Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       Артур напутствовал старшего племянника пожеланиями силы и ловкости и пробормотал что-то похожее на «я тобой горжусь». Персиваль и Уриенс вызвались проводить Гавейна, а Мордреда от старшего брата было в этот раз никак не оторвать. Гермиона вышла на двор самой последней, перед этим успев попрощаться с Санамом, Гаретом и ещё доброй половиной замка. Выйдя на двор, она приступила к прощанию с рыцарями.       Мордред в ожидании приключений болтал без умолку и то и дело проверял свои лук и стрелы. Гавейн уже сидел верхом, как и Уриенс, а Персиваль что-то тихо обсуждал с королём. Они разошлись за секунду до того, как к ним приблизилась Гермиона, и Персиваль направился к своему коню.       Гермиона подозрительно глянула на Артура, но тот только засмеялся.       — Я лишь просил его присмотреть за Гавейном. Ты не знаешь его мать, она спустит с меня три шкуры и не посмотрит, что я ей брат.       Гермиона улыбнулась. Джинни тоже кого захочешь доконает Летучемышиным сглазом, если обидеть кого-то ей близкого, а уж сама Гермиона...       — Тебе не о чем беспокоиться, мы все за ним присмотрим, — Гермиона рассмеялась. — Мы же не хотим проблем с леди Моргаузой.       — Кто бы за вами присмотрел, — Артур кинул многозначительный взгляд на Уриенса и Мордреда, которые, тихонько смеясь, исподтишка закидывали Гавейна мелкими камешками так, чтобы он не понял, откуда эти камешки летят. — В общем, удачи вам.       — И тебе, Ваше величество.       Гермиона улыбнулась и протянула королю руку. Её ладонь была по-девичьи тонкой и утонула в широкой, чуть мозолистой, зато такой тёплой руке Артура.       — Возвращайся, Мерлин, — серьёзно сказал король. — И верни их.       Гермиона кивнула и, на секунду задержав взгляд на лице Артура, пошла к своей лошади.       Ждали только её. Едва Гермиона устроилась в седле и проверила все свои вещи, пропели трубы, провожая рыцарей и мага, и маленькая кавалькада двинулась за ворота под знамёнами Пендрагона.       Снова они проезжали по городу, снова Гермиона улыбалась знакомым, снова оглядывалась по сторонам, пытаясь запомнить город так же хорошо, как помнила лицо короля.       И Хогвартс, и её друзья, и чудесная родная современная Англия, и яблони в цвету - все они были живы в её памяти, в её сердце, но теперь они были там не одни. Гермиона по-прежнему работала над зельями или заклятиями, которые могли бы вернуть её в двадцатый век, но теперь она не отдавала им предпочтения. Это произошло неосознанно, но теперь так же важно для неё стало посетить очередную тренировку, помочь кому-то в городе, поболтать с Санамом, обследовать лес для поиска новых трав... И теперь, если бы ей предстояло расстаться с Камелотом, она сделала бы это с сожалением. В Камелоте она нашла не просто новый дом и не просто новых друзей, в Камелоте словно было её место. То место, что назначено было ей судьбой.       Хотя, быть может это всё оттого, что в Камелоте она и появилась впервые, переместившись в пятый век волею рока и, как подозревала Гермиона, двух братьев-близнецов Уизли.       Гарри, Рон и Джинни, наверное, с ума сходят, не говоря уже о её родителях! Страшно представить, что они подумали, ведь её нет уже несколько месяцев, и у Гермионы нет никакой возможности дать им знать, что с ней всё в порядке, она жива, здорова и даже счастлива.       Да, Гермиона была вполне счастлива в Камелоте, и лишь воспоминания о друзьях и близких заставляли сердце мучительно сжиматься. Даже Фред и Джордж, которых Гермиона подозревала в отправке её в прошлое, иногда снились ей со своими улыбками до ушей и бредовыми идеями, и Гермиона не могла на них злиться. Ну, почти.       2       Ехать на Запад Гермионе понравилось намного больше, чем на Юг. Никаких тебе ветров и своевольных камней, едешь себе по лугам и полям, ночуешь в деревнях, а иногда и в замках - в этих краях селилось много лордов и рыцарей. День проходил за днём, Уриенс рассказывал старые легенды и пел, знакомым песням подпевал Мордред, а иногда и Персиваль. Гавейн каждое утро начинал с тренировки, и старшие рыцари, хотя и посмеивались, но поддерживали его советами, а иногда и сражались с ним.       Гермиона активно крутила головой по сторонам. Однажды с родителями она была в Уэльсе, но тогда они посетили лишь Кардифф, а теперь Гермиона и её спутники ехали где-то значительно севернее, не приближаясь к побережью. Местность здесь была чарующая даже среди зимы: всё пологие холмы и леса, теперь лысые, но по прежнему внушительные.       