой, желаешь чаю?       — Нет, благодарю, директор, — Северус, с трудом скрывая раздражение, приземлился на стул перед директорским столом со всей грацией Ужаса Подземелий. — Вы хотели поговорить.       — Да-да, — рассеяно покивал головой Альбус. — Вот, сейчас, только найду свою палочку.       Зельевар прикрыл глаза. Серьёзно, этот человек оторвал его от работы и потерял палочку среди всех этих бумажек, на которых даже ничего дельного не написано кроме «купить конфет» и «вызвать Аргуса»?       — Ах, вот она, — какая радость! — Да-да, Северус, я хотел поговорить.       — Так говорите, — нарочито спокойно подсказал Северус снова замолчавшему директору. — Если вы не помните, я работаю над возвращением одной из студенток.       — Как раз об этом я и хотел поговорить, — оживился директор. — Как идёт процесс?       Взгляд, которым зельевар щедро одарил директора, заставлял в своё время даже Невилла Лонгботома исправлять зелье до отметки «Удовлетворительно». Дамблдору, впрочем, это было что об стенку горох.       — Директор, я отправил вам сообщение пятнадцать минут назад. Если потрудитесь припомнить, в нём я сообщал, что пока ошибка не обнаружена, и мы работаем над расшифровкой этих жутких каракулей, которые старшие из обучаемых в школе Уизли называют записями.       — Да-да, — Дамблдор снова покивал, — но я хотел спросить, не нужна ли вам помощь? Может быть, Поппи или кто-то из учеников...       — Ну уж нет! — Северус резко поднялся. — У меня и так бедлам творится в кабинете: целых четыре Уизли и Поттер в придачу, а из них полезна только девчонка! Нет, больше мне никого не нужно! — зельевар стремительно подошёл к двери. — Если у вас больше нет комментариев, я бы хотел вернуться к работе.       Директор внезапно посерьёзнел и кивнул.       — Только одно, Северус. Спасите девочку.       Снейп молча кивнул и вышел за дверь. Если бы спасти мисс Грейнджер было легко, он бы давно это сделал.       3       Когда король Артур обещал обучить Мерлина обращению с оружием, он имел в виду именно это.       Стук в дверь на заре, поспешные сборы, подгоняемые ещё и неугомонным королём, попытки удержать меч одной рукой, хотя бы двумя, сочувственные комментарии Гавейна и оптимистичные уверения Артура в том, что ещё совсем немного и Мерлин даже сможет отражать атаки... День у Гермионы начался так себе, особенно учитывая тот факт, что теперь ей придётся проводить каждое утро таким вот образом до тех пор, пока слух о ней не распространится по всей стране и не заставит Мерлина - настоящего Мерлина - прийти и потребовать объяснений. Скорее бы!       В общем-то, в Камелоте было не так и плохо: да, город был грязный, но зато в крепости было очень интересно, много залов с гобеленами, ежевечерний пир и возможность увидеть своими глазами тех, о ком читала с детства.       От силача-Персиваля Гермиона старалась держаться подальше - он её как-то сразу невзлюбил из-за магии, зато с Гавейном у неё установились вполне дружеские отношения, почти как с Гарри или Роном - они шутили и обсуждали всё, что видели. Гавейн даже расщедрился на подарок и вручил ей свой охотничий кинжал - у него был ещё десяток, а так она хоть защитить себя сможет. Пока Гермионе приходилось этим кинжалом защищаться разве что от ароматной оленины, которая так и норовила залезть в рот сразу и огромным куском. Затем Гермиона познакомилась с младшим братом Гавейна, совсем юным Мордредом - мягким, но умным мальчиком лет четырнадцати, который повсюду ходил хвостиком за дядей или братом, а всех прочих стеснялся, кроме, разве что, Мерлина. Гермиона просто не верила, что такой, как он, сможет предать, - наверняка, это всё наветы позднейших авторов.       Вот Ланселот Гермиону не впечатлил совершенно. Да, он был красавец: идеальные черты лица, подбородок с ямочкой, льняные длинные кудри и голубые глаза, но чем он так прельщал женщин с одиннадцати и до глубоких семидесяти (или какая тут продолжительность жизни? Гермиона пока не узнавала) лет, Гермиона так и не поняла - он казался ей средневековой версией Гильдероя Локхарта: такая же холёная кукла, разве что драться он действительно умел. Если быть совсем уж честной, Гермиона восхищалась им, когда он брал в руки пику или меч или что-то ещё из оружия, но он не был самым-самым лучшим, а внешность его, прекрасная и холёная, казалось пустой без шального блеска глаз Гавейна или благородной уверенности Артура.       