Гермиона, Мерлин или Салазар?

Primus inter pares (лат.) — первый среди равных

      1       Кольцо на пальце у Гермионы было преувеличенно скромным: тонкий ободок железа, выделяющийся разве что искусно оформленной головой змеи, поедающей собственный хвост. Однако внутренняя сторона колечка заслуживала отдельного внимания: там довольно простым, но изящно-округлым шрифтом была надпись - primus inter pares. Там, где начало и конец фразы встречались, была единственная завитушка, нечто вроде буквы S, просто загнутая на концах тонкая линия. Однако гордое «первый среди равных» всё же грело душу.       — Не замечала за тобой раньше любви к украшениям, — с улыбкой сказала Элейн, ставя на стол чайник и разливая ароматный травяной отвар по чашкам. — Вот разве что мантии всё время шикарные, но их тебе шьют портные.       Гермиона сжала руку с кольцом.       — Это не совсем украшение.       — Да Бога ради, — Элейн махнула рукой. — Лучше расскажи новости.       Травница Элейн была уже давно немолода, но настолько активна, что Гермиона только диву давалась. Каждый раз, как она заходила в гости к этой женщине, что когда-то приютила её, работа у той буквально кипела. Вот и теперь в котелке что-то булькало, под окном на столике лежали травы, а сама Элейн быстро приготовила отвар.       — Можно подумать, кто-то ещё не слышал о свадьбе. Да ты сама там была.       — Свадьбу-то я видела, да разве этого достаточно? Когда же ты, Мерлин, поймёшь, что важнее те события, которые после происходят, когда страсти и эйфория улягутся?       Гермиона закатила глаза. Элейн была неисправимая сплетница. Ей следовало бы писать книги о теории и практике философских экзерсисов на основе жизни окружающих.       — Молодожёны вполне счастливы, — Элейн повела рукой, показывая, что Гермионе следует продолжать рассказ. — Они души друг в дружке не чают и разговаривают только между собой: Мордред и Амелия, Персиваль и Игрейна.       — А о чём говорят?       — Я не прислушивался! — возмутилась Гермиона.       — И правильно, — одобрила Элейн. — Влюблённые обычно дикую чушь порют. Я на всякий случай спросила.       — А у тебя что нового? — Гермиона решила, что надёжнее будет сменить тему.       — Ученика взяла, — небрежно обронила Элейн.       — И ты говоришь только теперь? — укоризненно спросила Гермиона. — Как будто это ерунда какая-то.       — Ну, это обычная практика, — пожала плечами Элейн. Хотя наверное и рисовалась при этом. — Все берут учеников: травники, мясники, столяры. Может и ты возьмёшь себе кого.       О том, что у Гермионы уже четыре штуки учеников никто, разумеется, не знал.       — Ну, и кто этот счастливчик?       — Гахерис. Я его на рынок отправила.       — Исчерпывающее описание, — съязвила Гермиона. — Ещё какими-то приметами Гахерис располагает?       Элейн задумалась.       — Способный малый. Ты бы видел, как он лихо рыбу чистит!       Гермиона приподняла брови. Бесценное свойство для ученика травника. К счастью, от новых увлекательных подробностей её избавило появление, собственно, Гахериса.       — Ого, — выдала Гермиона.       Действительно, «ого» было вполне подходящим описанием. Гахерис был огромный парень лет пятнадцати, такой высокий, что в домике Элейн он горбился, и таким широким, что пробирался вперёд боком, как краб.       — Добрый день, — пробасил он, и Гермионе показалось, что стул под ней вздрогнул.       — Добрый, — пролепетала она в ответ.       Под пристальным взглядом Элейн Гахерис бочком пробрался в угол и принялся сосредоточенно раскладывать по местам принесённые с рынка продукты: большой круг сыра, мясо и помянутую рыбу, какие-то крупы. Потом он споро выставил на стол свежий хлеб с ломтями холодного мяса и сыра и, получив кивок от Элейн, пошёл в другой угол комнаты, на этот раз разбирать травы и вывешивать на просушку. Травы уже успели частью подвять и перемешаться между собой, так что приходилось быть очень осторожным, чтобы не оставить их совсем лысыми. Гермиона мысленно посочувствовала парню.       Но руки Гахериса буквально порхали, ни одного листика не упало на стол, всё было сохранено - просто чудо для такого огромного детины.       — А нашла я это чудо, — спокойно возобновила беседу Элейн, — в соседней деревне. Помнишь, я ездила лечить дочку старосты?       Гермиона утвердительно кивнула, не в силах оторвать глаз от движений Гахериса. Он, пожалуй, смог бы впечатлить и Снейпа. Если бы попал не на Гриффиндор, конечно.       — Он у меня тихонький и скромный, — Элейн, кажется, забавлялась, рассказывая о Гахерисе в его же присутствии. — Места занимает многовато, зато вроде обучаемый. Будешь искать ученика, бери такого.       Гермиона спрятала улыбку за кружкой. Бесценные советы всегда даются тогда, когда поздно уже ими пользоваться.       Все четверо учеников Гермионы, включая незаметно затесавшуюся туда Елену, были, конечно, не так велики ростом, как Гахерис, зато степень их обучаемости разнилась так сильно, что иногда Гермиона хваталась за голову и бегала по кругу вокруг них, возмущаясь их нежеланием освоить что-то, кроме того, что им очевидно нравится. В этом её поддерживала только Ровена, печальными вздохами и укоризненными взглядами. Елена и Хельга внешне не сопротивлялись, но иногда откровенно сачковали на занятиях, Артур же и не скрывал скуки.       — Так и сделаю, — пообещала Гермиона с самым честным видом. — Правда мне пока не до того.       — Понимаю, — покивала Элейн. — Слепых здесь нет, все знают, как много ты делаешь.       Гермиона залилась румянцем и попыталась возразить, но великого мага Мерлина все почему-то очень любили игнорировать.       — А твоё новое зелье, это же просто чудо! Я и не думала, что так просто можно решить проблему раз и навсегда! Всего-то кинуть кристаллик в воду.       — Я не лишил тебя заработка? — виновато улыбнулась Гермиона.       — Да какой там, — рассмеялась Элейн. — Люди, они такие - не одно, так другое. Теперь у всех дружно болят головы.       — Это не побочный эффект от кристаллов? — обеспокоилась Гермиона.       Элейн махнула на неё рукой.       — Это побочный эффект того, что много событий происходит: магия, турниры, свадьбы... Ну, и мнительность, конечно, главный источник заработка травника.       Гермиона рассмеялась. И многие века спустя фраза Элейн не потеряет своего значения, только на месте травников будут фармацевты да врачи, вовсю использующие мнительность и испуг пациентов.       — И магов, — подтвердила Гермиона.       2       Занятия магией теперь проводили в первой половине дня. Затем солнце достигало зенита и даже под ажурной листвой деревьев было так жарко, что палочка в руке казалось неподъёмной.       Больше всех учебного рвения проявляла Ровена, полностью оправдывая свою фамилию - она слушала Гермиону со вниманием, обстоятельно расспрашивала, если чего-то не понимала, а затем пробовала новые заклинания. Хельга занималась с умеренным интересом - понимая, что что-то ей не даётся, она просто откладывала это в сторону и принималась за другие заклинания. Елена держалась середнячком, пытаясь не выделяться, хотя явно восхищалась Артуром, его небрежной манерой помахивать палочкой и решать, чем он хочет заниматься, а чем нет. Сама бы Елена так ни за что не сделала. Мерлином она тоже восхищалась, а Хельгу и Ровену немного побаивалась, поэтому училась всему, что бы ей ни сказали.       После занятий вся компания собиралась в одном из залов Камелота, и там они либо устраивали импровизированную лекцию, в исполнении Гермионы или Ровены, задавая им вопросы о магии, либо просто болтали и отдыхали.       В тот знаменательный день, о котором теперь пойдёт речь, Хельга отделилась от товарищей, чтобы навестить друзей в городе, а через какое-то время в зал пришли Мордред, Уриенс, Кей и Персиваль, так что разговор пошёл совершенно обыкновенный: обсуждали погоду, полевые работы, лошадей - всё, что угодно.       Окна помещения выходили на север, но солнечные лучи, казалось, всё равно пробирались в зал, разогревая воздух и внося летний разброд в умы, так что фразы становились всё короче, а разговоры то и дело затухали.       — Значит, завтра туда съездим, — рассеяно пообещал Артур. — Ближе к вечеру.       — Было бы неплохо.       Идея поехать на пикник у реки родилась спонтанно и едва ли имела реальные шансы осуществиться, но в дело, как всегда, вмешались обстоятельства. На это раз своим орудием они выбрали Гавейна.       Лицо его, когда он появился в зале, было по меньшей мере странным: остановившимся, напряжённым, отчего длинноватый нос смотрелся просто горой, а смешливые всегда глаза - маленькими уголёчками. Гермиона встрепенулась, испытывая странное состояние некоего предвкушения: ей и хотелось узнать причины таких перемен и не хотелось одновременно.       Гавейн в молчании прошёл через всё помещение, странно-картонно взглянув на Мордреда, и подал бумагу, вероятно письмо, дяде.       — Что это?       