Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       Лес был густым и тёмным, запах хвои - тяжёлым и сладким, но повсюду было просто удивительное спокойствие. Где-то высоко всеми оттенками голубого переливалось небо, а под ногами мягко пружинила хвоя. На Артуре была только самая простая одежда, зато на поясе привычно висел Эскалибур, а рядом с ним - волшебная палочка. С таким набором, пожалуй, можно было действовать.       Артур осторожно двинулся туда, где между деревьев виднелся просвет. Ничего видимого его жизни не угрожало, но оглядеться не мешало бы. Раздвинув ветки кустарника, он выглянул и увидел обычную поляну. Но на изумрудном травяном ковре переступало с ноги на ногу самое удивительное создание, которое когда-либо приходилось видеть королю: прекрасный конь с огромным витым рогом промеж глаз. Но ведь кони не блестят так ярко на солнце и, конечно, у коней нет рогов? Артур бросил короткий взгляд на свою палочку. Вот и встретил он того, кто дал ему сердцевину для палочки. Ну, или его брата, не велика разница.       Заворожённый благородством и спокойной красотой единорога, Артур вышел из-за деревьев и направился прямо к нему. Чудесный конь скосил на него карий глаз и сделал было движение отойти подальше, но девичий голосок осадил его. Замерли и Артур, и единорог.       — Ну, подходи теперь, — тот же голос, теперь с лёгкой насмешкой. — Или уже передумал?       Артур всё же подошёл и бережно положил руку на нос лошади, коснувшись мягких ноздрей. Конь фыркнул, но не замотал головой в недовольстве, наоборот, потянулся понюхать рукав рубашки короля, как жеребёнок.       — Вообще-то, единороги предпочитают девушек, но ты, видимо, тоже неплох.       Обладательница насмешливого голоса, наконец, появилась из-за единорога, гриву которого, очевидно, расчёсывала гребнем, который держала в руках.       — Ну, спасибо, ты очень добра.       В пользу того, что перед ним была девушка, говорили её тоненький голосок, маленькие узкие ладони и общая хрупкость силуэта, что, несмотря на широкий балахон и глубокий капюшон, было вполне заметно. Девушка, казалось, окинула его точно таким же взглядом с головы до ног, делая свои выводы, а затем, словно потеряв к нему всякий интерес, принялась поглаживать единорога между ушей. Она была маленькая ростом, но волшебный конь услужливо склонил к ней голову, чтобы той не приходилось вставать на цыпочки.       — Кто ты?       — Какая разница? — девушка даже головы не повернула. — Я маг, если хочешь знать.       — О, и как это я сразу не догадался, — с сарказмом ответил Артур, — ведь единороги каждый день бродят по лесам и дают себя расчёсывать кому ни попадя.       Единорог скосил на короля глаз, а девица, наконец, повернулась.       — Какая прелесть, это же логическое мышление, — усмехнулась она. — Но большего я тебе всё равно не скажу, потому что большего не знаю, и потому, что ты ничего не вспомнишь, когда проснёшься.       — Когда проснусь? — нахмурился Артур.       — Это сон, — девушка повела рукой вокруг, словно демонстрируя ему поляну, окружающий лес и высокое синее небо. — Ты спишь, а утром и не вспомнишь этого разговора.       — Вспомню.       — А ты упрямец, да? — хмыкнула девушка. — Может, и вспомнишь какие-то отрывки, ну, знаешь, как обычно бывает.       — Кто ты? — снова спросил Артур.       — Я же не спрашиваю, кто ты? — парировала наглая девица. — Вот и ты прояви ту же деликатность.       — Я-то про себя расскажу.       — А я про себя ничего не помню и не расскажу, — девушка, наконец, оторвалась от единорога и повернулась к королю. — И меня это вполне устраивает.       Позабытый единорог постоял над этой парочкой пару мгновений, словно ожидая, что его погладят или похвалят, а затем направился в лес, потрясая расчёсанной гривой, радостно золотившейся на солнце.       Артур вздохнул и махнул на девчонку рукой.       — Но, раз уж мы застряли тут на какое-то время, давай ты мне хоть какое-то имя скажешь, чтобы я к тебе мог обращаться?       — Никогда не слышала, чтобы люди обращались друг к другу по именам, — девица снова хмыкнула и уселась прямо на траву. — В конце концов, сейчас ты не знаешь моего имени, но обращаешься ко мне.       Артур последовал её примеру и уселся на траву.       — А ты наглая.       — А тебе нравится, что с тобой кто-то так разговаривает. Это вроде спортивного интереса? Проверяешь, как долго это продлится?       — Это вроде сна. Попробуй ты так со мной говорить в реальности, я бы придумал тебе наказание.       — А ты кто-то важный, чтобы меня наказывать?       — Я - король.       Девица, вопреки его ожиданиям, не удивилась и даже не устыдилась, она, похоже, откровенно веселилась, как будто давно не было рядом с ней людей и ей долго невозможно было отточить своё остроумие.       — Простите, Ваше Величество, не признала. И что бы вы со мной сделали?       — Познакомил бы с Мерлином, и тот заставил бы тебя учиться Трансфигурации. Жуткая вещь.       Девчонка села прямее, услышав имя мага, но на ней была эта огромная мантия и едва ли Артур мог быть в этом уверен.       — Мерлин - это кто?       — Мой друг, маг. Вероятно, самый великий из магов, потому что ухитряется помыкать всеми, кто попадает в его поле зрения.       На этот раз смеялись они вместе.       — Что, даже вами, Ваше Величество?       — Увы, мною, боюсь, в первую очередь, — Артур притворно-расстроено развёл руками. — И я ему это прощаю.       — Потому что он маг?       — Потому что он мой друг.       Девица замолчала и, казалось, заново рассматривала его, оценивая внешность вместе со всем им сказанным.       — Ладно, буду знать, что есть такой Мерлин, — девица посмотрела на гребень в своей руке и, даже не снимая капюшона, потянулась расчёсывать волосы. — Прощайте, Ваше Величество.       Артур хотел было спросить, с чего это она прощается с ним, но всё вокруг завертелось, сливаясь в многоцветное марево, и он не успел даже рассмотреть, какого цвета прядь его собеседница выпростала из капюшона, начиная расчёсываться.       Артур проснулся в своей постели с крайне странным ощущением.       2       — Мерлин!       — М? — громко поинтересовалась Гермиона.       Она осторожно закончила переливать зелье в хрупкий пузырёк, надёжно закупорила его крышкой и поставила на полку, только после этого повернувшись к королю.       — Я весь внимание.       Вытирая руки полотенцем, Гермиона с интересом рассматривала короля, который устраивался в кресле. Он с самого утра был какой-то взъерошенный и рассеянный, и Гермиона про себя загадывала, когда же он придёт обсудить своё состояние. Разумеется, он пришёл бы к ней, ведь Персиваль был для разговоров об оружии, Кей и Уриенс заведовали всеми развлечениями, а эти вопросы никогда не вызывали на лице у короля такой странноватой задумчивости. По всем остальным вопросам Его Величество обращался к своему магу, так что Гермиона ждала.       — Мне снился сон.       Гермиона, чуть помедлив, кивнула. Пару месяцев назад она отнеслась бы к этому со смехом, но не после того как ей самой снилось Чёрное Озеро и во сне она вызвала с Юга Ровену. Итак, теперь сон приснился Артуру.       — Расскажешь?       Гермиона присела за стол, с трудом удерживаясь от желания в лучших традициях дядюшки Фрейда и его последователей взять в руки бумагу и перо, чтобы записывать сказанное «пациентом». Артур же подпёр кулаком буйную головушку и вздохнул. Гермиона не стала его торопить, чего доброго ещё расхочет рассказывать.       — Дело в том, что обычно я не помню своих снов.       Гермиона кивнула. Она тоже не помнила.       — Как выглядят единороги?       Тут девушка нервно моргнула, пытаясь понять, когда это разговор о снах свернул к единорогам.       — Ну, как кони. Только с рогом на лбу. В остальном то же самое, разве что шерсть ярче и красивее.       Артур кивнул, как учитель, показывающий что ответ верный. Гермиону это изрядно позабавило, но она удержалась от комментариев.       — Мне снился единорог. Единорог и девушка.       Вот тут Гермиона напряглась. Разумеется, её не заботило, что Артуру снятся какие-то там девушки, но то, что он так реагирует на сон, в котором фигурировала девушка... Плохо. Это плохо.       — Кто она?       — Не знаю, — он безразлично пожал плечами. — Я только знаю, что она девушка, и помню только её руки. Ни цвет волос, ни лицо, ни даже цвет её одежды или содержание нашего разговора, помню только, что это девушка, и она - ведьма.       — Хотела бы я видеть маглу с единорогом, — пробормотала Гермиона. — А единорог? — спросила она уже нормальным голосом.       — Она расчёсывала его.       — Но единорога ты помнишь?       — В деталях.       Гермиона задумчиво потёрла лоб, пытаясь с помощью этого нехитрого движения сосредоточиться на чём-то важном, что, возможно, было в этом сне.       — Почему?... — она запнулась, подбирая верный вопрос.       Почему тебе снится девушка? Почему бы мне не убить эту наглую девицу, которая смеет тебе сниться? Почему бы тебе прямо сейчас не признаться ей в любви, а я бы тебя за это прибила?       — Почему этот сон так тебя взволновал? — спросила она наконец, сумев вычленить самое важное.       — Я просто чувствую, что это странный сон. Магический. Возможно, как тот, в котором ты позвал Ровену.       — Но эта девушка тебя не звала, — поспешно вставила Гермиона.       Как невовремя, как глупо! Если он сейчас решит, что его дело - искать эту девицу, а не строить Хогвартс и становиться Годриком Гриффиндором, то это будет катастрофа!       — Не звала, — подтвердил Артур. — И искать я её не собираюсь.       — Вот и славно, — облегчённо высказалась Гермиона, всем своим видом показывая, как она довольна таким взрослым решением. — А почему ты так уверен, что снилась тебе девушка, а не единорог?       Артур расхохотался.       — Мерлин, я рассказал тебе этот сон потому, что он показался мне странным, а у тебя все мысли о девушке.       Гермиона покраснела. В самом деле? Это у неё все мысли о девушке?!       — Я и пытаюсь разобраться в твоём сне, — с достоинством ответила она. — Но, если честно, мне кажется, там не было никакого предупреждения. Скорее это просто... Сон. Пускай и волшебный.       Артур был явно доволен, что страдания его разрешились и Мерлин снял с его плеч груз странного сна, поэтому приготовился уходить.       — Ну, раз ты так считаешь, пойду займусь делами.       Гермиона кивнула, милостиво отпуская его, но у самого порога вдруг окликнула.       — Артур.       Король повернулся, держась за дверную ручку.       — Этот сон... Не факт, что тебе ещё хоть раз приснится что-то подобное. Не слишком рассчитывай увидеть эту девушку снова.       Артур усмехнулся и повернул ручку двери.       — Спасибо за заботу, Мерлин, но я не расстроюсь. Я помню только её руки, которые меня не слишком заинтересовали.       3       Уже в сумерках Гермиона тихонько приоткрыла узкую дверцу и вышла на галерею, тянувшуюся под самым потолком по стенам зала. В тени уже стоял Персиваль и, опираясь на ограждение галереи, смотрел вниз. Гермиона тихо-тихо прошла к нему и встала рядом.       В зале было уже не так много народу, почти все уже изложили своё дело и услышали решение, однако король по-прежнему сидел на богато украшенном троне на возвышении и внимательно слушал каждого просителя. Трое юношей сидели под возвышением и записывали просьбы и решения короля, рыцари стояли позади него в качестве почётной стражи и советников, изредка вставляя слово-другое, когда король спрашивал их мнения.       — Почему ты не внизу? — едва слышно спросила Гермиона.       — Королю не обязательно присутствие всех нас там, — ответил Персиваль. — А я всегда предпочитаю смотреть отсюда, видеть всех разом.       — А ты философ, — хмыкнула Гермиона.       — Скорее, наблюдатель. Кроме того, здесь отлично видно, кто как отнёсся к решению короля.       Когда Артур говорил, что собирается заниматься делами, это означало, что он, действительно, собирается сделать что-то полезное. Раз в две недели он открывал двери этого зала для всех желающих, тех, кому было что сказать или попросить, и не имело значения, пришёл человек из дальней деревни или был знатным лордом с обширными земельными владениями под Камелотом, все смиренно ждали своей очереди, все получали столько времени, сколько им нужно было для изложения дела, и все смирялись с решением Артура.       — Бывают недовольные?       — Бывают те, кто не получил ни выигрыша, ни проигрыша, когда обе стороны король признаёт виноватыми. Бывают те, кто получает меньше того, чем, думает, заслужил. Бывают те, кто проиграл дело.       — Насколько это опасно?       Персиваль коротко, но очень внимательно глянул на Гермиону.       — Ещё не было случая, чтобы это представляло опасность. Король сделал то, чего никогда не делали до него - стал разбирать дела желающих сам, хотя этим по-прежнему в основном занимаются лорды. Так что тот, кто идёт к королю, заранее готовится принять всё, что бы он ни сказал, и, хотя бывает, что получит не всё, что хотел, доволен уже и этим.       — Они верят, что его устами говорит Провидение? — улыбнулась Гермиона.       — Его устами говорит справедливость, — совершенно серьёзно ответил ей Персиваль. — Ты был здесь всего пару раз, Мерлин, но я стою на этом месте несколько лет и, скажу тебе, каждый раз думаю, что никогда не видел ничего лучше этой идеи.       Гермиона подумала было сказать что-то шуточное, но не решилась. Персиваль был совершенно серьёзен, и дело явно было не в том, что он знал Артура ещё маленьким мальчиком. Девушка посмотрела вниз.       