Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       После неудачный охоты все ходили, как контуженые. Без Хельги Камелот опустел, а воспоминания о том, что заставило Хельгу покинуть город, оптимизма не добавляли.       Амелия рвалась ехать с подругой, но её почти в приказном порядке оставили в Камелоте, где её бросился утешать Мордред. Сама Хельга, тихая, как ушибленная, с красными глазами отправилась вместе с пасынком в Уэльс хоронить мужа. Что она станет делать после, не знал никто.       Гермиона уже не в первый раз задумалась, зачем вообще всё в жизни происходит. Зачем она попала в пятый век, зачем встретилась с Артуром, зачем познакомилась с Хельгой и стала свидетелем её трагедии? Если допустить, что всё происходит неслучайно, то зачем всё это?       А если допустить, что никакие высшие силы нашими жизнями не управляют, тогда становится совсем непонятно зачем всё происходит. И тогда становится совсем неприятно и даже грустно.       Несчастье Хельги, всего пару недель как появившейся в жизни обитателей Камелота, подействовало на них, как личная трагедия. Казалось, даже факелы на стенах горят тусклее, а сталь ударяет о сталь на тренировках с меньшей охотой и звон её не так чист, как прежде.       Притихшего Артура Гермионе удалось засадить за некое подобие контрольной работы. Пока она перебирала склянки и записи, разбирая полки и одновременно пытаясь улучшить рецепт зелья для Санама, Артур записывал - или делал вид, что записывает - формулы превращения щепки в гвоздь и обратно. Оба, впрочем, отлично понимали, что ругать короля за небрежение в учёбе не станет даже педантичный Мерлин. К тому же, по убеждению Артура, ничего кроме боевой магии ему нужно не было, и Гермиона молча покорилась этой его убеждённости, хотя и не оставляла попыток впихнуть в белокурую голову короля бриттов что-то ещё кроме боёв на волшебных палочках и защиты.       — Мерлин - это же не настоящее имя?       Гермиона едва не подпрыгнула и только чудом не разбила свои склянки - так сильно она была погружена в свои мысли.       — Нет, — напряжённо ответила она, — Не настоящее. Это... Колдовское имя.       Она опасалась оборачиваться, словно бы Артур мог начать тыкать в неё пальцем и кричать, что сразу раскусил её ложь и всё про неё знает. Но следующая его фраза была достойна резкого оборота и широко раскрытых глаз.       — Вот и мне нужно какое-нибудь колдовское имя.       Гермиона поспешила спрятать улыбку. Только у Артура могут появиться такие фантазии.       — Зачем тебе это?       — Мне нужно какое-нибудь звучное имя, чтобы его все помнили даже через века, чтобы прославляли меня как великого волшебника.       — Оно такое у тебя есть. Твоё имя запомнят.       — Нет, хочу другое.       Гермиона снова отвернулась и уткнулась в свои записи, пытаясь скрыть рвущийся наружу хохот. Артуру только ножкой нужно было топнуть для полноты образа.       — Я подумаю над этим, — почти честно пообещала она и тут же тихонько пробормотала себе под нос. — Да хоть Годриком Гриффиндором назовись, что это изменит? Будешь тем же Артуром.       Увы, Артур её услышал.       — Как-как? Годрик? Мерлин, да ты гений! — довольно отозвался король Камелота. — Так и назовусь - Годрик Гриффиндор.       Гермиона ошалело хлопала глазами. Что за ерунда? Что сейчас случилось?       Едва взглянув на лицо короля, который и думать забыл о трансфигурации и теперь вовсю примерял на себя новое «колдовское» имя, она поняла, что отговорить его ей не удастся.       