Артур взял письмо, но разворачивать не спешил.       — Отец, — просто сказал Гавейн. — Это всё довольно странно, лучше прочитай.       — Что с отцом? — спросил Мордред. — Что-то случилось?       — Нет, — бесцветно ответил Гавейн. — С ним всё в порядке.       — А в чём дело тогда? — Мордред начинал беситься от невозможности узнать правду, но заглядывать королю за плечо не стал. — Можешь ты внятно объяснить?       — Ваш отец отзывает Гавейна, — Артур свернул письмо и передал младшему племяннику. — Случай и впрямь незаурядный, он хочет передать ему управление уже сейчас.       Мордред едва не выронил письмо.       — С ним точно всё хорошо?       — Всё абсолютно нормально, — заверил его Артур. — Да ты и сам можешь прочитать.       Кей взглянул на Уриенса, тот пожал плечами и посмотрел на Персиваля. Тот замялся, но быстро встал и с поклоном вышел, за ним потянулись Кей и Уриенс. Гермиона тоже привстала было, но тут же на её плече оказалась рука короля.       — Ну ты-то куда, — пробормотал он. — Твой совет нам понадобится.       — Ну и когда мы выезжаем? — спросил Мордред, так и не открывший письмо.       Гавейн тем же странным взглядом посмотрел на короля, потом зачем-то на Гермиону, а затем на брата.       — Про тебя в письме ни слова, — тихо сказал он. — Мне велено выехать немедленно, а на счёт тебя ничего. Только поздравляют со свадьбой.       Мордред дёрнулся, словно брат отвесил ему оплеуху, а Гермиона низко опустила голову. Ей не следовало здесь оставаться, но рука Артура до сих пор была на её плече.       — В чём проблема, поезжай с братом, — высказался Артур. — Повидаешь родителей, родные места, а потом возвращайся.       Мордред поднял на него глаза, полные мучительного осознания своего положения. «Я вернусь, если хочешь, — читалось в них, — Но зачем? Кто я и что я? Зачем я здесь, в качестве кого? Племянника короля, брата короля?»       Гермиона поёжилась. Мордред словно только теперь в полной мере осознал, что больше не маленький мальчик, и вдруг оказалось, что ему некуда идти, он не может нащупать свой путь и так и останется лишь тенью. Гавейн любил его, искренно, как положено брату, но это дела не меняло - отец высказал свою волю, вполне логичную, надо сказать. Рано или поздно так бы оно и случилось, но оба, и Мордред, и Гавейн, в глубине души надеялись, что этого не случится никогда.       —Ты нужен мне здесь, — твёрдо сказал Артур.       Гермиона вспомнила разговор на свадьбе. Неужели он действительно сделает Мордреда своим наследником? Иначе зачем бы разлучал с братом?       Мордред отрывисто кивнул и сунул в карман так и не раскрытое письмо. Ему, видимо, было всё равно.       — Так когда мы выезжаем?       Гавейн вопросительно посмотрел на дядю.       — Вы поедете через три дня. Путь неблизкий, вам следует подготовиться, а мне следует проводить вас как следует, с пиром и музыкой.       Братья встали и, склонившись в поклоне, вышли - плечом к плечу, неосознанно шагая в ногу.       Гермиона вопросительно посмотрела на короля. Тот, сдвинув брови, что-то решал для себя, и девушка не стала задавать вопросов.       Через несколько минут Артур всё же очнулся.       — И что ты думаешь?       — Думаю, что Лот Оркнейский сделал умную вещь, но Мордред... Он должен был отозвать и его.       — Он младший сын и имеет право на выбор своего собственного пути.       То, что отец не пожелал видеть сына и его жену, видимо, было нормальным явлением.       — Младший сын лорда, ремесленника, крестьянина - да. Но младший сын короля, племянник короля, брат короля... Кем быть ему? Рыцарь Круглого стола - почётный титул, но всё же.       — Ты помнишь наш разговор на свадьбе, верно? — Артур утверждал, вопросительную интонацию же добавил разве что для порядка.       — Тогда я не думал, что что-то подобное случится так скоро, — честно ответила Гермиона. — Ты назовёшь его своим наследником, но что, если ты женишься и у тебя будет свой ребёнок?       Артур поморщился. Никто кроме Гермионы не посмел бы вызывать его на такие откровения и заставлять рассуждать абстрактно.       — Мерлин, ты не хуже меня знаешь, что в обозримом будущем я не намерен жениться, — Артур пожал плечами, словно говорил о чём-то ерундовом, не имеющем к нему никакого отношения.       — А если завтра ты встретишь прекрасную деву и возжелаешь жениться на ней?       Гермиона почти злилась на него. Ну как может он с этим выражением говорить о собственных чувствах. Тем более впутывая в это Мордреда. Артур коротко взглянул на неё.       — Я не ребёнок и не верю в любовь с первого взгляда, — твёрдо сказал он. — Я не сделаю королевой хорошенькое личико.       — А что сделаешь?       — Мозги, характер, ответственность. Мне нужно время, чтобы кого-то полюбить. Мне казалось, ты мог бы уже понять мой характер.       Гермиона снова опустила голову. Звучало это уверено, но...       — А если всё же полюбишь? Не сразу, но полюбишь и женишься?       — Пройдёт много лет, прежде чем ребёнок, если он появится, станет взрослым. И в этом случае Мордред станет при нём регентом. А потом советником. Но всего этого не будет, — отрезал Артур. — Я всё решил.       — Как ты можешь быть уверен? — тихо спросила Гермиона. — Как можешь решить за своё сердце?       — Я знаю, что дело обстоит так, а не иначе, — раздельно, как дурачку, ответил Артур. — У меня нет интуиции Хельги, но уж в своём будущем я могу быть уверен. Я управляю своим сердцем, а не оно мной.       Артур поднялся из-за стола, но Гермиона ухватила его за рукав. Разговор и его окончание ей не понравился.       — Я просто переживаю. За вас обоих.       Артур как будто смягчился. Он внимательно присмотрелся к Гермионе и, видимо, уверившись в чём-то, вздохнул.       — Невозможно предусмотреть всё, но я принял решение - максимально правильное, как мне кажется.       — Я поддерживаю это решение, — горячо сказала Гермиона. — Мордред будет отличным королём.       Возражений против Мордреда-короля у неё не было, все сомнения касались только того, станет ли он им.       — Вот и славно.       Гермиона отпустила рукав, и Артур всё же вышел из зала, оставляя её наедине с тяжёлыми размышлениями.       Да, Гермиона достаточно изучила короля: он не влюбился бы в первую попавшуюся девушку, вокруг него их всегда было полно, и из чистого упрямства, раз приняв, решение он мог бы избегать брака всю жизнь, чтобы сделать королём племянника.       Но Гермиона достаточно знала и жизнь - если что-то отправило её в пятый век, почему это что-то не может вдруг столкнуть Артура и любовь всей его жизни? И что тогда возьмёт верх: упрямое желание сдержать обещание или упрямое желание сделать, что хочет, и жениться? Комментарий от автора, который не поместится в строку для этого: Господа, это катастрофа! Ну, может не вот прямо катастрофа, но ощущения у меня ещё те. Во-первых, я получила работу. Сюжет этого увлекательного приключения вообще-то тянет на отдельный фанфик и, в принципе, выглядит довольно забавно. Это хорошо, что у меня есть работа, очень даже хорошо. Но! Зверская задержка в написании проды меня немного обескураживает. И я даже не могу списать всё на загруженность работой, потому что, если честно, в перерывах я писала, и писала много. Катастрофа, собственно, заключается в том, что мои мозги просто-таки фонтанируют идеями, целыми сценами, новыми персонажами и возможными (вероятными, если так дальше пойдёт) ответвлениями от основного повествования, но всё это имеет мало отношения к нужной главе. Поэтому такая задержка, за которую я извиняюсь. Но вот глава готова и, думаю, я, наконец-то, буду готова завершить первую часть фанфика в ближайшем обозримом будущем. Но! Я распланировала фанфик на три условные части: Камелот - где мы с вами сейчас - Хогвартс основателей и Хогвартс двадцатого века. Посмотрите на количество уже написанного и попытайтесь представить себе масштабы катастрофы. Нет, мне очень нравится писать, я просто в лёгком (вообще-то, тяжёлом) шоке. Как читатель я бы на вашем месте взвыла – столько времени ждать продолжения! Я, конечно, скромно надеюсь, что оно того хоть немного стоит. Фанфик я, само собой, не брошу, закончу - я его люблю - вопрос только в том, когда случится это чудо (и буду ли я вообще в состоянии написать последние главы и сказать: «конец», а не: «ой, а ещё...» или, того хуже, малодушно оттягивать конец). Скорость выхода глав я постараюсь выдерживать, но, просматривая свои записи, я уже не сомневаюсь в том, что в других частях фанфика глав будет ещё больше. Не представляю себе, сколько это в итоге будет по времени и количеству страниц и глав. В общем, у меня просто немного истерика. Но зато есть работа) Вы по мне скучали? Меня никто не проклинал? Если до этого места кто-то ещё прочитал, задам вопрос: как вы, ребята, вообще относитесь к ожиданию фанфиков? Какие размеры предпочитаете и всё такое? Или, может, предпочитаете подождать, пока фанфик будет закончен чтобы потом прочитать разом?