К концу недели они добрались до земель некоего сэра Берилака. Хозяин радушно приветствовал путников в своём лесу, преисполненный гордости от того, что имеет возможность принимать рыцарей Круглого стола и мага Мерлина, и предложил им свой замок для ночлега.       Сэр Берилак был мужчина в летах, но вся фигура его была по-молодецки стройная, полная силы. Первым делом путники осведомились о том, не знает ли любезный хозяин, где им найти место под названием Зелёная Часовня.       — Зелёная Часовня? — Берилак был, казалось, удивлён. — Конечно, мне известно где это. Я даже и теперь мог бы указать вам это место.       — О, прошу вас, — воскликнул Гавейн, — проводите нас туда!       Сэр Берилак поворотил лошадь и направил её чуть в сторону от их первоначального пути.       — Это на расстоянии трёх полётов стрелы от моих лесов, — пояснил он. — Старая маленькая часовенка над ключом. Ничего необычного, кроме того, что она вся - и стены и крыша - покрыта мхом. Да на что она вам?       — Я там дерусь, — с некоторой театральностью заявил Гавейн.       — У Зелёной Часовни? — Берилак был озадачен. — Но кто же ваш противник, что заставил вас ехать в такую даль?       — Этого никто не знает, — вздохнул юный рыцарь. — Он дал обет не открывать лица и имени, он называет себя Зелёным Рыцарем и носит зелёную броню. Я обещал встретиться с ним, и вот я здесь.       — Зелёный Рыцарь, — раздумчиво произнёс Берилак, — Что за фантазия! Зелёная броня и чего же ради? А, впрочем, кем бы он ни был, он, уверен, найдёт вас достойным противником.       — Благодарю, — отозвался Гавейн.       — А до тех пор, пока не придёт срок вашего поединка, милости прошу в мой замок. У нас тут гости не часто бывают.       Ещё пара десятков метров и вот ветви деревьев в лесу расступились и перед путниками открылся обширный луг, на противоположном конце которого виднелось зелёное строение.       — Вон она, — махнул рукой сэр Берилак. — Желаете подъехать ближе и осмотреть место поединка?       — Пожалуй, — ответил Персиваль. — Лучше быть заранее готовым ко всему.       — Ваша правда, сэр, — кивнул Берилак. — Что же, поедемте и посмотрим, что такого может приготовить этот Зелёный Рыцарь.       Часовня и в самом деле была крохотная: там могло поместиться от силы человек пять, а внутри был устроен маленький родничок. Стены и крыша её были покрыты мхом, а изнутри кто-то покрасил часовню в такой же травяной цвет.       Места перед часовней было вдосталь даже и для рыцарского турнира, уж двоим фехтовальщикам там было где разойтись. Никаких ям, кочек или камней, никаких заклинаний, ничего, что могло бы помешать честному поединку.       Спустя полчаса, удовлетворённые результатами осмотра, Уриенс, Персиваль и Берилак дружно заключили, что по крайней мере поле боя выбрано честно. Снова все сели по коням и на этот раз без проволочек добрались до замка сэра Берилака, где их радушно встретила хозяйка замка, молодая женщина с прекрасными каштановыми волосами и мягким обращением. Уже вечерело и когда путники устроились в своих комнатах настало время ужина.       Сэр Берилак рассказывал о своих лесах и полях, предлагая присоединиться к нему на охоте. Мордред с восторгом принял это предложение и уговорил Уриенса также поохотиться. Персиваль отказался, так как хотел помочь Гавейну с подготовкой к поединку, а Гермиона попросту не умела и не хотела охотиться.       Поужинав и обсудив всё, что только можно, путники и хозяева разошлись по своим комнатам на ночь. Звёзды в холодном зимнем небе за окнами словно смеялись, подмигивая - они-то знали что приключение уже началось.       3       До назначенного поединка оставалось всего четыре дня, и Гавейн с усердием разучивал новые удары и усиливал старые. Персиваль придирчиво оценивал его работу и давал советы. Гермиона сидела на скамье во дворе, наслаждаясь необычно тёплым днём и думая обо всём на свете.       В полдень идиллия была нарушена появлением леди Элейн: она вышла из замка с кувшином тёмного эля и с улыбкой подала питьё юному рыцарю. Гавейн с благодарностью принял напиток и тренировка прервалась.       