Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       — Мой отец...       Великий Мерлин! Флинт с силой сжал переносицу двумя пальцами, пытаясь вернуть себе ясность рассудка.       — Не сомневаюсь, что твой отец будет в ярости, Малфой, но давай-ка ты сейчас успокоишься и послушаешь меня внимательно.       Блондин - о хвала Мерлину! - замолчал и, приняв максимально достойный вид оскорблённого благородного мужа, воззрился на инспектора, который был выше него на две головы и неизмеримо круче по всем статьям.       — Разумеется, я обсужу сложившуюся ситуацию с директором и профессором Снейпом, но тебе следовало бы не рассчитывать на это, а брать свою команду и шагать с мётлами на поле.       — Но оно занято гриффиндорцами на несколько недель вперёд!       Маркус подавил желание взять его за шкирку и хорошенько встряхнуть, как хорька, чтобы пришёл в себя и воспользовался головой не только для того, чтобы болтать, но и думать.       — Значит, вы будете летать не на поле, а в любом другом месте. Скажи спасибо основателям, что у школы такая огромная территория. Или ты забыл, как мы делали, когда я был капитаном?       Малфой надулся, но спорить и возникать почти перестал.       — И всё равно это глупость, переносить матчи! Нам даже не объяснили в чем дело!       — Я разберусь, — раздельно, чтобы наверняка дошло, сказал Флинт. — А ты бери команду и решайте, что будете делать, если мне не удастся повлиять на директора.       Драко с достоинством кивнул, как бы демонстрируя всем своим видом, что полностью полагается на того, кому только что дал задание, и ушёл восвояси. Маркус мог бы поклясться, что слышал бормотание Драко про его достопочтенного отца. Закрыв за блондином дверь своих комнат, инспектор устало повалился в кресло.       Маркус Флинт многое не любил: тыквенный сок, грязь на обуви, Гриффиндор, бесконечные вариации розового в костюмах Амбридж и классическую музыку. Но то, что он ненавидел, почему-то докучало ему гораздо чаще: ранние подъёмы, неразобранные документы и глупые просьбы. Драко Малфой, опрометчиво явившийся с претензиями ещё до завтрака, рисковал присоединиться к категории ненавидимых вещей.       Флинт потянулся к столику и взял запонки - мелкий Малфой даже одеться нормально помешал - и задумчиво уставился на маленьких змеек на них. Запонки были подарком матери.       Как гордились его родители, когда он, продолжая семейную традицию, попал на Слизерин! Сколько было разговоров о чистоте крови, достоинстве семьи... Но если Маркус чему и научился в школе, так тому, что в конечном итоге всё это пустое - и фамилия, и статус крови, и название факультета, если не хватает исконно слизеринских черт характера: настойчивости в достижении цели и гибкости ума в поисках самых эффективных путей. Флинт не блистал академическими успехами и едва ли помнил, что с чем нужно смешать, чтобы получить Амортенцию, зато добился успеха в жизни, потому что знал, что и как ему делать, чтобы получить желаемое.       Теперь ему предстояло решить, чего стоит проблема с перенесённым матчем Слизерина. Следует ли ему пойти и узнать причину у всемогущего директора Хогвартса или присмотреться к этому повнимательнее. Не кроется ли в этом странном решении попытка что-то скрыть от министерского инспектора?       В последнее время, когда он разобрался с бумагами и перенёс внимание на людей, ему всё больше бросались в глаза осунувшиеся лица директора, зельевара и профессора Трансфигурации. Объяснимым было состояние Дамблдора - в конце концов, его школу инспектировали, к нему чаще всего и приходил Маркус с вопросами. Понять можно было бы и Макгонагалл, ведь её обожаемые львята продолжали выкидывать коленца и получать отработки, несмотря на присутствие в школе представителя Министерства, и ей не могло это нравиться. Но в чём была проблема Снейпа? Едва ли инспектор, бывший его ученик, который неоднократно заявлял о готовности помочь в чём угодно, заставлял его нервничать, а значит причина была внешняя. Какая?       