Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       Настроение у короля Артура было далеко не радужным. Накануне он с триумфом выиграл общую схватку, потешил своё обширное самолюбие и собрал большой урожай похвал и восхищений, но потом какой-то наглец явился на пир, не пожелал открыть своё лицо или назваться и устроил переполох.       В общем, по слухам, спал король так себе, и это откатом ударило по всем в Камелоте. Рыцари ходили на цыпочках, слуги боялись показаться кому-либо на глаза, а Гавейн и вовсе пытался мимикрировать под стену, хотя и был втайне доволен своей доблестью.       Гермиона посреди этого переполоха и паники оставалась спокойной, как скала. Она шесть лет жила в одном замке с Драко Малфоем и его прихлебателями, недовольство короля, чем бы оно ни было вызвано, не в силах было испортить ей аппетит, поэтому Гермиона с наслаждением поедала свежий хлеб и сосиски, старательно игнорируя заискивающие взгляды рыцарей. Она обещала поговорить с королём, значит поговорит, только сначала позавтракает и тогда сходит в его комнату.       Ходить, впрочем, никуда не пришлось, потому что мрачный невыспавшийся король всё же соизволил спуститься в зал. Все поспешно встали и принялись улыбаться, но монарх этого как будто не заметил, бухнулся на своё место и потребовал себе эля и мяса, что и получил незамедлительно.       — Я полагаю, турнир продолжать ты не надумал? — меланхолично поинтересовалась Гермиона и тут же почувствовала ужас всех остальных - если бы только они знали, как она собирается говорить с королём, связали бы и кляп в рот сунули. — И все эти рыцари могут разъезжаться по своим домам?       — Не надумал, — так же меланхолично отозвался король.       Говорили, он на кого-то накричал с утра, но теперь, видимо, взял себя в руки. Рыцарей за столом немного отпустило.       — Я же планировал турнир на один день.       — Я-то думал, ты решишь пар спустить.       Ланселот как будто дёрнулся, чтобы закрыть рот невменяемому магу, но так и не встал с места.       — О чём это ты?       — Какой чудесный день! — преувеличенно радостно воскликнул Уриенс. — Как вы думаете, ваше величество, не отправиться ли нам на прогулку?       Гермиона кинула на него испепеляющий взгляд.       — Хорошая мысль, Уриенс, я так дурно спал сегодня, думаю, прогулка мне поможет, — всё тем же меланхоличным тоном сказал король. — Так о чём ты говорил, Мерлин?       Уриенс побледнел, поняв, что его манёвр провалился, а Ланселот весь подобрался, глазами и бровями пытаясь подать магу знак держать рот на замке.       — Я говорю о том, — преспокойно заговорила Гермиона, игнорируя рыцаря, — что сегодня утром ты накричал на слугу, перевернул таз для умывания, а ночью вызывал к себе Гавейна и грозился ему ноги оторвать, в Камелоте запереть и ещё что-то в том же духе.       Гавейна в зале не было - своего дядю он старался избегать ещё со вчерашнего вечера, зато тут присутствовала добрая дюжина других отважных рыцарей и все они побелели, как полотно, предчувствуя огромные проблемы на голову дурачка-Мерлина. Помогать магу никто из них не решился бы.       Король отложил столовые приборы и посмотрел на Гермиону сверху вниз.       — Как я уже упоминал, я очень дурно спал, поэтому с утра повёл себя не слишком вежливо, а мои отношения с племянником тебя не касаются.       — Ты так думаешь? — нарочито-скучающим тоном спросила Гермиона, глядя Артуру прямо в глаза. — А ничего, что я живу в соседних с тобой комнатах, и твои крики меня разбудили?       Мордред почти сполз под стол, Персиваль схватился за голову, а Ланселот, уже не скрываясь, грозил придушить Гермиону - он многозначительно сжимал воздух перед собой ладонями. Артур нахмурился.       — Тебя в этих комнатах насильно никто не держит, можешь переехать, если желаешь.       — Переехать - это, пожалуй, слишком кардинально, — ядовито отозвалась Гермиона. — Но, как ты, возможно, помнишь, я как раз собирался ехать с твоим племянником...       — Никуда он не поедет!       Артур грохнул кулаком по столу так, что даже грозный Ланселот подскочил на месте. За высоким столом воцарилась кристальная тишина; в зале, к счастью, сидело уже совсем мало народу и ссора короля и мага не должна была стать достоянием общественности, особенно если учесть, что Гермиона заранее наложила на них заклятие глухоты.       — Я ему запретил.       