Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       С тех пор Гермиона каждое утро брела на тренировочную площадку с тем, чтобы заняться стрельбой из лука. С некоторых пор при ней постоянно был кинжал, так что мешало теперь повесить за спину колчан и лук, раз уж меч никак не давался ей в руки?       На четвёртый день, после трёх подряд стрел, накрепко засевших в центре мишени, Персиваль, усмехаясь, советовал продолжать в том же духе и обещал замолвить за Мерлина словечко, чтобы его сделали рыцарем.       — Думаю, мне больше подойдёт называться лордом, — хмыкнула Гермиона, отпуская очередную стрелу.       — Как скажете, милорд Слизерин.       Гермиона почувствовала, как краснеет её лицо, уши и даже шея. Наконец, она нарочито спокойно обернулась.       — Как скажу, Ваше Величество?       Ланселот за спиной короля хмыкнул, подавляя отчаянный хохот, Кей и Уриенс схватились друг за дружку, словно боясь, что смех, который они плоховато скрывали за кашлем, собьёт их с ног.       — В пределах разумного, милорд, в пределах разумного.       В глазах у короля скакали чертенята, волосы, тёмные от пота, торчали во все стороны, а на губах расползалась улыбка довольного собой шутника. Воистину, если мир и видел более великого короля, то точно не более располагающего к себе, чем король Артур Пендрагон.       — А если я докажу, что это вполне разумно, назвать меня лордом Солнца, ты это сделаешь?       — Да хоть лордом Солнца, Луны и звёзд вместе взятых, — засмеялся король. — Но твой вопрос уже говорит мне о том, что это не разумно.       Тут расхохотался и сдержанный Персиваль, а Гермиона отвесила шутовской поклон.       — В самом деле, мне следовало действовать тоньше.       — Ваше Величество, сколько нужно стрел, чтобы получить титул? — смеясь спросил кто-то из случившихся рядом самых молодых рыцарей, хватая лук.       — Тебе, Юлий, достаточно жениться на той вдовушке, за которой ты хвостом ходишь вторую, неделю, — хмыкнул Уриенс. — Тут достаточно будет всего одной стрелы Амура.       — Которая, кажется, была пущена, и не раз, — понизив голос прибавил Кей.       Персиваль посмотрел на веселящихся друзей и смущённого юношу укоризненно, но ничего не сказал, король всё же улыбнулся.       — Секрет не в стрелах, Юлий. В первый же свой день в Камелоте Мерлин спас мне жизнь и я, право же, чересчур долго откладывал благодарность. Теперь, боюсь, мне не расплатиться за все услуги им оказанные.       То, что, казалось, начиналось, как шутка, вдруг приобрело совершенно другой оттенок.       — Ваше Величество, если вы и находите мои действия достойными благодарности, не думайте, пожалуйста, что я делал их ради получения выгод.       Гермиона гордо вскинула голову, почти оскорблённая теперь предложением титула. Артур же только шире улыбнулся.       — Ты отлично знаешь, что в таком случае ничего не получил бы, Мерлин, — он развёл руками. — Единственная причина, по которой я хочу назвать тебя лордом - мне нравится, как звучит «лорд Салазар Слизерин».       Гермиона удивлённо вскинула брови. Рыцари вокруг недоумённо переглянулись, ожидая пояснений.       — Друзья мои, — картинно-торжественно провозгласил король, — Да будет вам известно, что у Мерлина есть и другое имя - Салазар Слизерин. И разве такое звучное сочетание не заслуживает титула перед ним?       — Гораздо больше имени этого заслуживает сам Мерлин, — меланхолично высказался Персиваль, будто ничуть не удивлённый новостями. — Я помню тот день в лесу, когда Мерлин оказался единственным подле вас.       Гермиона наконец поняла, что хотя и говорилось это всё шуточным тоном, возможность была вполне реальная. Она опустила голову и уставилась на руки, держащие лук и на маленькое железное колечко на пальце. Всё это было очень неожиданно, но разве не заслужила она, действительно, благодарности? Разве не достойна была стать лордом?       — Решено, — донёсся до неё голос короля. — А теперь, пойдёмте-ка все перекусим.       2       Хельга Хаффлпафф воплощала собой всё, что превозносят в женщинах: красоту, мягкость, весёлость, нежность и преданность. Она была романтичной натурой, но при этом всегда была реалистичной, почти прагматичной. Любовь занимала почётное место в иерархии её ценностей, но любовь для неё шла лишь рука об руку с браком, ведением дома, рождением детей, но при этом Хельга часто пользовалась своей интуицией. Вся она была полна противоречий, но именно это делало её характер целостным.       На следующее утро после приезда в Камелот леди Хаффлпафф деликатно постучалась в двери покоев королевского мага и, получив разрешение войти, прошла внутрь, как обычно с интересом осматриваясь, словно надеясь увидеть что-то новое.       — Я пришла поговорить.       Гермиона молча указала ей на стул перед огромным рабочим столом. Вопреки обыкновению, теперь он был пуст, Гермиона ещё не успела захламить его записями и рецептами.       — Что-то случилось?       