Маркус поднялся и набросил на плечи мантию. Чёткого плана у него не было, но в таких делах, когда он не знал, где конец спутанной нити, он предпочитал действовать вне плана, подчиняясь некоему вдохновению. Не имело значения, как он добивался цели, по плану или нет, главное, что он её добивался. Слизеринец он или нет?       2       — Профессор Снейп, — Маркус опустился на свой стул, буквально излучая радость и довольство сегодняшним чудесным днём, — как спалось? Не правда ли, сегодня была восхитительная ночь, такая тихая, словно созданная для сна.       Зельевар странно покосился на инспектора, с энтузиазмом накидывающего всего понемногу на свою тарелку и говорящего откровенную чушь.       — В самом деле? Я и не заметил.       — Последние несколько дней я очень плохо спал, — доверительно пожаловался Маркус на несуществующую проблему. — А сегодня впервые заснул почти что сном магловского праведника, — он хохотнул. — Признаться, я думал у вас та же проблема.       — С чего бы?       Снейп по-прежнему оставался бесстрастным. Маркус же, напротив, решил проявить озабоченность.       — Я ошибся? — он понизил голос. — Не хочу вас обидеть, но выглядите вы плохо: осунулись, заметен недосып. Скажите, профессор, что так на вас повлияло, если не бессонница? Следует ли мне беспокоиться о чём-то, что происходит в школе?       Северус Снейп посмотрел на него с таким искренним удивлением, что Маркус понял - тот что-то знает. Но, разумеется, не скажет.       — Что может случиться в Хогвартсе? Если я плохо выгляжу, то причиной тому мои преклонные годы и тупость студентов.       — Профессор, какие годы? — засмеялся Маркус. — Вы волшебник. Что касается учеников, то едва ли они глупее любых предыдущих. Вспомните хотя бы меня.       Зельевар вымученно улыбнулся.       — Когда эти оболтусы проходят мимо, они, безусловно, не кажутся такими остолопами, но поверь, год за годом стараться впихнуть в их головы знания... Это похоже на прижизненный ад.       — Почему же вы до сих пор в школе?       Вопрос, казалось, застал врасплох декана Слизерина.       — И кто будет учить их?       Маркус спрятал улыбку, глядя на студентов, которые и не подозревали, что их грозный зельевар так о них заботится.       — Неужели нет других мастеров? Вы могли бы заниматься наукой, а кто-то другой учил бы подрастающее поколение?       Снейп смотрел на него почти с грустью.       — Увы, мастеров в нашей стране, действительно, почти нет, а те, что есть, заняты работой на Министерство. Я - единственный, кто может обучать Зельеварению.       "Не твоя ли в том вина, что никто не хочет заниматься зельями после школы?" — подумал Маркус, но вслух, конечно, сказал другое:       — Думаю, вам стоит присмотреться к своим ученикам, возможно, кто-то из них сможет стать мастером?       Снейп хмыкнул.       — Из всей школы только мисс Уизли понимает, о чём я говорю, но она уже твёрдо намерена идти в колдомедицину.       Маркус взглянул на стол Гриффндора. Найти упомянутую мисс было легко, ведь она была рыжей. Сейчас надежда британского зельеварения, подперев кулачком голову, размазывала кашу по тарелке, слушая близнецов. Даже не верилось, что кто-то из их семейки смыслит в чём-то, кроме квиддича и розыгрышей.       — Да, негусто, — согласился инспектор. — И что с этим можно сделать?       — А вот это вопрос к тебе. Возможно, ты сможешь сделать что-то, воспользовавшись связями в Министерстве.       Маркус едва не поперхнулся кофе, но сумел сделать вид, будто ничего не произошло. Ему впервые пришло в голову, что он может не только «отомстить» Хогвартсу за тяжёлые восемь лет обучения, скрашиваемые только квиддичем, но и сделать что-то для этого места. Ну, хотя бы для профессора Снейпа, который всегда достаточно хорошо к нему относился.       — Это то, что вас тяготит? То, из-за чего вы так выглядите?       Это была последняя попытка Маркуса. Если бы зельевар дрогнул, запнулся бы перед ответом, Маркус продолжил бы искать причину этой странной подавленности другими способами. Но Северус Снейп совершенно искренне кивнул, и Флинт поверил ему, инстинктивно почувствовав правду.       Что же, если зельевара Хогвартса заботило будущее, он мог его понять. А ещё мог попытаться что-то сделать.       3       — Директор Дамблдор.       Маркус поравнялся с директором, легко подлаживаясь под его широкий шаг. Уроки уже начались, завтрак только что закончился, и школа выглядела почти спокойным местом.       — Какой поразительный цвет!       Дамблдор довольно оглядел свою мантию. Цвет, и в самом деле, был поразительный - глубокий синий, который при движении ткани менялся на светлый оттенок, напоминающий морскую воду. Маркуса, разумеется, интересовала не сама мантия, а именно цвет, да и тот исключительно с позиций завязки разговора.       — Ах, вы заметили, Маркус.       Такое не заметишь. Директор единственный в Хогвартсе и, пожалуй, во всей стране не носил чёрных мантий, предпочитая им самые яркие оттенки безумия.       — Разумеется, — Маркус вежливо кивнул. — Если не возражаете, я хотел бы поговорить с вами.       — Конечно-конечно.       Они как раз дошли до кабинета директора, куда Маркус тут же был приглашён.       Ничего здесь не изменилось: та же круглая комната, беспорядочное нагромождение тонких предметов и феникс на жёрдочке, с интересом разглядывающий посетителя. Маркус, шутки ради, протянул птице руку, но та с восторгом уткнулась в руку головой, буквально требуя, чтобы её погладили.       — Ох, Фоукс, — умилился Дамблдор. — Обычно он насторожённо относится к незнакомцам, но, видимо, он привык видеть вас, Маркус. Да и забыли о нём все. Чаю?       Флинт вежливо покивал, осторожно трепля птицу по макушке. Директор умел сделать комплимент: вроде и хорошее сказал, а вроде тонко намекнул, что Маркус уже достал ходить в его кабинет. Миленько. А что это за «забыли»? Значит, есть у директора какие-то особо важные дела, которых раньше не было и которые теперь отвлекают его от несчастной птички? Эти дела - он, инспектор, или есть что-то ещё, что мешает и Снейпу?       — Итак, что привело Вас ко мне?       Маркус, наконец, оторвался от любвеобильной птицы директора и присел к столу, привычно отказываясь от лимонных долек к чаю.       — Нет, благодарю, — хотя завтрак только что кончился, Маркус с удовольствием согласился выпить чаю. Без лимонных долек и молока, которые неумеренно потреблял директор. — К вам привёл меня вопрос Драко Малфоя о том, почему был перенесён матч Слизерина и Хаффлпаффа. Предполагалось, что вначале встретятся команды Гриффиндора и Равенкло.       — Так и будет, — директор с удовольствием запил чаем лимонную дольку. — Дело в том, что матч Равенкло и Гриффиндора тоже перенесли на более ранний срок. Полагаю, мистер Малфой как-то неправильно выразился.       — Так в чём причина таких перестановок?       — Дело в том, что преподаватели просили меня освободить больше времени для занятий. Вы наверняка помните, Маркус, раньше матчи проходили в течение всего года, теперь же мы планируем закончить их ещё перед Пасхой, чтобы дети смогли лучше подготовиться к экзаменам.       — Факультетские команды растеряют сноровку, — безапелляционно заявил Маркус. — Боюсь, это не самая лучшая идея. С Пасхи и до самого начала учебного года они не будут тренироваться, потому что летом маглорожденные не могут летать, а после Пасхи тренироваться в школе будет бессмысленно.       Директор задумчиво пожевал сладости и сделал большой глоток чая.       — Всё верно, то же говорила и мадам Хуч. Но разве учёба не важнее квиддича?       