Гермиона, Мерлин или Салазар?

I remembered black skies  The lightning all around me I remembered each flash  As time began to blur Like a startling sign  That fate had finally found me And your voice was all I heard  That I get what I deserve Linkin Park – New Divide

      1       Гермиона шла к квиддичному полю, чтобы, как и обещала, поддержать своих друзей на тренировке, когда яркий осенний день заволокло тёмными тучами. Девушка вскинула голову - угрюмая хмарь ползла со стороны Запретного леса, жадно поглощала всё новые участки голубого неба. Гермиона тяжело вздохнула и продолжила движение, правда, чуть медленнее. Едва ли Гарри продолжит тренировку при такой погоде, и ей нет смысла идти на поле. Возможно, разумнее было бы вернуться в замок, вдруг хлынет дождь?       Принять решение не получилось - перед глазами всё завертелось, и Гермионе показалось, что она падает, а потом тут же куда-то взлетает. Её окружили странные звуки, похожие одновременно на хлопанье крыльев, рычание, копошение, шуршание... Всё утонуло в яростной голубой вспышке и благословенная тьма окутала её сознание.       — Мерлин.       Гермионе казалось, что она где-то под плотной поверхностью воды, ей лишь нужно было опуститься ещё чуть ниже, и она ляжет прямо на водоросли, заботливо кем-то подложенные. Где она? Может, это проделка Владычицы Озера? Если так, то Гермиона не против, ведь здесь так тихо.       — Мерлин.       Ну кто там взывает к высшим силам? Гермиона легла только в половине четвёртого, потому что в полночь ей срочно понадобилось дописать эссе по Зельеварению и дополнительного материала вышло так много, что...       — Мерлин!       Гермиону кто-то тряс за плечо, и перед глазами замелькали голубые вспышки, снова послышались странные звуки. Девушка недовольно застонала и попыталась отмахнуться от обидчика, но больно ударилась рукой и ей пришлось открыть глаза.       — Ты что ему дал?!       Кухонный мальчишка весь сжался под грозным взором... Не короля, леди Хельги. Артур в это время как мог деликатно расталкивал мага.       — Неужели не понятно, что в таком состоянии жирная пища...       — Хельга успокойся, это я, я сам приказал принести это мясо.       Женщина удивлённо воззрилась на мага.       — Мерлин?..       — Прежде, чем ты начнёшь меня отчитывать, — Гермиона села за столом, где она и заснула, оказывается, ровно, — позволь сказать, что я его не ел.       Хельга кивнула. Кивнула ещё раз и погладила мальчика по голове, как бы извиняясь за свою вспышку.       — А кто ел?       — Я разговаривал с Персивалем. Он и ел.       — Ладно, — Хельга села в кресло у стола мага и всё ещё нервно сплела пальцы рук. — А почему ты не отзывался? Мы уже подумали, что что-то случилось.       Гермиона развела руками.       — Я просто заснул, Хельга. Прошлой ночью я спал просто отвратительно.       — Думаю, мы знаем, что тому виной, — усмехнулся Артур. — И давно ты пьёшь в одиночестве?       — В следующий раз непременно позову тебя, — пробурчала Гермиона и, желая поскорее сменить тему, выложила на стол свои ночные рисунки. — Вчерашняя ночь оказалась не только тяжёлой, но и относительно плодотворной.       Артур и Хельга переглянулись.       — Извини, Мерлин, но сегодня утром мы были в твоих покоях и уже видели эти рисунки.       — Это вышло совершенно случайно! — добавила Хельга.       — Да? — Гермиона изобразила удивление. — Что же, тем лучше. И что же это, по-вашему?       — Хельга думает, что это эмблема школы и, собственно, сама школа.       Гермиона улыбнулась, как улыбался Дамблдор, раздавая значки старост.       — Это лишь наброски, но такой я хотел бы видеть школу. Думаю, это должен быть достаточно большой замок, чтобы он мог вместить в себя множество учеников, где они будут не только заниматься, но и жить. К тому же, в наши неспокойные времена было бы неплохо, если бы в нём можно было бы держать оборону, если вдруг саксы захотят пойти в атаку.       