Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       Последние деньки лета пролетели разом. За ними, радостно поддаваясь этому настроению, поспешили и первые недели осени. Пятерым магам оставалось теперь лишь ждать возвращения Мордреда, прежде чем они могли бы отправляться в место, найденное Ровеной.       Они возобновили занятия магией, и снова в лесу замелькали разноцветные вспышки заклятий, снова Артур совершенствовался в боевой магии, Хельга осваивала Трансфигурацию, а Ровена поясняла, как использовать магию без палочки. Лишь изредка они возвращались в разговорах к школе - скорее, чтобы поделиться своими соображениями, накопленными за несколько дней размышлений, чем предложить что-то решительно новое. До одного дня.       Гермиона мешком рухнула на покрывало и откинулась на спину после очередной затяжной дуэли с Артуром. Небо было пронзительно-голубое, манящее и прекрасное, но было нечто холодное в этом чудесном цвете, словно бы небо напоминало, что принадлежит теперь не лету, осени. Лёгкие перистые облака жались друг к другу так близко, что больше походили на кучевые, только расчёсанные граблями.       — Если бы ты так же усердно размахивал палочкой, как делаешь это мечом, то побеждал бы меня в дуэлях.       Гермиона несколько покривила душой: Артур был, хотя и безалаберным, но хорошим учеником, он с лёгкостью впитывал в себя знания, а магической силы у него было хоть отбавляй. Но говорить ему об этом Гермиона не хотела, с него сталось бы задрать нос и облениться. И, конечно, он постоянно напоминал бы ей об этом.       — Я почти победил тебя.       Судя по звуку, Артур свалился где-то рядом и с облегчённым вздохом вытянул ноги и руки по сторонам.       — Какая жалость, что «почти» не считается, верно? — вяло фыркнула Гермиона.       — Мерлин, отстань, — так же вяло послышалось в ответ.       — Я тут подумала, — начала Хельга, ни к кому, в общем-то, не обращаясь. Гермиона повернула голову в её сторону, — как мы будем распределять ребят по своим отделениям?       Хельга с надеждой посмотрела на Ровену, но та ничего ей не сказала. Тогда леди Хаффлпафф бросила взгляд на валяющихся на солнышке.       — Ведь все мальчишки, разумеется, захотят обучаться боевой магии и побегут к Артуру.       — Тебя беспокоит, что тебе никто не останется? — хмыкнула Гермиона.       Ровена и Хельга вместе посмотрели на неё с осуждением.       — Вовсе нет!       — Хельга права, — вступилась за подругу Ровена. — Нам нужно выработать какую-то систему.       — Тогда давайте распределять по личным качествам, — Гермиону разморило на солнышке и она, потянувшись, закинула руки за голову и закрыла глаза. — Те, кто по характеру на нас похожи, те к нам и пойдут.       — Ну, идея неплохая, — задумчиво протянула Ровена. — Так нам будет легче найти подход к студентам, мы будем знать, как и чему их лучше учить.       — Осталось выяснить, какие у нас характеры, — со смешком сказала Хельга. — Есть идеи?       Все промолчали. Гермиона не знала, о чём думают остальные, но она думала вовсе не о своём характере, а о Хогвартсе, каким она его помнила: тёплом, приветливом, величественном и полном тайн. Интересно, сколько они успеют построить за свою жизнь?       — Ну, смотрите, — Артур завозился и, видимо, привстал на локтях, чтобы оценить реакцию на его слова, — Я - смелый и сильный.       — Не забудь про тщеславный, самоуверенный и сумасбродный, — буркнула Гермиона и со смешком поспешила увернуться от толчка королевской ноги, отодвинувшись, по-прежнему не открывая глаз.       — Хельга - заботливая и дружелюбная, — продолжал Артур, — Ровена - умная и спокойная, — король выдержал театральную паузу, видимо собирая весь имеющийся в наличии яд, но гадостей говорить не стал. — А Мерлин - амбициозный, целеустремлённый и осторожный.       Гермиона раскрыла глаза. Голубое небо теперь выглядело так, словно смеётся над ней.       Артур только что перечислил основные качества настоящего слизеринца, но разве относятся они к гриффиндорке Гермионе Грейнджер? Да, она всегда стремилась к большему, всегда старалась сначала оценить обстановку, прежде, чем бросаться, очертя голову, куда бы то ни было, чем не раз выручала себя и друзей... Но были ведь в ней храбрость и упрямство Гриффиндора! Всегда она была такой, какой её описал Артур, или это время здесь её так изменило?       — Все согласны? — спросила Хельга.       — Я не согласен с тем, что я тщеславный и сумасбродный, — заявил Артур.       Гермиона повернулась к Артуру.       — Извини, — искренне сказала она. — Я лишь хотел немного пошутить. На самом деле, подвиги и слава тебе к лицу, а сумасбродство твоё касается только турниров.       Артур рассмеялся и снова улёгся на покрывало.       — Боюсь, Мерлин, ты тоже не идеален. Ты слишком серьёзный, любишь чтобы всё было по-твоему, но ты хороший человек и отличный друг.       — О! Мне почти стало стыдно за свои слова.       — Почти? — Артур снова засмеялся. — Мерлин, совсем у тебя сердца нет?       Гермиона прижала руку к груди и сделала сосредоточенное лицо, словно пыталась нащупать сердце.       — Вы как дети малые, — Ровена сказала это притворно-суровым тоном, но на лице её всё равно было заметно веселье. — Как два маленьких мальчика.       — Меня всё устраивает, — усмехнулась Гермиона.       — Абсолютно устраивает, — подтвердил Артур.       Хельга и Ровена переглянулись и тихонько рассмеялись. Гермиона полной грудью вдохнула чистый воздух и постаралась подумать. Когда-то у неё это выходило неплохо.       Итак, она амбициозная, целеустремлённая и дальше по списку слизеринских ценностей. Сами по себе эти качества ей даже нравились, и она знала, что они у неё действительно есть. Она считала, что должно и нужно стремиться к чему-то особенному, чему-то выше среднего, что своей цели нужно добиться, пускай потребуется несколько раз сменить тактику и использовать нелёгкие, а то и не одобренные кем-то пути, и, да, пожалуй, она считала, что всё должно быть так, как она скажет, ведь она старалась всё продумывать до мелочей.       Но признать за собой эти качества, означало признать, что она больше не Гермиона Грейнджер. По крайней мере, не та, что раньше. Или всегда в ней были эти качества, прятались где-то, подспудно развивались? В любом случае, Гермионе пора бы было смириться с тем, что теперь она и Салазар Слизерин тоже.       В вышине шуршали листья, перекликались птицы и солнечные лучи касались закрытых век Гермионы. Возможно, изменения в ней не так плохи. В любом случае, это не изменения к худшему. Даже немного грустно, что никто не узнает о том, что Слизерин основала маглорожденная девчонка с Гриффиндора, и не посмеётся над этой замечательной шуткой судьбы.       Деревья зашуршали чуть громче, и Гермиона услышала шаги. Она раскрыла глаза как раз вовремя, чтобы заметить причудливо извернувшееся облако на небе и Елену, выходящую на поляну с корзиной.       — Еда? — Гермиона втянула воздух.       — Еда, — подтвердила девушка и опустила корзину на покрывало. — Как закончилась дуэль?       Хельга и Ровена переглянулись, а Гермиона едва успела остановить рвущийся наружу смех.       — Его Величество меня почти победил.       — Нет никакой нужды так выделять слово «почти», — Артур без церемоний засунул руку в корзину, выискивая сандвич побольше. — Если ты почти не проиграл, не нужно всем об этом рассказывать.       Гермиона поперхнулась воздухом. Хельга и Ровена рассмеялись в голос, а Елена переводила взгляд с одного на другого.       — Не обращай внимания, дорогая, — посоветовала ей Ровена. — Лучше расскажи, как идут приготовления к празднику?       — Что за праздник? — рассеяно спросила Гермиона, вгрызаясь в яблоко.       Артур посмотрел на неё, как на убогую.       — Завтра годовщина основания Камелота.       — А, — она вспомнила, как в прошлом году Элейн украшала свой домик. — И почему у нас не будет турнира по этому замечательному поводу?       — Потому что будет ярмарка и кулачные бои для народа, — пояснила Хельга. — Ты в последние дни слишком много времени проводишь над зельями, вот и забыл обо всём на свете.       Гермиона покаянно кивнула, не отвлекаясь от яблока. Что поделать, если ей действительно интереснее зелья и занятия магией, чем развлечения. Наверное, она и правда слишком серьёзная. Но кто-то же должен быть серьёзным?       