Маркус откинулся на спинку кресла, срочно просчитывая варианты и делая вид, что наслаждается чаем. С одной стороны, ему совершенно всё равно было, каким будет расписание матчей в Хогвартсе. Да и времени на занятия это, действительно, даст гораздо больше и, чем Мордред не шутит, может так кто-то и к Зельеварению проникнется. А с другой стороны, одна идея, которую Маркус и его министерский товарищ Грей лелеяли уже с полгода, могла от этого здорово пострадать.       — Я ни на чём не настаиваю, директор, — начал он с искренней мягкой улыбкой, которая заставляла Амбридж разрешать ему всё, что было угодно его душеньке, — лишь прошу принять во внимание некий новый фактор. Разумеется, это пока лишь проект, но проект, который вполне может осуществиться после того, как я преподнесу Министерству положительные результаты своей инспекции.       Маркус замолчал, отпивая чай, а Дамблдор, напротив, отставил свою чашку и сложил пальцы домиком, выжидательно глядя на инспектора. Разумеется, он понял, что результаты инспекции должны быть положительными, прежде чем что-то там случится.       — Мне известно, что в Министерстве будет предложена новая инициатива. Квиддичный турнир между волшебными школами. Это поднимет престиж спорта, поможет наладить международные отношения и будет гораздо менее рискованно и затратно, чем тот же Турнир Трёх Волшебников, который недавно предлагали воскресить.       Директор приподнял брови и просидел в молчании ещё несколько секунд.       — Благодарю вас за эту ценную информацию, Маркус, — Флинт чуть склонил голову, скромно принимая благодарность. — Думаю, в таком случае нам, действительно, следует ещё раз обсудить школьный календарь.       Маркус пожал плечами, словно ещё раз показывая, что он ни на чём не настаивает и эта проблема его не слишком-то волнует.       — Скажите, директор, а что за странная ситуация с зельеварами? Неужели, действительно, нет ни одного человека, кто мог бы сменить профессора Снейпа на его посту?       Дамблдор поморщился, словно съел кислую лимонную дольку.       — Это не совсем так. Есть, как минимум, ещё один человек с опытом преподавания, но он давно сложил с себя полномочия и поживает в своё удовольствие. Да и признаться, его манера преподавания оставляет желать лучшего.       Что может быть хуже Снейпа?       — Неужели, никто не изучает Зельеварение после школы?       — Изучают, почему же, — Дамблдор вернулся к чаю и сладостям, гостеприимно наполняя чашку инспектора. — Но это очень немногие студенты, которые сразу же на первом курсе отправляются на работу в Министерство. Либо вовсе уезжают заграницу.       — Каково ваше мнение, что-то можно с этим сделать?       — Можно, — без раздумий ответил директор. — Но профессор Снейп наотрез отказывается брать к себе учеников, кроме студентов Хогвартса, которых ему, по его словам, хватает, а на улучшение качества преподавания в наших университетах требуется время и огромное количество ресурсов, которые Министерство не спешит выделять, — директор помолчал, словно намереваясь сказать что-то ещё, но так ничего и не сказал.       — Я дам знать об этой ситуации мисс Амбридж и министру, — преувеличенно гордо высказался Маркус, желая добиться от директора ещё какой-то реакции, слишком подозрительной показалась ему эта пауза. — Полагаю, они посодействуют разрешению проблемы.       — О, благодарю вас, Маркус.       Флинт улыбнулся. Он получил, что хотел - заметил особенный хитроватый блеск в глазах директора. Тот что-то задумал, но делиться с инспектором пока не собирался. Но Маркус, без сомнения, так или иначе узнает об этом.       4       Джинни бежала по коридорам замка, и сердце её, казалось, стучало так громко, что могло всех перебудить. Она была в нише стены в старой части замка, которой никто не пользовался, пока сидела там над книгой, спасаясь от шума общей гостиной и напряжённости библиотеки, и вот результат: заснула, а проснулась уже после отбоя.       