Разумеется, Гермиона не собиралась тут ни в кого влюбляться - у неё был Рон - и интерес её был исключительно научный, но, раз уж ей какое-то время предстояло жить со всеми этими людьми, не мешало бы составить о них мнение, верно?       Чтобы привлечь внимание Мерлина - настояшего Мерлина - вернуться в Хогвартс и избавить себя от необходимости упражняться с оружием, Гермиона решила пустить о себе как можно больше слухов: ходила по городу (не одна, разумеется - Гавейн не сомневался в её умении убить врага магией, но решил всё же не отпускать королевского мага далеко одного) и то и дело с важным видом пускала в ход магию - то колесо у телеги починит, то детям трансфигурирует воздушного змея, то залечит чью-нибудь рану. С последним она была особенно осторожна, не хотела лишить Элейн заработка.       Король однажды тоже вышел с ними в город, посмотрел на Гермионины действия и решил устроить в её честь пир уже следующим вечером. Внимание Гермиона не слишком любила, но в данной ситуации лучшей возможности привлечь внимание она и придумать не могла, поэтому с радостью согласилась устроить что-нибудь для пира. С мстительной радостью она вспомнила одно из заклинаний близнецов - те как-то похвалились своим открытием, но требовали никому не говорить заклинание - хоть какая-то польза от них будет.       На пир собрались видные горожане, все имеющиеся в наличие рыцари и даже кое-кто знатный из округи - все праздновали спасение короля и вежливо кивали магу, случившемуся рядом в ответственный момент. Было довольно забавно наблюдать, как все эти люди, раньше и не подозревавшие о волшебстве, спокойно реагируют на рассказы о чудодейственном щите из воздуха, останавливающем стрелы, и деревяшке, одним взмахом которой можно вырубить противника. Как ни странно, все верили.       — Эй, — Гермиона пихнула Гавейна в бок. — Что с Персивалем?       — А что с ним?       Гавейн даже не оторвался от бокала с медовухой. Они сидели за длинным столом где-то посередине; в этот раз никого не рассаживали по знатности, они просто не успели устроиться ближе к королю.       — Ну, он угрюмый.       — Удивил! — Гавейн всё-таки посмотрел на Персиваля, который сидел через пять человек от них. — Ну, может чуть угрюмее, чем обычно.       Гермиона закатила глаза. Ох уж эти мужчины, никогда не видят дальше своего носа!       — Да нет же, посмотри внимательнее - кто эта женщина напротив него?       Гавейн высунулся из своего ряда, впрочем довольно осторожно.       — Не вижу, слишком много народу.       — Это леди Линора, — тихо прошипел Мордред, про которого друзья позабыли, — как ты мог не заметить, она огромная!       Гавейн фыркнул, хрюкнул и тут же попытался скрыть рвущийся наружу смех за кашлем.       — Вот оно что!       — Что? В чем дело? — недоуменно спрашивала Гермиона, поворачивая голову то в сторону Персиваля, то в сторону смеющегося рыцаря. Это, конечно, очень хорошо, что что-то прояснилось, но не для неё, ведь предмет спора остался загадкой, а она тоже хотела быть в курсе. — Ну что такое?! — гневно вопросила она, глядя как с двух сторон от неё братья давятся смехом.       — Ой, тут такое, — первым пришёл в себя Мордред, — в общем, та женщина напротив Персиваля...       — Она напротив троих сразу сидит, я уверен, — перебил его Гавейн.       — В общем, эта дама, — Мордред утёр выступившие слёзы, — она уже который год пытается соблазнить Персиваля.       Тут прыснула и Гермиона. Собранный, строгий Персиваль, он был похож на умудрённого опытом медведя - представить себе его в компании какой бы то ни было женщины было сложновато. На секунду их взгляды встретились, и в глазах Персиваля была такая тоска, что Гермиона со своим гриффиндорским характером легко приняла решение и подскочила на ноги.       — Друзья! — она подняла кубок, попытавшись выглядеть хотя бы отдалённо как те мужчины, что уже произносили тосты. — Выпьем же за нашего короля! — все тут же без возражений выпили. — И отправимся на улицу, я обещаю вам незабываемое зрелище!       Расчёт оправдался: все, кто был в зале, разом повскакали на ноги и толпой вынесли её на двор. Ценой невероятных усилий, используя весь опыт перемещения в хогвартских толпах, она пробралась к Персивалю.       — Я её отвлеку, а ты беги.       Их тут же разъединили и Гермиона не видела реакции рыцаря.       Уже на дворе она торжественно спустилась по ступеням крыльца и подняла к небу палочку. Леди Линора в первом ряду зрителей, действительно, была огромна, а хуже того, она постоянно кого-то толкала и ругалась - в общем, Персивалю такое чудо точно не нужно было. Гермиона торжественно раскланялась и, застыв на секунду, как бы тонко намекая, что пора уже смотреть на неё, а не переругиваться из-за места, громко произнесла заклинание - понять его никто бы не смог, а звучало эффектно.       В небо взметнулись огромные огненные колёса, искры полетели во все стороны, и в самой сердцевине всего этого материализовался огненный дракон. Дракон - дополнение от Гермионы, между прочим - быстро исчез, а колёса продолжали летать над двором крепости под восторженные крики и ахание. Когда последние отблески погасли, небо стало как будто ещё темнее, зато улыбка короля, довольная и по-детски восторженная, светила ярче солнца.       Гермионе подумалось, что его покинуть будет намного труднее, чем Гавейна и Мордреда вместе взятых.       4       Леди Линора ушла ни с чем (это если не считать внушительного пирога с мясом, который король убедил её взять для больного артритом батюшки, не особенно, впрочем, надеясь на то, что пирог доживёт до встречи с почтенным господином, зато надеясь, что с этим даром она поскорее уйдёт) при этом едва не поколотив Ланселота, который не имел никакого понятия о том, где «душка-Персиваль», и пару раз толкнув Гермиону. В общем, всё обошлось.       Разумеется, Персиваль мог бы и сам справиться, конечно, он очень благодарен за помощь, само собой, Мерлину не стоило так напрягаться, но раз уж он напрягся, то Персиваль теперь считает себя обязанным. Гермиона убеждала его, что это всё мелочи, она поступила так, как поступил бы кто угодно, но от благодарности рыцаря её это не спасло - теперь к увлекательным занятиям с Артуром у неё прибавились попытки научиться метать кинжалы. И, да, Персиваль тоже имел в виду именно то, что сказал - метание кинжалов.       Раньше Гермионе казалось, что так и должен поступать настоящий мужчина - сказал и сделал - но после трёх дней в обществе брутальных и обязательных рыцарей она всё чаще мечтала о том чудном мгновении, когда во двор крепости въедет (пускай хоть войдёт, или вползёт, или вплывёт) Мерлин, который отправит её в Хогвартс к мягкому забывчивому Рону и застенчивому Гарри.       Нет, ей не было плохо: в конце концов, она поладила даже с Персивалем и довольно быстро освоила попадание в цель, часто кинжал даже застревал в дереве, но по Хогвартсу она всё равно очень-очень скучала. Там была магия, её друзья, значительная часть её жизни была связана со школой, так что она каждую секунду ждала настоящего Мерлина.       Но седобородый маг в остроконечной шляпе и с посохом не появлялся в Камелоте. В общем-то, Гермиона оставалась единственным магом в королевстве, а на расспросы о других волшебниках рыцари и горожане, как один, пожимали плечами, чесали в затылках и после мучительных раздумий отвечали, что никого, кроме Мерлина, не знали, а до Мерлина и в магию-то не очень верили, разве что к травникам обращались.       Нет, Гермионе очень нравилось в Камелоте: город, казалось, становился всё более привычным, хотя нисколько не очищался; король ей благоволил и часто брал с собой на прогулки, к большому её облегчению рассказывая, а не расспрашивая; Гавейн и Мордред делились шутками и новостями, а Кей и Уриенс часто заговаривали с ней о лошадях и с охотой подолгу болтали с магом...       Но Хогвартс, Хогвартс!.. А вдруг у них что-то там не так?       И вообще, много времени-то прошло!