2       Вообще говоря, король Артур, предпочитавший с палочкой в руке зваться Годриком Гриффиндором, был колоритный персонаж. Он правил страной лет с пятнадцати, играючи отстранив от этого важного дела и свою мать, и многочисленных советчиков, конфликты предпочитал решать доброжелательными улыбками, пирами или письмами, а самому могучему соседу отдал в жёны свою сестру. То был поистине стратегический шаг: с одной стороны, два королевства соединили прочные кровные узы, а с другой, даже вздумай Лот Оркнейский, наплевав на эти узы, пойти войной на Артура, его жена скрутила бы его в бараний рог и упрятала подальше от мечей и луков. Фигурально выражаясь, разумеется. Она просто закатила бы скандал и пригрозила бы самоубийством, зная, как сильно к ней привязаны муж и дети.       Ещё Артур Пендрагон был известен трепетной любовью к оружию: лук, секира, булава и, конечно, меч - всё подчинялось его руке, всё ему нравилось. Конечно, он, как говорили, не обходил своим внимание и хорошеньких девиц, но ратные его похождения были намного более заметны и известны, чем любовные. Многочисленные турниры и охоты в его правление сыпались, как из рога изобилия, барды воспевали его храбрость и ловкость и лишь иногда кто-то да удивлялся, как, при такой любви к оружию, Артур ухитрялся не затеять с десяток войн просто чтобы потешить молодецкую удаль. В славное правление Артура воевали разве что с саксами, которые сами же и навлекали на себя гнев государя разбойными набегами.       Артур был храбр, как лев, рассудителен, как дракон, и мирен, как голубь. Но среди этих замечательных качеств ярко маячило (или, скорее, маньячило) одно менее замечательное. Артур был упрям, как осёл. Если ему взбредало в голову устроить турнир и влезть в общую схватку, так оно всё и происходило. Если ему хотелось, чтобы его называли Годриком Гриффиндором (ну, или хотя бы один Мерлин его так называл) он это получал.       Если Артур не хотел тратить время на изучение полезной Трансфигурации, увлекательнейших Чар и нужных каждому Зелий, так оно и случилось. В итоге, через месяц занятий Артур был специалистом в щитовых чарах, превосходно атаковал... И стабильно через раз мог выполнить Агуаменти.       Фрагментарное образование короля бесило Гермиону. Она просила, почти умоляла, она ругалась и ставила ультиматумы. Артур очаровательно улыбался, великодушно пожимал плечами и предлагал выучить ещё одно заклинание из Трансфигурации, а после него тут же возвращался к отработке любимой боевой магии.       Если бы Гермиона могла ещё хоть кому-то доверить тайну, она посоветовалась бы с Персивалем, может быть с Элейн, но никто не должен был знать о том, что король - маг до тех пор, пока он не овладел бы магией настолько, что смог бы справиться с любым нападением. А то, что нападение не замедлило бы свершиться, не подвергалось сомнению - кому понравится, если король соседней страны владеет магией и становится намного круче всех соседей вместе взятых?       С таким фрагментарным образованием Гермиона и не чаяла когда-нибудь решить, что теперь Артур в полной безопасности. Если всё так и пойдёт дальше, то, как она и говорила, присвоение себе «колдовского» имени основателя Хогвартса пропадёт втуне. Если Артур продолжит игнорировать всё, кроме боевой магии, он никогда и никому не сможет сказать о том, что он маг.       Оно, возможно, и к лучшему. Зачем сотрясать устоявшиеся мифы о прекрасном Камелоте тем, что король Артур был маг и звался в свободное от управления государством время Годрик Гриффиндор? Достаточно уже того, что Мерлин - это девчонка из будущего.       3       Ослиное упрямство в Артуре гармонично соединялось с фонтанирующей жаждой деятельности. Как только общее оцепенение стало спадать с обитателей Камелота, в буйную голову короля пришла гениальная идея - устроить турнир.       — Да-да, турнир. Спрашивается, чего мы там не видели? — бухтела Гермиона, сидя на скамейке и жалуясь на тяжкую свою жизнь Санаму, который с отрешённым видом протирал масляной тряпицей новенький клинок. — И знаешь, что его величество мне изволили ответить на этот вопрос?       