Их никто не видел и не слышал. В зале оставалась лишь одна группа людей, спешно оправляющая свою одежду, пока крестьянин, разрешивший свои проблемы, рассыпался в благодарностях. Наконец, крестьянин ушёл, а группа, предположительно, это были купцы, отправились к возвышению.       — Ваше Величество, — громко начал тот, что был впереди и первым преклонил колено.       Гермиона полностью сосредоточилась на словах и реакции короля, но тут Персиваль толкнул её в бок.       — Ну, что ещё? — недовольно прошипела она, но тут же осеклась. — Это... Это он?       Персиваль отрывисто кивнул и коротко посмотрел на возвышение. Ланселота там сегодня не было, однако слабое движение в рядах рыцарей всё равно было заметно. В зал тихонько вошёл лорд Нантрес собственной персоной в сопровождении своих братьев и маленького мальчика лет десяти-двенадцати. Гермиона прикусила губу - первым её побуждением было спуститься и расспросить лорда Нантреса, но она заставила своё любопытство уняться. В конце концов, если лорд пришёл сюда, в этот зал, значит, он выскажет свою просьбу вслух.       Купцы бесконечно долго нахваливали свой товар и многословно рассказывали о трудностях его переправки через границу. Через пять минут, наконец, выяснилось, что речь идёт о снижении таможенной пошлины. Королю в качестве подарка предоставили образцы товара - изящную для того времени посуду, искусно разукрашенную, и, после некоторых раздумий, король согласился снизить пошлину, при условии, что купцы снизят и цены на свои товары. Купцы снова заговорили, растянув благодарности и обещания ещё на несколько минут, обильно пересыпая намёками на то, что, возможно, придут и с новыми подарками и с новыми просьбами, а то и позовут своих друзей. Наконец, эта компания вышла вон из зала и к возвышению приблизился лорд Нантрес со своими провожатыми.       Лорд Нантрес по-прежнему выглядел очень хорошо и, хотя и был на несколько лет старше того же Персиваля, ну никак не тянул на «старикашку», каким его окрестили Ланселот и многие другие рыцари. Разумеется, страшная рана, нанесённая ему тем же Ланселотом, и разбитое сердце оставили на нём след, как и прошедшие после посещения его замка месяцы, но благородное привлекательное лицо лорда всё так же нравилось Гермионе.       Лорд Нантрес преклонил колено перед троном и его примеру последовали остальные.       — Ваше Величество.       — Лорд Нантрес, — Артур искренне улыбнулся ему, — рад приветствовать в моём замке.       — Это большая честь, находиться здесь, — отвечал лорд. — Если позволите, Ваше Величество, я хотел бы обратиться с просьбой.       — Поднимитесь лорд Нантрес, я вас слушаю.       Лорд и его сопровождающие поднялись, и Нантрес вышел чуть вперёд.       — Ваше Величество, мой племянник, — он указал рукой на мальчишку, — Джаспер, хороший боец для своих лет. И хотя ему всего двенадцать, он всё время твердит, что желает быть рыцарем Камелота.       Артур встал со своего сидения и прошёл прямиком к мальчику, а потом, глядя на него сверху вниз, с улыбкой осмотрел.       — Это достойное желание, и я уверен, он вырастет настоящим мужчиной, — король делано-сурово потрогал парня за руку, проверяя мышцы. — Так какова ваша просьба лорд Нантрес?       — Если бы Ваше Величество позволил, я хотел бы оставить мальчика здесь, отдать в обучение.       Артур вдруг на мгновение взглянул наверх, в тот угол, где в тени были Гермиона и Персиваль, словно знал, что они там, словно помнил свой разговор с Мерлином после поединка Ланселота и Нантреса. Но это длилось всего мгновение, и Гермиона была уверена, что ей показалось, потому что тут же Артур повернулся к лорду и дружески опустил руку на его плечо.       — Я бесконечно рад тому, что среди рыцарей Камелота будет столь достойный молодой человек. Лорд Нантрес, надеюсь, вы отужинаете с нами?       И король повёл лорда прочь из зала, что-то с ним обсуждая. Слова их, увы, тонули в шуме движений - стража и рыцари поняли, что приём просителей окончен и потянулись за ними. Гермиона посмотрела на Персиваля, тот посмотрел на неё.       — Справедливость?       — Справедливость и доброта, — подтвердил Персиваль. — У короля доброе и горячее сердце, Мерлин, и все мы защищаем его, как можем. Он рождён был королём и умеет принимать сложные решения, но и прощать умеет.       — Ему не за что прощать лорда Нантреса.       — Он оскорбил Ланселота, рыцаря Круглого стола, а значит бросил тень и на короля. Поэтому он пришёл в этот день и пришёл сам, а не послал своего брата самого просить за сына.       Гермиона пожала плечами и пошла к выходу.       — Я в любом случае рад, что он так отнёсся к лорду Нантресу и мальчику. Рад, что всё это закончилось.