Гермиона, чувствуя, что всё её напускное спокойствие испаряется, решительно поднялась, с вызовом глядя на Артура.       — Запретил? Очень умно, Ваше величество. Вы правда полагаете, что ваш запрет остановит Гавейна? Вы плохо знаете своего племянника, если полагаете, что он легко смирится с бесчестьем.       — Мерлин... — грозно начал король, тоже поднимаясь на ноги.       Гермиона вскинула голову, когда Артур встал во весь рост, но не отступила ни на шаг.       — Не слишком ли далеко ты зашёл, маг?       — Я зайду так далеко, как только потребуется, чтобы образумить тебя, чего бы мне это ни стоило, — отчеканила Гермиона и гордым решительным шагом вышла из зала.       2       Гермиона была очень зла на короля. Тот, кому следовало быть справедливым, храбрым, самым лучшим королём в истории, среди ночи долгих полчаса кричал на своего племянника, мешая спать Гермионе и доводя до отчаяния Гавейна за стенкой. А теперь он заявляет, что, видите ли, дурно спал и ему поможет прогулка.       Лоботомия ему поможет!       И Гермиона готова была лично взяться за проведение этой операции!       Ей огромных трудов стоило не сорваться и не начать кричать в зале за завтраком; вместо того она попыталась пристыдить короля, но эта её попытка не возымела никакого эффекта. Пристыдить Артура Пендрагона, короля, вероятно не удалось бы и его матери.       Гермиона направилась было в комнату Гавейна, чтобы поговорить и обещать ему свою поддержку, но там юноши не было, так что она прошла в свои покои и принялась перебирать готовые зелья, раздумывая о том, что может понадобиться ей в пути, а что следует оставить в Камелоте.       По-хорошему, ей следовало бы и вовсе собрать вещи - едва ли теперь Артур станет её терпеть в Камелоте, но Гермиона даже на секунду не могла представить себе жизнь в другом месте, среди других людей, поэтому гнала от себя все мысли, кроме тех, что прямо касались предстоящего путешествия.       Под окнами гремела сбруя коней, раздавались крики мужчин и женщин, ругань и хохот - многие рыцари, приехавшие на турнир, уже уезжали. Гермиона даже не выглянула в окно, все эти люди занимали её куда меньше, чем те, что стали ей так дороги за прошедшие месяцы.       Стук в дверь вырвал её из размышлений так резко, что Гермиона едва не разбила склянку с перечным зельем. Не задумываясь о том, кто может быть за дверью, девушка открыла створку.       Артур скрестил руки на груди и недовольно рассматривал мага. Гермиона открыла было рот, но тут же снова закрыла, опасаясь сказать лишнего. Она молча посторонилась и пропустила короля внутрь. Он явно пришёл поговорить, так пусть сам и начинает.       Король сел за стол, положив локти на столешницу и подперев руками подбородок, а Гермиона вернулась к зельям, педантично проверяя сроки годности и количество, пытаясь не думать об Артуре за спиной. Тишина, несмотря на всё произошедшее меньше часа назад, была почти уютной, почти такой, какая была меж ними каждый раз, как король приходил посмотреть на занятия мага. Почти.       — В зале ты был красноречив, а теперь молчишь, как будто меня здесь нет, — сказал, наконец, Артур.       Гермиона неопределённо что-то хмыкнула.       — Тебе нужна публика, чтобы говорить со мной?       Гермиона резко обернулась, готовая опровергнуть эти слова, но, наткнувшись на насмешливый взгляд короля, поняла, она только что попалась на простейшую провокацию. Она отставила склянки в сторону и села за стол.       — Я и без публики могу быть красноречив, но это, кажется, ты пришёл ко мне, а не наоборот?       Артур хмыкнул, но лицо его по-прежнему было не слишком дружелюбно.       — Шутки шутками, Мерлин, а я пришёл не за этим.       — Действительно? — Гермиона улыбнулась уголками губ. — А зачем?       — Ты был прав, — при этих словах король, вероятно, едва не подавился гордостью. — Я не должен был запрещать Гавейну ехать.       Гермиона сидела и молча смотрела в тёмные глаза короля, терпеливо ожидая продолжения.       — Я не сомневаюсь, что Гавейн и на этот раз одолеет этого Зелёного Рыцаря, кем бы он ни был, тем более, если потратит несколько дней на тренировки, я лишь не хочу, чтобы он рисковал напрасно.       — Для него это не напрасный риск, Артур, — убеждённо произнесла Гермиона. Она в душе не одобряла всю затею, но понимала Гавейна. — Ведь на кону его честь. Он обещал возможность реванша и не имеет права теперь отказаться.       Артур досадливо махнул рукой.       — Он ещё мальчишка и каждое обещание кажется ему делом чести.       Гермиона вскинула брови.       — Мальчишка? Твой племянник когда-то станет правителем Оркнейских островов, и он уже сейчас ведёт себя так, как подобает мужчине. Да, может быть было ребячеством ввязываться в драку, но отступать теперь будет ещё большим ребячеством. Кроме того, кто, скажи мне на милость, подал ему пример? Кто из кожи вон лез, лишь бы подраться с десятком рыцарей на вчерашнем турнире, рискуя жизнью? — Артур насупился и попытался было возразить, но Гермиона вскинула руку, решительно прерывая его. — Ты должен гордиться тем, что Гавейн ответственно подходит к выполнению своих обещаний, какими бы они ни были. Не этому ли ты учил его? Гавейн и Мордред рассказывали мне о твоих уроках, они уважают тебя едва ли не больше собственных родителей, так неужели ты так поступишь с Гавейном? Ты сам посвятил его в рыцари и завещал быть честным!       Артур тяжело вздохнул и покачал головой.       — С тобой невозможно спорить, Мерлин. Если честно, ты вообще единственный, кто со мной спорит.       — Чтобы стать величайшим королём, тебе ещё не такое предстоит пережить, — пробормотала Гермиона, а потом уже громче прибавила. — Ты можешь не слушать меня, но послушай своё сердце, разве это оно тебе подсказывает?       Для двадцатого века фраза эта была излишне пафосна, но в пятом веке пришлась как нельзя к месту. Кроме того, Гермиона действительно надеялась, что сердце Артура, сердце воина, будет на её стороне. Несколько минут прошло в молчании, потом Артур поднялся.       — Не знаю, что бы я делал без тебя, — тёмные глаза короля, наконец-то, потеплели. — Не вздумай переезжать отсюда, Мерлин, кто ещё, кроме тебя, будет спорить со мной?       Он засмеялся и Гермиона засмеялась в ответ, Артур протянул руку, и Гермиона горячо пожала её. Она не ошиблась в короле - да, у него горячий нрав, но он способен слушать доводы рассудка и быть великодушным.       3       Гавейн был в полнейшем восторге: конфликт разрешился, ему выделили нескольких товарищей в сопровождение, а дядя даже предложил свою помощь в тренировках. До Уэльса было неблизко, так что выезжать решили уже через неделю, как только всё будет готово.       Гермиона не одобряла насилия (если оно, конечно, не было направлено в сторону Драко Малфоя - тут она всеми руками была «за», а однажды сама же и возглавила избиение слизеринца), но Зелёный Рыцарь показался ей человеком заслуживающим доверия, хотя она не видела его лица и не знала его имени, так что она не сомневалась, что и новый поединок честно закончится лишь царапиной на броне, а на чьей, было не так важно, как то, что Гавейн сдержит слово, а Артур позволит ему это.       Гермиона исправно посещала город, варила зелья впрок, чтобы, покинув Камелот, не оставить жителей его беззащитными перед лицом болезней, и, конечно, каждое утро наблюдала за рыцарскими тренировками. Она почти привыкла к звону стали, хотя многие рубящие удары до сих пор заставляли её сдавленно ахать, ведь сейчас с тупыми мечами в руках мужчины учились наносить смертельные раны.       Король, к её радости, носил при себе ножны и ни словом не обмолвился о том, что они якобы помогают ему победить нечестным путём. В самом деле, никто не в силах был даже коснуться короля и без этих ножен, так что погоды любые Гермионины заклятия не сделали бы. Но даже волшебные ножны и легендарный меч не избавляли девушку от ужаса каждый раз, когда кто-то выходил на площадку и становился против короля. Гермионе и страшно и интересно было смотреть на поединки Артура: тот двигался легко и быстро, был напорист и ловок, но каждый раз Гермиона опасалась, что какое-то роковое обстоятельство повернётся против него, Артур упадёт и его противник не успеет предотвратить свой смертельный удар...       Артур, разумеется, раз за разом выходил победителем из всех схваток, весело дразнил своих рыцарей и гонял до седьмого пота Гавейна. Гермиона, чтобы не пялиться на короля совсем уж откровенно и избавить свои нежные нервы от беспокойства о нём, потихоньку осваивала стрельбу из лука под чутким руководством Мордреда и Санама. Изредка к ним присоединялись Кей или Уриенс, пытающиеся таким образом избежать поединка с королём и позора, и тогда они устраивали небольшие турниры, пытаясь все разом попасть в одну мишень. Три раза из десяти Гермиона даже не подводила своих товарищей.