Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       Дни наскакивали один на другой, сплющиваясь, торопясь и толкаясь так, что в итоге превратились в одну безумную массу, в которой Гермиона только с большим трудом опознала две недели. Две недели!       Гермиона спрашивала - нужен месяц на то, чтобы пересечь всю страну пешком, не торопясь и с остановками. Даже если допустить, что Мерлин тугой на ухо и живёт в другой стране, Гермиона всё же рассчитывала видеть его со дня на день. Ну не может маг игнорировать использование его имени - Гермиона узнавала, Мерлином никого никогда не называли - ну и просто не проявить любопытства. Однако, Мерлин не появлялся, и Гермиона дала ему ещё несколько недель; пускай он не только глухой, но ещё и увечный и добираться до Камелота будет из сопредельной страны.       Камелот был неопрятный город: только центральная площадь и улица, ведущая к крепости, были выложены камнями, все остальные тонули в грязи после каждого дождя, а их было уже с десяток. Дома в Камелоте строили так, что верхние этажи нависали над улицей - Гермиона отмечала это каждый раз, как оказывалась в городе, и всегда старалась держаться от домов подальше, опасаясь, что они на неё рухнут. Здесь, правда, крылась ещё одна загвоздка: если идти по улице беспечно и не смотреть поминутно наверх, можно было схлопотать содержимым ночного горшка на голову; почему-то, выбрасывать всякую бяку из окон было здесь нормой. Горожане на её жалобы не обращали внимания, все знали местные обычаи и были настороже - зазевался, твоя вина; рыцари на её жалобы сочувственно кивали, но делать ничего не собирались, да и не смогли бы; король на её жалобы разводил руками и обещал что-нибудь придумать, но закон издать не спешил.       После бесплодных попыток навести порядок в Камелоте, Гермиона стала ходить ближе к середине улиц и бдительно смотреть по сторонам и наверх, иногда подключая магию. Она по-прежнему ходила в город колдовать, пару раз навещала Элейн (конечно, в виде Мерлина - она вообще ни разу ещё не снимала чар, как бы тяжело ей ни приходилось) помогала травнице и вела с ней разговоры, чинила всё, что могла, и развлекала детей. Она болтала с торговцами на рынке, шутила с рыцарями и каждое утро упражнялась с мечом, который уже могла поднять одной рукой и удерживать в течении пяти минут, навещала кузнеца Санама и варила зелья.       Гермиона, незаметно для самой себя, обживалась в Камелоте, в пятом веке. И ей здесь было почти так же хорошо, как в Хогварсте.       В крепости Гермионе выделили прекрасные покои с окнами на город, большой постелью, письменным столом и огромным камином - осень становилась всё холоднее. Покои короля находились совсем рядом - в противоположном конце коридора, и Артур часто заглядывал посмотреть, что творит маг.       Гермиона ничего особенного не творила: она вспоминала все заклинания, какие ей могли понадобиться для помощи в городе, делала заметки о местной жизни - современного ей английского там никто не понимал, так что Гермиона и не скрывала свои записи - и исподволь расспрашивала Гавейна - тот ничего такого в её вопросах заподозрить не мог.       Больше всего времени она проводила за праздными раздумьями. Что происходит в Хогвартсе? Что она скажет, когда вернётся? Когда, собственно, состоится возвращение? Виноваты ли близнецы в том, что с ней случилось? Но пока ответов на эти вопросы у девушки не было, и она принялась вспоминать всё, что знала о короле Артуре, рыцарях Круглого стола и Мерлине - будь он неладен.       Выходило так, что все легенды врали. По крайней мере, частично: Мордред был племянником - племянником любящим и преданным Артуру - а вовсе не несчастным бастардом. Сам Артур ни на какие войны не шастал, сидел себе на троне и мирно разрешал все конфликты. Рыцари при нём были сплошь великолепные воины и весёлые ребята, но особенной нравственностью не страдали - то есть, они, конечно, не стали бы специально пакостить кому-то, но и от случая мечом помахать не отказались бы. В общем, Камелот был вполне обычным местом с обычными людьми. И никакой магии!       Само собой, большую часть размышлений Гермионы занимал король Артур, личность, известная по всему миру. Великий воин, тот, чьё существование история до сих пор не доказала, хотя очень старается. Первый, «достойнейший и лучший» из христианских королей.       Молодой вождь бриттов был... Очень молод, точнее и не скажешь. Он увлекался верховой ездой, обожал оружие, часто участвовал в турнирах и, разумеется, был без ума от женщин. Он устраивал пиры и праздники, танцевал и сражался в своё удовольствие. Но, при своей молодости и любви к турнирам, он не спешил брать в руки меч, если был чем-то недоволен, а предпочитал решать конфликты мирно, чем, возможно, изрядно досаждал своим врагам, мечтающим о его смерти, но и вызывал уважение. Он ухитрялся не забывать о своей основной роли и был справедливым королём, раз в месяц открывая двери своего зала для каждого, имевшего просьбу. Он постоянно опрашивал всех попадавшихся на пути о том, что можно было бы улучшить, и улучшал (если, конечно, дело не касалось того самого выбрасывания мусора на улицы Камелота.) Он принимал послов, посылал подарки всем соседям и часто объезжал свои владения с тем, чтобы все его могли видеть. Его видели и его любили, любили больше, чем любили его сильного отца и прекрасную мать, больше, чем могли бы полюбить любого правителя: Артур считал обязательным спешиваться в каждом селении и благословлять детей, шутить с мужчинами и хвалить женщин.       