2       Праздник получился невероятно весёлым. Всё вокруг было украшено лентами, горожане были нарядные, в цветных костюмах, и повсюду витал особенный пьянящий дух, тот особый дух единства, что только и проявляется в праздники, да в войну.       Король в окружении своих рыцарей прошёл по всему городу, посетил рынок, посмотрел на бои, поздравил жителей и, в конце концов, пригласил всех в крепость - там столы накрыли прямо под открытым небом, для всех желающих. Для Артура это, вероятнее всего, был последний раз, когда он мог праздновать этот день в Камелоте, так что он решил отметить его с особенным размахом.       Застолье было грандиозным: на улице на вертелах жарилась свинина, тут же на столах лежали запечёные рыбы, свежие хлеба, овощи, фрукты и всё, что только можно было пожелать, вино и пиво лились рекой. То и дело кто-то начинал петь или танцевать, повсюду раздавался смех.       Артур не отставал в веселье от поданных: неустанно шутил и смеялся, спорил и тут же мирился со своими рыцарями. Гермиона просто тихо радовалась тому, что Камелот, пусть и совсем ненадолго, но стал домом и для неё.       — Мерлин, теперь смотри внимательно, — посоветовал Персиваль.       Гермиона вскинула голову и осмотрелась. Король, поймав её взгляд, подмигнул и тут же, сделав знак кому-то, поднялся на ноги.       — Друзья, — громко обратился он к тем, кто сидел за его столом, — Сегодня я предлагаю отпраздновать не одну лишь очередную годовщину основания Камелота. Год назад, всего-то через несколько дней после этого праздника, я провожал свою мать в монастырь и на обратном пути мне встретился юноша, сидящий на обочине дороги.       Он указал кубком на Гермиону и тут только она догадалась, о чём он говорит. Перед глазами встал образ леса, пронизанного светом, и рыцарь, остановившийся возле неё подождать своих товарищей. И сразу же Гермиона поняла, что Артур планирует отметить это событие, привлечь к ней лишнее внимание. Увы, Артура было не остановить, даже если бы она захотела и попыталась.       — Юношу, который спас мою жизнь и стал другом мне и всему Камелоту.       Рыцари одобрительно зашумели, Персиваль похлопал Гермиону по плечу, едва не впечатав в стол, а Артур протянул руку к слуге, который как раз подходил со свёртком.       — Я хочу отметить этот день, поэтому, — он подошёл к Гермионе, которая тоже неловко встала, и вручил ей свёрток. — Прими этот подарок от всех нас.       — Всех вас? — растеряно переспросила Гермиона. Других слов у неё не нашлось.       — Только ты забыл об этом дне, Мерлин, — хмыкнул Артур. — Все остальные помнят.       Гермиона развернула ткань и в руке у неё оказался прекрасный полированный лук - лёгкий и гибкий, украшенный изящной резьбой. Ткань же оказалась чехлом, в карманах которого нашлись запасные тетивы и наконечники. Едва Гермиона рассмотрела лук, Персиваль передал ей колчан, полный стрел, в пару к нему.       — Да здравствует лорд Слизерин! — закричал Юлий и тут же застучал по столу ладонью.       Его клич подхватили, начали скандировать, прославляя то Мерлина, то лорда Салазара Слизерина - то есть Гермиону во всех её проявлениях. Гермиона рада была подарку, очень рада, и если бы Артур был Гарри или Роном, она без раздумий бросилась бы ему на шею, но Артур не был ни тем, ни другим, а она давно уже не была той Гермионой, что бросалась на шеи друзьям. Теперь она даже не была Гермионой, которую и с Днём Рождения и с другими праздниками поздравляли в тесной дружеской компании. Теперь она была в центре внимания и, кажется, навсегда там останется.       — Я благодарю вас, друзья, за этот дар, — она повысила голос, чтобы её слышал каждый за столом. — И хочу, чтобы вы знали, время, проведённое среди вас, время, проведённое с вами, было одним из счастливейших в моей жизни.       Все снова завопили, а Артур заключил её в объятия, крепкие мужские объятия с прихлопыванием по спине и всем, что положено. Сразу за ним Гермиону принялись обнимать остальные, пожимать ей руку и хлопать по плечу. И каждый считал своим долгом пошутить или сказать что-то о своём к ней отношении.       — Мы не сразу поладили с тобою, Мерлин, но я рад, что ошибался на твой счёт, — сказал Персиваль.       — Ты отличный парень, — авторитетно заявил Кей.       — И у тебя есть чувство юмора, — поддакнул Уриенс.       — Если бы ты не был великим магом, мог бы быть достойным рыцарем Круглого стола и для меня было бы честью звать тебя братом, — сказал Ланселот.       Ей говорили, что хотели бы стать магами, как она, что она была бы славным рыцарем, что могла бы соперничать с Мордредом в упорстве и Гавейном в количестве энергии... Гермиону захватил водоворот эмоций, она буквально каждой клеточкой тела чувствовала искреннее расположение этих людей и могла только надеяться, что слёзы у неё на глазах появляются из-за дыма костров, а не чего-то иного. Последними к ней подошли женщины.       — Вы спасли лорда Нантреса и избавили Ланселота от убийства, после которого я едва ли могла бы его любить. Спасибо вам, — тихо-тихо сказала леди Джиневра.       Но едва Гермиона осознала её слова, женщина повернулась и пошла к своему мужу, а перед Гермионой уже стояли Ровена и Елена. Елена светилась радостью в новом голубом платье и коротко обняла Гермиону.       — Как здорово, что вы тогда пришли в наш лес!       — Да, Салазар, это замечательно, — улыбнулась Ровена.       — Тебе по-прежнему трудно звать меня Мерлином? — усмехнулась Гермиона, пытаясь скрыть широкую улыбку идиота.       — Это так, — Ровена протянула ей маленький мешочек. — Поэтому я буду звать тебя Салазаром.       Гермиона покачала головой на это заявление и приподняла мешочек к лицу, различая в свете костров вышитую букву С.       — В нём травы, которые я собрала в том месте, что нашла. Думаю, они смогут пригодиться тебе для зелий.       Гермиона кивнула, не отрывая взгляда от мешочка. В нём было что-то из тех мест, где они построят Хогвартс, мест, что она так любила! Такой дар дорогого стоит.       — Спасибо.       — Скоро у тебя будет гораздо больше этих трав, — улыбнулась Ровена.       — Ну всё, всё, — из-за спин матери и дочери выбралась Хельга с таким видом, будто собиралась сражаться за Гермиону, и тут же бросилась её обнимать. — Ох, Мерлин, что бы мы без тебя делали? Я уж думала, не дождусь своей очереди поздравить тебя.       Гермиона покачнулась от энергичности Хельгиных движений и придержала её за талию.       — До чего же я рада, что мы встретились в Уэльсе! — Хельга, наконец, отстранилась от Гермионы. — А теперь мы вместе будем строить школу!       — Непременно будем, — пообещала Гермиона и Хельге, и стоявшим рядом Ровене и Елене.       Когда, наконец, её отпустили и внимание к ней поутихло, Гермиона впервые подумала о том, что же значат этот лук рядом с её стулом и многочисленные добрые слова, сказанные только что.       «Год, год, целый год», — стучало набатом в голове.       Прошёл год с тех пор, как она приняла решение на время изменить свою внешность и назваться Мерлином, чтобы привлечь внимание волшебника, чтобы он пришёл потребовать своё имя назад, чтобы она, Гермиона, могла бы попросить его о помощи. Прошёл целый год с тех пор, как голубая вспышка унесла её из Хогвартса, выкинув, как ненужную вещь, в пятом веке, на задворках Камелота, и жизнь её изменилась до неузнаваемости. Целый год.       И вместе с тем Гермиона была очень удивлена тому, что прошёл всего-то один год. Неужели за один год она успела свыкнуться со своей новой жизнью, срастись с этим временем, поверить, что всё нормально, даже правильно? Неужели всего-то за год она стала Мерлином и Салазаром Слизерином?       Не может быть, чтобы прошёл лишь год. Жизнь с родителями, Хогвартс, Гарри, Рон и Джинни - всё теперь казалось далёким сном и отзывалось лишь лёгкой печалью в сердце, не болью, как должно было. Разве может это случиться за год?       Однако с ней это случилось. Она помнила смену сезонов, помнила, как встретила каждого из основателей, помнила все турниры и пиры, помнила первые и последние уроки магии в их компании, помнила решение Артура оставить Мордреда вместо себя, помнила первые обсуждения постройки школы.       Всего год, за который жизнь Гермионы безвозвратно разделилась на «до» и «после», год, за который всё, что произошло в Камелоте, стало более реальным, более важным, чем всё, что происходило предыдущие семнадцать лет.       Всего год, который приведёт к изменению картины мира. Год, который даст многим поколениям магов надежду и возможность совладать со своими способностями.