Артур взял в руки листы с изображением замка и, вооружившись, пером начал что-то там править и дописывать. Гермиона была полностью согласна с таким положением вещей - Артур был единственным из них, кто соображал что-то в обороне и строительстве, хотя бы теоретически. Хельга же подвинула к себе листок с гербом.       — Это, разумеется, следует переделать, — поспешила объяснить Гермиона, видя, что Хельга готова расхохотаться. — В рисовании я не силён.       — Да уж, — хмыкнула Хельга, — но мне нравится сама идея герба.       Хельга, рассматривающая каракули Гермионы, напоминала маленькую девочку, которой в руки попала головоломка, интересная и замечательно яркая, которую хочется крутить в руках. Гермиона едва удержалась от умилённой улыбки.       — Кстати, давно хотел спросить, почему ты выбрала себе такой символ? — рассеяно поинтересовался Артур, ставя жирный знак вопроса рядом с Северной башней. — Почему барсук?       Хельга, вопреки обыкновению, медлила с ответом, и даже не подняла головы, продолжая водить пальчиком по пергаменту, но теперь она наверняка ничего не видела, унёсшись мыслями куда-то.       — Оуэн... Мой муж, лорд Хаффлпафф, носил именно такой герб.       Хельга всё не поднимала головы, зато на Гермиону бросил краткий взгляд Артур. Ни один из них не ожидал такой реакции со стороны подруги. Хотя прошло не так и много времени со дня смерти Оуэна Хаффлпаффа, Хельга, тем не менее, не проявляла такой подавленности, как теперь.       — Твой муж был отличным человеком, — мягко сказал король, отставляя рисунки и беря в свои руки ладошку Хельги. — И я жалею, что знал его так недолго.       Хельга слабо улыбнулась и на краткое мгновение подняла глаза, посмотрев на короля и мага.       — Простите меня за это, просто я... — она беспомощно пожала плечами.       — Ты любила его, — тихо закончила Гермиона за подругу. — Я понимаю.       На мгновение Гермиона вернулась воспоминаниями к чудесным денькам в Хогвартсе и тому знаменательному дню, когда Рон пригласил её в Хогсмид. У девушки больше не было уверенности, что она увидит его ещё хоть раз. Прошло много месяцев с тех пор, как Гермиона появилась в Камелоте, и с тех пор изменилось так многое... Увы, кажется, изменились и чувства Гермионы. Хотя она по-прежнему вспоминала Рона тепло, ни имя его, ни образ больше не вызывали в ней того же душевного подъёма, что и раньше, не было и боли от разлуки. Увы, ей следовало признать, что Рон Уизли так и остался для неё другом, таким же, как Гарри или Джинни, а с потерей друга смириться оказалось чуть легче, чем с потерей любимого, тем более здесь, в Камелоте, она обрела новую дружбу и новую надежду.       — Барсук так барсук, — Гермиона улыбнулась. — На жёлтом фоне, верно?       Хельга улыбнулась уже гораздо теплее. Гермиона не сомневалась, ей ещё предстоит разговор о том, как это она понимает Хельгу.       Артур же всё это время хмурился, разглядывая листы у себя в руках, вдоль и поперёк исчёрканные пометками.       — Мерлин, я понимаю твоё вчерашнее состояние, — Гермиона поджала губы, а Хельга едва заметно хмыкнула, — И понимаю, что ты великий маг и не обделён воображением, но, скажи на милость, как ты себе представляешь, мы построим такой замок?       Гермиона открыла было рот, но тут же закрыла. Собственно, что ей было сказать в своё оправдание? Она знала, что построить такой замок возможно, ведь он уже был построен в её времени, но как именно, она не имела никакого, даже самого отдалённого понятия. Увы, «История Хогвартса», единственный источник относительно достоверных сведений о школе и таинственных временах основателей, говорила только о том, что Хогвартс был построен четырьмя величайшими волшебниками своего времени. Никаких указаний на то, сколько троллей или великанов они согнали на стройку и какие заклинания использовали, чтобы скрепить камни, там не было. Не было даже данных о том, сколько понадобилось времени на постройку и в каком порядке проводились работы.       — Тебе не нравится? Мне кажется, очень красиво.       