Гавейн пил и отвечал на вопросы леди, которая смотрела только на него, успешно игнорируя и взмыленного Персиваля, и озадаченного Мерлина. Каждый раз, как старший рыцарь деликатно напоминал о себе покашливаниями или пытался свернуть разговор на продолжение тренировки, на него попросту не обращали внимания. Отчаявшись повлиять на ситуацию или получить эля, Персиваль присоединился на скамейке к Гермионе.       — Не хочу думать дурно, — пробормотал мужчина, — но приходится.       — Что там за дьявольщина? — Гермионе в голову заползали очень неприятные мысли. — Чего она от него хочет?       — Поди ж ты разбери.       — Но о чём они говорят?       — О том, как он прекрасно двигается, — у Персиваля было такое выражение лица, словно его сейчас вырвет, — и в каком она большом восхищении.       — Очень занимательно, — с сарказмом сказала Гермиона.       Однако разговор этот, видимо, был очень интересен для леди и рыцаря, так как продолжался добрых сорок минут. За это время Гавейн, получивший в свой адрес столько улыбок и комплиментов, сколько в Камелоте приходилось на его долю за неделю, расцвёл, как девица, и будто бы стал выше ростом. Леди Элейн смотрела на него влажными влюблёнными глазами.       Гермиона начинала потихоньку злиться - не для того они сюда ехали, не для того она спорила с королём, чтобы теперь оскорбить достойного хозяина замка.       — С ним нужно поговорить, — решительно заявила она Персивалю. — Если через пять минут он не...       — Не смей, Мерлин, — строго оборвал её рыцарь. — Так ты его ещё больше распалишь. Ты же его знаешь. Тут нужно что-то другое.       — Но что?       — Вот если до вечера всё так и будет продолжаться, нам придётся принимать меры. Что-нибудь придумаем.       Легко сказать! Гермиона за этот долгий день пережила множество очень неприятных моментов, то и дело натыкаясь то на расфокусированный взгляд Гавейна, то на восторженные улыбки леди Элейн. Даже с приездом охотников парочка хотя и стала вести себя примерно, не пожелала вовсе прекратить свои переглядывания.       Что же, выбора у Гермионы не было.       Посовещавшись с Персивалем, они твёрдо решили пустить в дело магию, если понадобится. Оставался лишь один вопрос: как удержать мужчину от женщины, которая сама идёт к нему в руки, пускай и с помощью магии? К счастью, волшебники нашли ответ на этот вопрос, и Гермиона даже знала нужное заклинание.       Она бы в жизни не призналась в этом, но заклинание это она нашла в одной из книг библиотеки и опробовала на Лаванде Браун ещё на шестом курсе. Гермиону изрядно раздражала её манера визжать при виде Рона и называть его Бон-Бон, да и, чего греха таить, ревность девушку заела, так что лучшая ученица Хогвартса пустила в ход хитрые чары, делающие женщину непривлекательной для одного конкретного мужчины. Чары действовали так здорово, что Бон-Бон избегал Лав-Лав целый день, но к вечеру чары выдохлись, и Браун взяла Уизли в оборот так лихо, что уже на следующий день они встречались.       Теперь дело было много серьёзнее, так что Гермиона планировала следить за леди и рыцарем и обновлять заклинание каждые шесть-восемь часов. Потихоньку вытащив палочку из рукава и пристроившись за широкой спиной Персиваля, который горячо поддержал её инициативу, девушка, поочерёдно направляя палочку то на Элейн, то на Гавейна, произнесла формулу.       И Гермиона, и Персиваль разом затаили дыхание. Из палочки не вырвалось ни одного луча и вообще ничего сверхъестественного не произошло, но результат не заставил себя ждать: Гавейн, до того часто поглядывавший на жену своего хозяина, при очередном взгляде на неё вдруг вздрогнул, лицо его исказилось ужасом и он поспешил отвернуться к брату. Элейн была явно озадачена, она попыталась участвовать в разговоре Берилака и Гавейна, но юный рыцарь на неё не смотрел и не отвечал на её шутки.       Персиваль и Гермиона, переглянувшись, едва заметно кивнули друг другу и улыбнулись. То, что они сделали, было нехорошо и довольно подло, но что им оставалось? Таким образом эти двое сохранили честь семейной пары и Гавейна, а заодно, возможно, и мир в королевстве, так что цель их оправдывала средство - одно безобидное заклинание.       4       Сэр Берилак продолжал выезжать со своими гостями на охоту, а Гавейн продолжал упражняться во дворе замка. Леди Элейн продолжала приходить с элем и пытаться завести беседу, но Гавейн только делил с Персивалем эль, благодарил женщину и возвращался к тренировке.       