Так Гермионе рассказывал Гавейн, и это было так невероятно, что девушка сама напросилась сопровождать короля в его намечающемся путешествии; тот не сопротивлялся. Ей было интересно посмотреть, как он ладит с простыми людьми, осмотреть Британию пятого века, но ещё важнее ей было встретить, наконец, Мерлина - того самого, чёртового Мерлина - и вернуться: прошло уже несколько недель как она при короле, и все только о ней и говорят, а волшебник так и не объявился.       2       Выезжали рано поутру, когда над грязным городом висел туман, почти нетронутый ранними ленивыми солнечными лучами, а во дворе крепости толпились заспанные слуги, укладывая последние вещи в немногочисленный обоз. В этот раз король рассчитывал объехать лишь малую часть страны, ведь совсем скоро зима вступит в свои права и превратит дороги в мешанину грязи и снега.       Гермиона восседала в седле подаренного ей коня, куда ухитрилась залезть самостоятельно, и пыталась убедить Мордреда в том, что его оставляют не в наказание за несуществующие проступки. Наконец, отчаявшись, она отправила его разговаривать с дядей, который ещё накануне прочитал ему целую лекцию о важности сильного гарнизона в столице и необходимости Мордреду учиться командовать тремя десятками стражников, которых ему выделили неделю назад. После очередных долгих уговоров Мордред сдался, и колонна, возглавляемая королём, двинулась через подвесной мост, мимо города, на Север.       — Ну, Мерлин, полагаю, ты очень рад тому, что теперь не придётся каждое утро учиться управляться с мечом? — добродушно поддел Гермиону Персиваль.       — Ты просто читаешь мои мысли, — засмеялась девушка. — А ты, наверняка, очень рад тому, что некая небезызвестная дама остаётся в Камелоте.       Теперь засмеялся и Гавейн рядом, а Персиваль отреагировал на удивление спокойно.       — Ты даже не представляешь, какое это облегчение, Мерлин.       — Так почему не женишься? — спросил Уриенс. Теперь они выехали на широкую утоптанную дорогу, где в ряд могли проехать и шестеро конников. — Не на леди Линоре, конечно, но хоть на ком-то? Чтобы она отстала.       Персиваль хмыкнул, сегодня он был в невероятно добром расположении духа.       — А что это вас так заботят мои матримониальные намерения?       Гавейн покраснел, как девица, и принялся оправдываться.       — Да я так, просто...       Король с любопытством обернулся на своих рыцарей и мага.       — А правда, Персиваль, ты от неё бежишь, как зверь от огня. Нет, это как раз понятно, — хмыкнул Артур. — Но что мешает тебе жениться?       Персиваль... покраснел. И стал оправдываться ещё менее связно, чем Гавейн. Гермиона почувствовала себя жутко виноватой.       — Посмотрите, что это? — она указала рукой на так кстати показавшийся столб пыли впереди. — Какие-то всадники?       Сразу было выдвинуто несколько предположений о том, кто там может быть. Вперёд были отправлен знаменосец, а про Персиваля все забыли.       — Прости, что начал этот разговор, — прошептала ему Гермиона и, получив в ответ отрывистый кивок, тут же подключилась к обсуждению.       Оказалось, обсуждать было особенно нечего: просто сыновья одного из лордов выразили желание сопровождать короля и, получив разрешение, быстро смешались с рядами рыцарей и придворных. Разговоров стало больше, шутки пошли живее и совсем скоро, вместе с окончательно растворившимся под тёплым солнцем туманом, ушли и вопросы к Персивалю.       3       Северус Снейп смертельно устал. За три прошедших дня он успел снять кучу баллов и даже несколько раз оштрафовать собственный факультет, перессориться с большей частью преподавательского состава, наговорить гадостей Минерве, выплеснуть чай на бороду Альбуса и ещё много чего, чем не гордился. За три дня ошибка в зелье Уизли так и не нашлась: вроде бы всё было правильно, вроде бы правила были соблюдены, но ошибка где-то была, потому что зелье сработало совершенно не так, как нужно.       Ни одному нормальному человеку не пришло бы в голову варить - Мерлин, изобретать! - зелье, чтобы превратить кого-то в зверя. Кроме Уизли, конечно. И вот итог: пропавшая студентка, нервный срыв у Минервы, истерика у самого Северуса Снейпа и бесконечные три дня поисков каких-то исключительных условий для этого идиотского зелья.       Северуса Снейпа бесконечно бесил этот замкнутый круг: список ингредиентов и алгоритм приготовления были как будто знакомы ему, но где он мог их видеть? Совершенно точно, Уизли единственные пытались создать зелье для превращения человека в осла.       Северус Снейп смертельно устал и от этих поисков, и от общества придурошных близнецов, бесполезных Уизли-младшего и Поттера, и даже от общества спокойной и небезнадёжной девчонки Уизли. Северус Снейп хотел спать, но у него была бессонница, так что он шарил по полкам своего кабинета в поисках... Чего-нибудь, способного занять голову, потому что сонное зелье не действовало.       Запнувшись о завернувшийся ковёр, зельевар нелепо взмахнул руками и устоял, при этом скинув несколько книг на пол. Помянув Мерлина, он поднял с пола книги, одна из которых упала корешком вверх. Он заглянул на открытые страницы, желая удостовериться, что они целы, и хотел уже было закрыть книгу, но взгляд зацепился за знакомые слова, и Северус вчитался в текст.       Вчитался снова.       Застонал.       Помянул Мерлина очень недобрым словом.