Хельга мягко, но цепко ухватилась за пергаменты и забрала их у Артура, разглядывая заново.       — Красиво, — согласился король. — Но как построить такие высокие башни? И где взять столько стекла?       — Ты задавал мне эти вопросы утром.       — И задаю снова, — Артур повернулся к Гермионе. — Мерлин, как?       Гермиона развела руками и с мудрым видом выдала единственный свой козырь:       — Магия. Всё это мы сделаем с помощью магии.       Хельга этим ответом удовлетворилась, а Артур только покачал головой.       — Я доверил бы тебе свою жизнь, Мерлин, но иногда ты кажешься мне сумасшедшим.       — Это верный признак моей гениальности, — ухмыльнулась Гермиона.       — Как скажешь, — Артур засмеялся и взял в руки пергамент с гербом. — Однако талантлив ты далеко не во всём.       Ну да, критиковать-то легко. Особенно, если перед тобой листок, на котором вдохновенно изображён дохлый шнурок в роли змеи, подозрительного вида ляпушка с большим хвостом, обозначающая барсука, нечто невообразимое вместо орла и - апофеоз безумия - четыре лапы, тощий хвост и что-то огромное и, предположительно, волосатое, притворяющееся ревущим львом. Гермиона тяжело вздохнула.       — А я и не говорил, что я художник.       Хельга укоризненно посмотрела на короля и забрала у него рисунки, сложив все пергаменты на стол и подвигая к Гермионе.       — И последний вопрос, — любопытная Хельга уже почти оправилась от своей грусти. — Что это за буквы внизу?       Гермионе достаточно было лишь раз взглянуть на её невинное личико, чтобы понять, Хельга ожидает чего-то почти сенсационного и очень интересного. Гермиона сделала вид, что присматривается.       — Ах, это, — Гермиона пренебрежительно отодвинула пергаменты. — Homo gloriam*.       Чего бы не ждала Хельга, она была почти разочарована. А в самом деле, чего она ждала? Что это инициалы возлюбленной Мерлина?       — Человек славы? Твой девиз?       Гермиона коротко взмахнула рукой, словно бы с пренебрежением отбрасывая само понятие девиза. На самом деле, у неё ушло неимоверное количество времени, чтобы придумать более-менее внятное объяснение своим инициалам и, в конце концов, нашла, как ей показалось, вполне приемлемое. Она была почти благодарна римлянам за привнесённый на острова латинский язык. Увы, Артур заинтересовался «девизом».       — Ты у нас, значит, стремишься к величию и славным подвигам?       — А ты нет? — с иронией посмотрела на него Гермиона. — Не ты ли рвёшься участвовать во всех турнирах, чтобы показать свою отвагу и силу?       — Я - король, — с апломбом заявил Артур, как будто корона давала ему автоматическое право на всё.       — А я - нет, вот мне и приходится достигать величия другими путями: зелья варить, заклинания разучивать.       Артур скрестил руки на груди.       — Это тонкий намёк на то, что единственное моё достоинство в том, что я родился королём?       Гермиона с трудом удержалась от того, чтобы возвести глаза к небу. Если бы это было намёком, то весьма толстым, а не тонким.       — Это намёк на то, что у меня нет того, что есть у тебя: ни физической силы, ни таланта обращаться с оружием, ни твоего обаяния, в конце концов. Всё это я компенсирую тем, что постоянно оттачиваю мои навыки в магии.       Артур смягчился. Хельга хихикнула и поспешила разрядить обстановку.       — Мерлин, так ты находишь короля обаятельным?       — Я терплю его вопросы почти год, и даже взялся его обучать, — с каменным лицом отвечала Гермиона. — Думаю, он просто очарователен.       Артур расхохотался.       — Избавьте мои уши от этого. В любом случае, мне далеко до обаяния Хельги и Джиневры, — Артур окинул укоризненным взглядом Хельгу. — Сегодня в лесу эти дамы отправили почти всех моих лучших рыцарей искать для них цветочки, веточки, травинки и всё в этом духе.       Гермиона во все глаза смотрела на Хельгу, а та улыбалась ангельской улыбкой.       — И вам это удалось?       — О, с большим успехом! Уриенс только что показывал мне царапину на лице, полученную при героической попытке продраться сквозь кусты.       — Зато Уриенс и Кей принесли нам самые красивые цветы, — безмятежно заметила Хельга. — Но вам обоим следовало бы обратить внимание не на них, а на цветок, который подарил Елене сэр Элиот.       При этом женщина так многозначительно посмотрела на Гермиону, что той стало почти не по себе. Она не сомневалась, сэр Элиот галантный кавалер и приятный юноша, способный выбрать цветок, но не торопится ли Хельга, делая далеко идущие выводы из одного лишь этого?       — Ну, хоть этот по кустам не лазал, — отмахнулся король.       2       Оставшись, наконец, одна в благословенной тишине своих покоев, Гермиона осторожно положила голову на скрещенные руки, по-прежнему сидя за столом.       Голова гудела и от опрометчивой попытки напиться, и от дневного сна, полного сумбурных картинок. Голубая вспышка, то последнее, что Гермиона видела в своём времени, давно не беспокоила её, а тут вдруг снова пришла в её сон. На мгновение Гермиона испугалась, что это предзнаменование, что скоро окружающее, действительно, вспыхнет голубым электрическим светом, и она вернётся в своё время, но быстро взяла себя в руки. Она никак не могла контролировать процесс, так стоило ли беспокоиться?       Ни приблизить, ни отдалить она ничего не могла: Хогвартс они смогут начать строить только тогда, когда Мордред займёт трон, а Ровена покажет выбранное место. Так что если каким-то высшим силам пожелается вернуть её в будущее, то тут Гермиона ничего не сможет сделать. Некоторым утешением могло служить лишь то, что теперь она Мерлин и Салазар Слизерин, а значит её место - здесь, её дело - построить Хогвартс, и она будет оставаться в пятом веке по крайней мере до тех пор, пока не завершит эту миссию.       Гермиона тихонько засмеялась.       Эта ситуация противоречила всему, всему, во что она когда-либо верила. Родители говорили, что лишь она сама творец своей судьбы. Рон утверждал, что слизеринцы злые и коварные. Малфой заявлял, что грязнокровкам, таким, как она, нет места в волшебном мире. История убеждала, что Салазар Слизерин был нетерпим к маглорожденным и жил в десятом веке.       Стены мира, казалось, сотрясались от тяжёлых ударов реальности и самое разумное, что Гермиона могла сделать - выйти из этих стен, пока они не рухнули, бессмысленно раздавив её.       Справедливо и верно лишь то, что мы сами находим таким, лишь то, во что мы верим, исходя из собственного опыта и собственных предпочтений, как иначе объяснить мир? Гермиона почти смирилась с тем, что она теперь одна из основателей Хогвартса, оставалось лишь до конца принять себя такой, какой она, оказывается, стала за эти месяцы.       Это было смешно: гриффиндорка Гермиона Грейнджер, девочка семнадцати лет, назвалась великим Мерлином, а потом позарилась и на имя и славу Салазара Слизерина, но Гермиона не смеялась над этим. То, что казалось парадоксом и глупостью, было действительной правдой, более того, она не просто взяла эти имена, они, казалось, принадлежали ей с рождения, а теперь, в новых обстоятельствах, в отрыве от всего знакомого и вгоняющего в определённые рамки, она, наконец, почувствовала и новые черты своего характера.       Раньше Гермиона очень хорошо следовала указаниям, но вот самой что-то придумывать ей не доводилось - не было ни времени, ни, казалось, права. Теперь Гермиона работала над созданием новых зелий, пробовала новые стороны магии. Более того, теперь Гермиона если не руководила, то активно участвовала в этом процессе, тогда как раньше была лишь ведомой.       И Гермионе нравилось то, что с ней происходит, нравился человек, в которого она превращалась. И ей хотелось, чтобы мир узнал её, восхитился ею, помнил её. Пожалуй, она всё же стремилась к величию, потому что собиралась делать то, что заслуживало славы и почестей. *А я напоминаю, что то, что в русском языке ГГ - Гермиона Грейнджер, в английском оригинале HG - Hermione Granger