Так продолжалось три дня, а потом сэр Берилак с сожалением объявил своим гостям, что вынужден отлучиться в дальнюю деревню по делам. Он клятвенно обещал сделать всё возможное, чтобы вернуться к назначенному поединку и поддержать Гавейна, за что тот был ему очень признателен.       Так и случилось, что на четвёртый - и последний перед поединком - день пребывания рыцарей в замке сэра Берилака, вся компания, наконец, собралась вместе. Персиваль и Уриенс на этот раз нападали на Гавейна вместе, проверяя его силу и реакцию. Мордред, блаженно вытянув ноги, трепал струны лютни, сидя на скамейке рядом с Гермионой.       Гавейн дрался превосходно, так, как не дрался, пожалуй, ещё никогда. Просто удивительно, сколь много значил для него этот поединок, на который не желал его отпускать дядя.       — Когда мы вернёмся в Камелот, у меня уже будет готова песня об этом путешествии и победе Гавейна, — весело заявил Мордред.       Гермиона засмеялась, жмурясь на солнышке.       — Мордред, ты полон талантов: из лука стреляешь, музыкой занимаешься... Не пора ли тебе уже очаровать этим кого-нибудь из дам?       — А ты думаешь, зачем я сочиняю песни, Мерлин? — хмыкнул Мордред. — Я намерен жениться раньше Гавейна. Вот, послушай-ка.       Он перебрал струны и нежная мелодия слилась со звоном стали.       — Гость отвечал ему: «Гавейн, даю в том слово: Я твой удар приму Охотней, чем другого»* — промурлыкал Мордред под перезвон лютни.       Этот момент избрала прекрасная леди Элейн, чтобы спуститься на двор; теперь она была не одна, с ней были её дамы, каждая из которых несла по кувшину эля для Уриенса и Персиваля. Сама хозяйка привычно направилась к сэру Гавейну и, подав ему кувшин, что-то тихо ему сказала. Гавейн был, казалось, озадачен и смущён, он что-то неуверенно ответил, и тогда леди заговорила горячо и настойчиво, но по-прежнему тихо.       Персиваль и Уриенс косились на пару, но дамы Элейн отвлекали их расспросами и игнорировать их было бы невежливо.       Элейн была красивее, чем обычно, в нежно-голубого цвета платье, и говорила она так настойчиво и жалобно, что Гавейн, наконец, склонил голову в знак согласия и что-то тихо сказал. Элейн просияла и достала из маленького кошелёчка на поясе голубую ленту.       Мордред округлил глаза и кинул удивлённый взгляд на Гермиону, Уриенс и Персиваль тревожно переглянулись, но никто ничего не сделал. Гавейн с поклоном принял ленту и, взглянув, наконец, в глаза леди, поблагодарил её за оказанную честь.       Ужин без хозяина замка прошёл намного тише и быстрее, чем обычно. Леди Элейн была радушной хозяйкой, она потчевала гостей изысканными блюдами, пригласила музыкантов и своих дам, но предстоящий поединок занимал всех без исключения, и рано или поздно любой разговор либо обрывался, либо перескакивал на техники боя, турниры и личность загадочного Зелёного Рыцаря.       Гавейн по-прежнему старался не встречаться взглядом с леди, но та, казалось, вовсе оставила попытки очаровать юного рыцаря и теперь равно обращалась ко всем своим гостям. Уриенс и Мордред и хотели бы пошутить над Гавейном, приобрётшим её залог, но не находили повода, да и взгляд Персиваля был весьма красноречив. Гермиона веселилась за троих, подшучивая над дамами и рассказывая о жизни в Камелоте и своём недавнем путешествии на Юг.       Предстоящий поединок её заботил, но не пугал. Она была уверена в честности Зелёного Рыцаря и верила в силы Гавейна - после всех этих тренировок юный рыцарь был неостановим и теперь, пожалуй, мог бы посоперничать и с Ланселотом.       Вечер, в целом, прошёл приятно: с музыкой и стихами. Мордред совершенно очаровал дам, прочитав одну из своих баллад (баллад этих у него оказалось уже несколько) и сыграв для них пару танцев. Персиваль только головой качал, глядя на это, и тихонько перешучивался с Гермионой на тему необыкновенной привлекательности оркнейцев для женщин. Гермиона усмехалась в бороду - для неё оба брата были близкими друзьями, и если и была в них «необыкновенная привлекательность», то на Гермиону она не действовала совершенно.       Сэр Берилак, которого ждали до самой темноты, так и не вернулся в замок. Хозяйка, впрочем, не проявляла беспокойства: по её словам, Берилак часто задерживался в своих деревнях, там его привечали и всегда с радостью предоставляли ночлег. *Очень маленький отрывок из книги «Сэр Гавейн и зеленый рыцарь» в переводе Светланы Лихачёвой