Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       Воздух был густым, горячим, влажным и тяжёлым. Он обволакивал Гермиону, прижимаясь к лицу, стекая по одежде, пока она, уже привычно, заходила в Чёрное озеро. Ни дуновения ветерка, ни облачка, ни звука, только обжигающие лучи солнца и вода.       Солнечный диск, плоский, словно сделанный из картона, ярко блестел, отражённый в воде, но когда Гермиона наклонилась к поверхности озера, отсветы его не ослепили девушку.       — Зачем? — этот вопрос Гермиону волновал сильнее остальных, и ей казалось, тут она может получить ответ.       Снова в замерцали, закружились золотым галеоном отражения Гермионы и неба над её головой, и в этом мельтешении одна за другой последовали вспышки, такие яркие, словно каждый раз перед глазами у Гермионы падала звезда.       После первой замелькали картинки. Гермиона увидела протоптанную дорогу с высокими деревьями по бокам, долгий путь в место, которое она, казалось, когда-то знала и любила.       Вспышка. Четыре драгоценных камня, опущенных в землю в тёмной пещере при свете факелов.       Вспышка. Куча разномастных камней - от самых маленьких, с кулак размером, до огромных, с магловский автомобиль - и она перед этими камнями, с поднятыми к небу и ветру руками.       Вспышка. Длинные столы под открытым небом, гомон и смех.       Вспышка. Сложные, очень важные зелья и ворохи записей на огромном столе в какой-то незнакомой ей комнате.       Вспышка. Маленький тощий мальчик перед её столом, всё в той же комнате. Мальчик плачет и она обнимает его, поглаживая вздрагивающую спинку.       Вспышка. Тоненькая зелёная змейка, что-то сосредоточенно ей шипящая.       Вспышка. Огромная равнина, заполненная сражающимися, лязг оружия, ржание коней, крики и тёплая рука в её руке, ладонь, дающая силы, попытка повернуть голову к тому, чья это была рука...       А дальше самая яркая вспышка и снова Гермиона увидела холодные гладкие воды озера.       Девушка на секунду прикрыла глаза - картинки всё ещё сменяли друг друга снова и снова.       Солнце так же отрешённо светило с неба, озеро было так же неподвижно. Больше подсказок Гермиона не получит. Уж точно не теперь.       Гермиона опустила руку в озеро, взбаламутив его воды. Железное колечко почти соскользнуло с её руки, но Гермиона вдруг сжала руку в кулак.       — Отдай его мне.       Озеро, словно, действительно, в ответ на её слова, на секунду снова стало гладким, как зеркало, но тут же снова зарябило.       Кольцо озеро и правда отдало. Едва проснувшись, Гермиона тут же бросилась это проверять - указательный палец правой руки обвивала железная змейка, вцепившаяся в собственный хвост.       Сон Гермиона запомнила - весь до мельчайшей подробности - и теперь проигрывала его в голове снова и снова, пытаясь разгадать смысл показанных картинок.       Единственное, что было более менее понятно, ей предстоит путешествие и, судя по ощущениям, в место, знакомое и приятное Гермионе. Но она всего несколько раз выезжала за пределы Камелота и совершено точно не успела привязаться к другим местам.       Далее ей предстоит что-то строить. Что и где, из чего и как, Гермиона не знала.       Что за странный клад из четырёх драгоценных камней, кто этот плачущий мальчик и, главное, что за ужасное сражение? Этого Гермиона тоже не знала и незнание беспокоило тем сильнее, что у девушки было чувство, будто бы эти картинки в озере имели особенную важность. Все сны, что были до того, так или иначе повлияли на реальность, а значит и этот непременно повлияет.       Картинки в воде были занятные, но на вопрос о том, зачем она призвала в Камелот людей с именами Хельга Хаффлпафф и Ровена Равенкло в компанию к Артуру, который называл себя Годриком Гриффиндором, увы, не отвечали.       2       — Оппуньо!       Артур опешил на секунду, но тут же выставил щит. Увы, Протего не сдержало маленьких яростных птичек - три из десяти, оставшиеся целыми после столкновения, прорвали щит, бросились на короля и клевали его, до тех пор, пока он не сбил их струёй воды.       — Это нечестно!       — С чего бы? — деланно удивилась Гермиона. Оба опустили палочки и тяжело дышали, стоя друг против друга. — Ты доказал, что отлично владеешь боевой магией и ею мне тебя не одолеть. Тогда я использовал Трансфигурацию.       — Вот это и не честно!       — Потому что ты ей не владеешь? — ехидно уточнила Гермиона. — Ну, так это не моя вина. Я ею владею отлично, вот и использовал своё преимущество.       Артур убрал палочку в карман и принялся осматривать исцарапанные птицами руки, сердито пыхтя, пытаясь осознать поражение.       — Ты же не станешь говорить, что использование преимущества в бою нечестно?       