Санам что-то неразборчиво промычал, что Гермиона без лишних сомнений приняла за живейший интерес.       — Он сказал: Мерлин, ты прав. Я было подумал, что он отменит эту затею, но не тут-то было! Король добрых пять минут топтался по моей комнате, пока не додумался до того, чтобы вместо обычного турнира устроить необычный.       Санам что-то снова промычал.       — Да-да, можешь себе такое представить? Необычный турнир! Ну не бред ли? И знаешь в чём его уникальная необычность? Король составит из рыцарей две команды и они будут сражаться друг против друга, как две армии.       На этот раз мычание кузнеца стало более заинтересованным, но это Гермионе было безразлично.       — Вот и я говорю, ну разве не дурость? Я сказал: Ваше величество, почему не устроить состязания в чём-то новом, в тех же стихах или пении? Почему, наконец, не устроить какие-нибудь игрища для простых горожан? Он отвечал, что подумает об этом, но турнир всё равно состоится, нравится мне это или нет.       Санам с философическим мычанием отложил отполированный клинок и взял следующий.       — А знаешь, что он мне сказал? — Гермиона прямо кипела негодованием. — Что это странно, что мне не нравится турниры. А мне они нравятся, просто не устраивать же их каждый месяц, когда есть много других интересных и полезных занятий!       — Как по-моему, это будет интересный турнир, — сказал, наконец, Санам. — Уверен, Мерлин, даже тебе понравится.       — Даже?! Что это за «даже», Санам?! — взвилась Гермиона. — Если ты хотел меня обидеть, так у тебя получилось!       Санам успокоительно поднял руку.       — Я имел в виду, что, хотя ты и считаешь турниры бесполезными, это зрелище наверняка придётся тебе по вкусу. Да и горожанам будет на что посмотреть, турнир развлечёт их, отвлечёт от повседневности.       Гермиона удручённо вгрызлась в яблоко.       — Турниры тут, турниры там... О, что за крики! Что за смятенье! Все поднялися. Просто беда!* — побормотала она.       — Что-что? — недоумённо поинтересовался Санам.       — Не обращай внимания, — буркнула Гермиона.       Это мгновение избрал король для своего появления на тренировочной площадке. Судя по оживлению рыцарей, он успел порадовать их новостью. Увидев мага, Артур насмешливо кивнул, за что тут же получил лёгкий, но ощутимый заряд щекотки, с которым, разумеется, не смог справиться без палочки. Рыцари пару секунд имели счастье наблюдать странно подпрыгивающего короля, но уже вскоре были отвлечены его командами. Артур кинул ещё парочку убийственных взоров на Гермиону, но ничего более себе не позволял, памятуя о том, что не может использовать магию прилюдно, а значит, ответить магу ему нечем.       Командиром второй «армии» был назначен Персиваль, к которому тут же с самым проникновенным выражением лица поспешил Мордред, с просьбой взять к себе и сделать кем-нибудь важным. Гавейн проделывал тот же фокус с королём, но ни у одного из братьев ничего не вышло. Точнее, кое-что вышло, хотя хотели они, наверное чуть большего. Вторыми лицами в «армиях» короля и рыцаря были выбраны Ланселот и Уриенс соответственно, а оба юноши оказались кем-то вроде их заместителей и, по сути, третьими по важности, что не делало их такими уж важными и ценными, но давало возможность отдавать команды и хвалиться.       Гермиона закатывала глаза, глядя на эти хитросплетения тактики, стратегии и давней дружбы, но смотрела с тщательно скрываемым интересом. Санам что-то мычал себе под нос, а в кузне ритмично ударяли по наковальне его подмастерья.       Как бы там ни было, а жизнь продолжалась и была даже неплоха *Вольное авторское издевательство над текстом севильского цирюльника.