Хельга почти лучилась восторгом.       — Ах, — она повела плечами и подняла глаза куда-то вверх, — я знаю, что ты этим не интересуешься, но тебе стоило бы. Стоило бы хотя бы придать значение тому, как сэр Элиот относится к нашей милой Елене.       Гермиона нахмурилась. «Наша милая Елена»? Елена была милой для кого угодно, но не для леди Хаффлпафф, во всяком случае до недавнего времени.       — Да, думаю, мне стоило обратить внимание. Что же именно произошло?       Хельга одарила её своей самой обворожительной улыбкой.       — Любовь, — женщина откинулась на спинку стула и глубоко вздохнула. — Сэр Элиот восхищён Еленой, а она, разумеется, вскоре поймёт это и оценит.       — Не торопишь ли ты события, Хельга? — Гермиона с удивлением глядела на подругу. — Елене всего тринадцать.       — Через пару месяцев четырнадцать, — возразила Хельга. — А в четырнадцать я уже была замужем.       — И ты полагаешь, Елена выйдет за сэра Элиота?       — А почему нет? Он благородный юноша, прекрасный рыцарь и очарован Еленой, чего ещё желать?       — Я бы желал, чтобы Елена тоже была им очарована.       — Как можно не ответить на чувства такого человека, как сэр Элиот! — воскликнула Хельга.       Вот оно. Праведное негодование и тень беспокойства, мелькнувшая на лице Хаффлпафф, подтолкнули, наконец, Гермиону к разгадке. Хельга, до того опасавшаяся неизвестно чего, наконец, прониклась к Елене тёплыми чувствами не просто так. Теперь она надеялась, что так или иначе с появлением сэра Элиота в жизни маленькой Равенкло что-то изменится. Подозрения и опасения не оставили Хельгу, и теперь она к тому же боялась, что Елена действительно не ответит сэру Элиоту, и тогда случится что-то дурное. Что-то, что беспокоит Хельгу уже теперь, что-то, чего она смутно опасалась всё это время.       — Я думаю, сэр Элиот достойный юноша, но Елена ещё совсем молода, — дипломатично начала Гермиона. — В любом случае, я вовсе не хочу сказать, что думаю, будто Елена не полюбит сэра Элиота, я только думаю, что нам следует подождать.       — Но ты согласен что так будет лучше?       Что, что было делать Гермионе? Прислушаться к интуиции Хельги, которая твердила той о некоей опасности, никак её не обозначая, или выжидать, в надежде что всё решится само собой? Гермиона Грейнджер была в растерянности, а представить себе, что сделали бы великий Мерлин или Салазар Слизерин у неё не получалось.       — Пускай всё идёт своим чередом, — малодушно ответила Гермиона. — Я буду счастлив, если всё будет так, как ты говоришь.       Хельга радостно улыбнулась, сбросив груз опасений, успокоенная тем, что с ней согласны.       — Я думаю это будет замечательно. Я непременно буду за ними наблюдать и постараюсь помочь Елене сделать верный выбор. Бедняжка так неопытна, ведь она впервые в большом мире.       — Я надеюсь, ты сможешь ей помочь, — искренне сказала Гермиона.       3       — Милорд!       — У вас деликатности, как у соплохвоста, Ваше Величество.       Артур едва не споткнулся, но тут же выправился и направился к любимому креслу перед столом мага.       — Как у кого?       — Узнаешь ещё, — Гермиона хмыкнула, в красках представляя их встречу. — Тебе не кажется, что если ты намеревался назвать меня лордом, следовало бы сделать это как-то... Потише, что ли.       — А ты стесняешься?       Гермиона смерила короля взглядом, но тот с успехом проигнорировал это, как и обычно, только демонстративно закинул руки за голову.       — Итак, я лорд... Чего?,       — Лорд Солнца, полагаю? — Артур хохотнул. — Если хочешь земли, выбери из тех, что пока никому не принадлежат.       — Непременно выберу. Но, полагаю, ты пришёл не за тем, чтобы возобновить занятия?       Артур сделал большие глаза.       — Не произноси это страшное слово, разве у нас не перерыв до прибытия Ровены?       Гермиона скрестила руки на груди, ожидая ответа.       — Разумеется, я пришёл не за этим. Расскажи мне что-нибудь.       Гермиона откинулась на спинку стула, глядя на Артура. Тот забавлялся, отвечая на её взгляд самой честной улыбкой.       — Рассказать что?       Действительно, что может рассказать Артуру Гермиона, которая находится в Камелоте так недолго? Рассказать о том, как она там оказалась? Рассказать о легендах её времени, согласно которым Мордред был его внебрачным сыном и предателем? Рассказать о том, что она вообще-то гриффиндорка, а не Салазар Слизерин?       — Что желает услышать Ваше Величество? — Гермиона демонстративно устроилась поудобнее. — Сказку?       Артур усмехнулся.       — Попробуй.       Гермиона вздохнула и положила руки перед собой. Она прочитала бессчётное количество книг, но сказок среди них было очень мало, они перестали занимать пытливый ум маленькой девочки ещё в возрасте лет пяти, и на смену им пришли легенды и сказания, гораздо более близкие к действительности, гораздо более кровавые, но вместе с тем и гораздо более красочные. О чём рассказать герою самых популярных легенд в Англии и за её пределами?       — Ваше Величество, вам нечем заняться?       — Есть.       — И что заставляет тебя покинуть эти дела и клянчить сказку? Мне тоже есть, что делать.       Артур тяжело вздохнул и положил локти на стол.       — Какой ты скучный, Мерлин.       Артур молчал, молчала и Гермиона. Лучи последних солнечных дней освещали жилище мага, и пылинки танцевали в горячем воздухе, медленно оседая, ничуть не интересуясь происходящим.       — Ты веришь в Хогвартс?       Артур, наконец, посмотрел прямо в лицо Гермионе - совершенно серьёзный, он ждал её ответа.       — Разумеется. Я знаю, что это будет нечто великое.       — Великое? Как ты можешь знать уже теперь?       Гермиона пожала плечами. Как объяснить такому прямолинейному человеку, как Артур? Не говорить же, в самом деле, что она из будущего?       — В мире не так много магов. А рассеянные, не ведающие своей силы, лишённые возможности учиться, они не могут почти ничего. Если мы соберём их вместе, научим пользоваться магией, мы сможем повлиять на весь мир, сделать его лучше.       — И что нравится тебе больше: быть великим учителем всех этих магов или польза, которую ты принесёшь?       Гермиона удивлённо сморгнула, поражённая таким вопросом. Она согласилась участвовать в создании школы потому, что так должно было быть, потому, что она была связующим звеном в этой цепи событий. Об остальном она не задумывалась.       — Меня устроят оба варианта. Главное добиться цели, разве нет?       Снова воцарилось молчание, во время которого Гермиона упорно прятала глаза, а Артур, напротив, рассматривал её.       — Зачем ты пришёл?       — Выслушать тебя и получить совет.       Гермиона приподняла брови.       — И вместо этого ты потребовал сказку, а потом заговорил о школе.       Король поднялся, а Гермиона так и осталась сидеть, глядя на наглеца.       — Ну, а совет, который ты хотел получить?       — Я получил совет, полагаю.       — И какой же?       Король уже повернулся к ней спиной и широко шагал к выходу, так что Гермионе пришлось вскочить на ноги и повысить голос, чтобы он наверняка её услышал.       — Позвольте откланяться, милорд, — весело бросил он на пороге, даже не оглянувшись.       4       К вечеру голова у Гермионы шла кругом. За день её посетил, казалось, каждый житель крепости и по меньшей мере половина горожан, каждый со своими просьбами, не считая содержательного разговора с Артуром и домыслов Хельги.       Гермиона, наконец, попросту закрылась в комнате в компании кипы бумаг и бутылки лучшего вина. Разумеется, цель её была не в том, чтобы напиться и написать роман, но в том, чтобы отвлечься от круговорота реальной жизни. Слишком часто ей казалось, что она живёт где-то на периферии и выступает, скорее, в качестве зрителя, чем участника, но разве большинству людей не кажется так время от времени?       Обдумывать своё возвышение и славную приставку «лорд» Гермиона не стала. Весть эта разлетелась так быстро, что к концу дня Гермиона свято уверовала, что её с рождения называли лорд Слизерин.       Разговор с Артуром и будущее Хогвартса девушка тоже выкинула из головы, сосредоточившись на том что сказала Хельга.       Сама Гермиона относилась к Елене тепло: та была приветливой и скромной, почти стеснительной, умной и способной ученицей. Хельга же видела в ней, казалось, угрозу самому мирозданию и почему-то яростно препятствовала любому разговору между Еленой и королём, который длился бы дольше двадцати секунд. Что это, интуиция или паника при виде молодой красивой девушки в стройных рядах магов? Разумеется, представить себе, что Хельга так мелочна, Гермиона не могла, но не могла так же приписать это и интуиции.       Круглая полная Луна любопытно заглядывала в окошко, щедро серебря своими лучами бокал с вином, который снова и снова наполнялся.       Гораздо больше неясных волнений Хельги и сердечных дел Елены Гермиону волновала история. Та история, что она знала. Побег Елены Равенкло и похищение диадемы её матери, казалось, не оставили по себе действительно серьёзных последствий для магической истории, но теперь Гермиона видела этих людей живыми, настоящими, а не просто героями легенд и преданий, и побег дочери непременно отразится на матери, которая стала так близка Гермионе. Но зачем Елене бежать? Гермиона утешала себя мыслью, вполне, впрочем, логичной, что раз Мордред оказался преданнейшим другом короля, то, быть может, и Елена вовсе никуда не сбегала в действительности? Быть может, она благополучно вышла замуж за сэра Элиота и получила диадему Равенкло в качестве приданого?       Увы, без дара предвидения, всё что могла Гермиона - предоставить времени всё решать самому. Вместо бесплодных, но терзающих её размышлений, она взяла в руки перо и бумагу и, подчиняясь давнему желанию, призвала на помощь свою память, впервые в полной мере расслабляясь и позволяя себе вспомнить, кем она была когда-то и что видела.