Артур не ответил, стирая пальцами выступившую кровь - одна из птичек, наскоро трансфигурированных из мелких камешков, до крови клюнула руку. Елена, застенчиво улыбаясь, поднесла королю платок.       Гермиона заправила за ухо выбившуюся прядь волос. Её волосы, пышные и густые, никогда не мешали, не лезли в глаза, каким бы длинными ни были, и Гермиона, перехватив прищуренный взгляд Хельги, поняла что та уже подметила за ней эту привычку поправлять волосы в моменты волнений. Хельга едва заметно дёрнула подбородком в сторону Елены, крутившейся вокруг Артура и преувеличенно внимательно рассматривающей его «боевые» ранения. В самом деле, смотрелось странно.       — Я обработаю царапины зельями, Елена, тебе не стоит беспокоиться, — мягко сказала Гермиона. Девочка смутилась и отступила. — Вернёмся к нашему занятию?       Хельга и Ровена удобно устроились на огромном пледе, поедая сэндвичи, отдыхая после урока беспалочковой магии, а Артур и Гермиона, наконец, сошлись в долгожданном поединке.       Ничего лучшего, чем занятия в лесу, пока предложено не было, благо начавшаяся весна очень буйно начала насаждать свои порядки - тепло, зелень, и свободу - так что никаких проблем у них не возникло.       — Теперь, я полагаю, ты понимаешь, что любые знания могут быть использованы в бою, даже нелюбимая тобой Трансфигурация?       Артур, вполне оправившийся от потрясения и тщательно изучивший свои царапины, обиды больше не лелеял.       — Впечатляющая демонстрация, — он небрежно пожал плечами и принял боевую стойку. — Но ведь это заклинание можно использовать на любых маленьких лёгких предметах, ты сам говорил. Экспеллиармус!       Гермиона изящно отклонилась от заклинания и пустила в короля Ступефаем, но и тот на месте не стоял, и луч заклинания пролетел мимо.       — Так зачем было красоваться и превращать камни в птиц?       Следующее заклинание Гермиона приняла на щит и тут же пожалела об этом - магии у Артура было достаточно, чтобы этот щит пробить. Гермиона увернулась и поскорее послала новое заклинание.       — Потому что птицы, как ты мог видеть, преследуют врага.       Артур запустил в неё горстью камешков тем же самым заклинанием Оппуньо, и Гермионе на этот раз пришлось хорошо потрудиться над щитом, но и в этот раз щит ей не удался - пара камешков всё же её настигли и ткнулись в руку с палочкой.       — Как ты мог видеть, — передразнил Артур, — мне это не нужно, — он усмехнулся. — Я попадаю даже камнями.       — О, это потрясающий результат, — саркастически отозвалась Гермиона. Она поняла, что в обороне отсидеться ей не удастся, не против Артура. — Баубиллиус!       Артур шарахнулся от тоненькой молнии и тут же получил мощный толчок в грудь - заклинания Эварте статум он не услышал. Однако в последний момент король ухитрился поставить щит, подействовавший весьма экстравагантно - от столкновения щита и заклинания оба, и маг и король, разлетелись в разные стороны поляны. Елена тоненько пискнула, но противники уже поднимались, потирая ушибленные места.       — Может, хватит на сегодня? — проворковала Хельга. — Лучше садитесь и поешьте, а потом займёмся чем-нибудь менее опасным.       — Отличная мысль, — прохрипела Гермиона, с трудом восстанавливая сбитое дыхание. — Ваше величество, не поделитесь секретом, откуда в вас столько магии, а?       — Откуда же я знаю? — Артур встал на ноги быстрее, и Елена, бросившаяся было к нему, осталась сидеть подле матери. — Пока я твою палочку не взял, было у меня всё хорошо.       — А теперь всё плохо, можно подумать, — пробурчала Гермиона. — Ладно, будем считать, что до этого сила магическая переходила в силу физическую.       — Я теперь слабее стану? — обеспокоился Артур.       — Нет, — пояснила Ровена. Артур уже сидел на пледе подле неё, выбирая чем перекусить. — Не думаю, что это вообще как-то отразится на вас.       — По идее, если теперь во время схватки у тебя откроется второе дыхание или что-то вроде того, это будет даже сильнее, чем до того, как проснулась твоя магия, — задумчиво сказала Гермиона. — Ладно, это всё ерунда, лучше расскажите нам, как ваши дела, Ровена, Хельга?       — Хельга делает большие успехи, — улыбнулась Ровена. — Её жажда знаний сравнима разве что с твоей, Мирддин.       Гермиона усмехнулась, вспоминая школьное время и вечное непонимание со стороны друзей, которые походам в библиотеку предпочитали что угодно.       — Ровена прекрасный учитель, — благодарно ответила Хельга. — И прекрасная ученица, ей удалось ускорить развитие цветов, — женщина указала на несколько нарциссов, уже раскрывших бутоны, хотя их товарищи пока медлили.       — Но как? — поражённо выдохнула Гермиона. Она не знала таких заклинаний.       — О, всё просто, — воодушевилась Хельга. — Я это случайно обнаружила, хотела попробовать отогреть цветок у замка. Тут даже палочки не требуется. Всё, что нужно, попытаться передать чуточку своего тепла цветку, приободрить его, пожелать помочь.       Артур хмыкнул, но тут же виновато улыбнулся Хельге. Та укоризненно покачала головой в ответ на такую чёрствость.       — А Елена?       Девочку как-то негласно приняли в компанию, хотя и не требовали от неё ничего особенного. Хельга покачала головой.       — У неё пока не очень хорошо получается.       Ровена потрепала понурившуюся девочку по плечу.       — А у меня получится? — рассеянно поинтересовался Артур, выискивая что бы ещё съесть.       — Закидаешь противника цветами? — хмыкнула Гермиона.       — Попробуй, — пожала плечами Хельга. — Это не так сложно, нужно только сосредоточиться.       — Вот с этим могут возникнуть сложности, — театральным шёпотом поведала Ровене неунимающаяся Гермиона. — Боюсь, всю любовь он отдал своему мечу.       Артур с невозмутимым видом поправил пояс с Эскалибуром на нём и простёр руку над ещё не проклюнувшимся нарциссом, гордо игнорируя шуточки.       — Зря ты так, — мягко улыбнулась Хельга. — Вот увидишь, он тебя ещё удивит.       И Артур, как обычно, удивил. Ладони его как будто осветились - судя по кивку Хельги, так и должно было быть - и трава вокруг выбранного цветка шевельнулась, распрямляясь, вытягиваясь вверх, а затем дрогнул и распустился нарцисс.       — Ну вот, а ты сомневался, — хмыкнула Ровена, шутливо пихая Гермиону в бок.       — Справедливости ради, я не сомневался, я всего лишь пошутил, — буркнула Гермиона.       — Он не сомневался, — Артур с самодовольной улыбкой рассматривал своё детище. — Если бы сомневался, сейчас сидел бы с палочкой в руке на случай подстраховки.       Хельга засмеялась, и птицы в лесу, казалось, вторили её мелодичному голосу. Ровена подхватила её смех, а Елена почему-то покраснела, глядя на цветок, зацветший по воле короля.       — Да уж, — Гермиона тоже улыбнулась. — Хорошо ты меня изучил.       — Потому что ты не просто маг, Мерлин, — назидательно сказал Артур, в очередной раз запуская руку в корзину со снедью. — Ты мой друг.       Гермиона улыбнулась, на душе у неё потеплело, как будто солнце вдруг направило все свои лучи на неё.       — Спасибо.       3       В крепость возвращались уже в сумерках, когда прогретый за день лес начал стремительно отдавать тепло. Малиновый, индиго и васильковый цвета смешались в небе, облака оделись в розовое кружево, а птицы пели последние песни. Гермиона с удовольствием вдыхала запахи весны, надеясь вместе с запахом втянуть в себя и упоение леса.       — Интересное кольцо, — отметила Ровена.       Артур и Хельга ехали впереди, Елена, конечно, увязалась с ними, а вот Ровена ехала так же неторопливо, как и Гермиона.       — Да, спасибо, — Гермиона улыбнулась уголками губ и чуть сжала руку с кольцом.       — Раньше его не было.       — Ты очень наблюдательна, — птицы пели, словно восхваляя весну, такими высокими и торжественными были их голоса. — Его не было до сегодняшней ночи.       — Полагаю, ты не сам его выковал, — усмехнулась Равенкло.       — Нет, конечно, — Гермиона рассмеялась. — Нет, я получил его с помощью магии.       — Змей, значит, — протянула Ровена. — Уроборос.       Гермиона кивнула. Что тут ещё добавишь?       — Сокол - это не твоё, — сказала после долгого молчания Ровена. — Он тебе не совсем подходит. Вот змей - да.       — Это почему это? — обиделась Гермиона.       Ровена рассмеялась, глядя на надутого мага.       — Потому что змея тиха, но спокойна, опасна, но мудра. Змеиный яд может нести смерть, но, использованный с умом, может излечивать. Сокол же летает ради самого себя, ни о чём больше не думая.       — Нет во мне ничего такого уж смертоносного. И я не так уж полезен.       — Магия может быть опасна, ты знаешь это, Мирддин, — Ровена говорила спокойно и размеренно, словно сама с собой. — Но ты магией помогаешь, защищаешь и оберегаешь.       — Всё же, змей... — Гермиона передёрнула плечами, — Не лучший символ.       — Змей - символ двойственный, верно, но плохого в нём нет. Змей - символ мудрости, силы, знания и исцеления.       — А ещё предательства и греха.       — Тот, кто недостаточно силён духом, чтобы противиться мудрости, силе или власти в себе, рискует согрешить и использовать их во вред. В нас во всех есть хорошее и плохое, — Ровена внимательно посмотрела на Гермиону, словно пытаясь на глаз определить её способность бороться со своей тёмной стороной. — И от тебя зависит, станешь ли ты змеем-предателем или мудрым змеем-спасителем.       Гермиона тяжело вздохнула.       — Я в любом случае предпочёл бы быть самим собой, а не змеем, каким бы чудесным он ни был.       — Ты мудр, Мирддин, — усмехнулась Ровена. — Нам повезло, что мы повстречали тебя.