Джинни подкралась к повороту коридора - она давно наловчилась передвигаться бесшумно, в конце концов, она не в первый раз вне спальни после отбоя - и заглянула за угол. Попыталась. Осторожно высунуться из-за угла не удалось, потому что на неё налетело что-то большое и едва не сломало ей нос, в который тут же ударил приятный запах парфюма. «Не Снейп», — с облегчением отметила Джинни.       — Что за?..       Джинни вскинула голову и мгновенно раскаялась в своём облегчении. Лучше бы Снейп.       — Уизли.       — Флинт.       — Ходила на свидание? Не слишком галантного кавалера ты себе выбрала, раз уж он не удосужился проводить тебя.       — Почему же? — Джинни вскинула увесистый фолиант, который тащила с собой, повыше, чтобы любопытный господин инспектор хорошенько его разглядел. — Вот с этим дивным чтивом у меня было свидание и, как видите, в гостиную мы возвращаемся вместе.       — Триста сильнодействующих ядов, — прочитал Флинт. — Какая прелесть, а главное, очень познавательно. Мне следует быть осторожным при приёме пищи?       — Пока нет, — Джинни мило улыбнулась, перехватывая книгу поудобнее. — Но если вы собираетесь мучить меня бессмысленным разговором ещё хотя бы пять минут, то пожалуй...       Договорить ей не дала огромная рука Флинта, которая вместе со ртом закрыла ей ещё половину лица. Джинни хотела возмущённо замычать или укусить инспектора, отстаивая свою самостоятельность и право слова, но тут и она услышала звук, настороживший Флинта - шаги. Мужчина быстро оглянулся и потащил Джинни к ближайшей двери. Та не сопротивлялась и влетела в кабинет вслед за ним почти с облегчением. К счастью, этим помещением часто пользовались, здесь проводили занятия по Рунам, и дверь, спешно закрытая Флинтом, не скрипнула.       Тихие мелкие шажочки размеренно прошелестели мимо двери. Флитвик, а это была его смена и, разумеется, его шажочки, был туговат на ухо и, очевидно, не слышал их диалога. Джинни оперлась плечом о стену. Час от часу не легче.       — Флинт, ты... Ты меня спас от Флитвика? — тихо спросила она, когда дежурный профессор ушёл достаточно далеко.       Маркус закатил глаза.       — Какая ты догадливая, Уизли, — так же тихо ответил ей Флинт.       — Ты так произносишь мою фамилию, как будто это ругательство какое.       — Я всегда так разговариваю, — ответил Маркус, уже не понижая голоса, посчитав, что Флитвик уже далеко. — И вообще, ты меня тоже по фамилии называешь и не так, чтобы с придыханием.       — Если я и стану называть тебя Маркусом, то тоже без придыхания, — язвительно ответила Джинни.       — Мерлин упаси, — засмеялся слизеринец.       Флинт открыл дверь, осторожно высунув голову и проверив коридор, а затем свободно вышел.       — Тебе особое приглашение нужно? Или ты здесь спать собираешься? — обернулся мужчина.       Джинни фыркнула и гордо вышла из кабинета.       — Ну, мистер Флинт, и сколько вы баллов снимете с Гриффиндора?       Флинт посмотрел на неё, казалось, с удивлением, словно действительно забыл о том, что больше не студент, прячущийся по ночам от профессоров, и даже может снимать баллы.       — Спасибо, что напомнила мне о баллах, Уизли — с сарказмом сказал он.       Джинни прикусила язычок и злобно глянула на инспектора, но тот только хмыкнул и обошёл её, направляясь в ту сторону, куда первоначально и собирался.       — Пожалуй, мне лень считать, скольких баллов тебе это будет стоить. Спокойной ночи, Джинни Уизли.       И, не оборачиваясь и не дожидаясь ответа, он пошёл по коридору. Джинни отмерла только тогда, когда он отошёл уже на несколько метров.       — Спасибо.       Маркус на секунду замер, но тут же продолжил движение.       — Не за что. Иди спать и постарайся никому не попасться на глаза.       Джинни так и сделала. Думать о том, что такое нашло на слизеринца Флинта, и бывают ли слизеринцы бывшими, она вполне сможет и завтра, когда, наконец, выспится в кровати.