Гермиона, Мерлин или Салазар?

      1       С самого памятного всем празднования основания Камелота потянулась череда дождей, пронизывающий ветер швырялся опавшими и сорванными листьями деревьев, гонял грязь по улицам города. Началась самая настоящая осень - с простудами, ранним зажиганием свечей и всеобщей угрюмостью.       На галерее, где, уже привычно, прятались Гермиона и Персиваль, было так темно, что разглядеть их снизу не представлялось никакой возможности, а сами они передвигались исключительно на ощупь, но в каждый из дней, когда Артур открывал двери для всех желающих к нему обратиться, рыцарь и маг исправно оказывались под потолком зала, тихонько обмениваясь комментариями и наблюдая за принятием решений.       — Король ценит твои советы, Персиваль. Так почему ты сидишь тут?       — Он ценит и твои советы, но ты вообще не появлялся здесь до недавнего времени.       Гермиона закатила глаза. Она-то была занята!       — Мы будем выяснять, кто из нас больше виноват?       Персиваль тихонько засмеялся и повернулся к Гермионе, пытаясь увидеть её лицо в темноте.       — Там король ни с кем не советуется, так, изредка спрашивает наше мнение. Гораздо полезнее для него наши разговоры после приёма, когда он может спрашивать без того, чтобы кто-то подумал, будто он не способен принять решение сам.       Гермиона посмотрела вниз, туда, где сидел Артур - внушительный и серьёзный, полный желания вершить справедливость и добро - и улыбнулась. Его и без того обожали в народе.       — Едва ли ему это грозит.       Персиваль оставался совершенно серьёзным.       — Это всё слишком сложно, Мерлин. Король должен оставаться самым главным, непогрешимым и независимым. Он не должен быть самодуром, верно, но никто не должен знать, что кто-то может оказать на него влияние, что-то ему подсказать.       — Что за ерунда, — пробормотала Гермиона из чувства противоречия, хотя где-то в глубине души понимала, что Персиваль прав. — Но потом вы обсуждаете его решения?       — Конечно. Если есть какие-то спорные моменты. Но это случается так редко, что я уже не могу вспомнить дня, когда это случилось бы в последний раз.       Ах да. Как это Гермиона забыла, Артур же идеален.       В этот самый момент идеальный король, идеал всех последующих поколений английских королей, закончил свой идеальный приём просителей и направился к выходу из зала. Персиваль и Гермиона начали осторожно пробираться к двери, ведущей с галереи, стараясь не наткнуться на стены и не упасть с галереи.       — Сегодня, я полагаю, обсуждения не будет?       — Если король не захочет спросить моего мнения, то нет. Сегодня всё было довольно обычно, и Его Величество решил по справедливости.       Гермиона, чуть нагнув голову, миновала низкую дверцу и начала спускаться. Персиваль, так же успешно избежав встречи головы с притолокой, двинулся за ней. Оба щурились - факелы на стенах были развешены редко, но для них, вышедших из кромешной тьмы галереи, и этого было слишком много.       — Когда король на троне, он не бывает таким, каким ты знаешь его в обычной жизни, — медленно, словно раздумывая, сказал Персиваль.       Гермиона вела рукой по стене, придерживаясь, пока глаза не привыкнут к свету.       — Что ты имеешь в виду? Корона меняет его?       — Я имею в виду, что ты думаешь о нём, как о вспыльчивом, порой опрометчивом и чересчур храбром. Но он бывает и другим.       Гермиона улыбнулась. Да, ещё он бывает почти вдумчивым, лёгким на подъём и сообразительным в обучении.       — Персиваль, я знаю, что ты много лет занимался его воспитанием, но, поверь, передо мною тебе нет нужды его оправдывать. Я знаю короля, и я знаю Артура.       Гермиона наконец отпустила стену и повела плечами, расправляя мантию. Мысленно она составляла план на ближайшие пару занятий, ей самой необходимо было освоить беспалочковую магию.       — Ты любишь короля?       Гермиона едва не упала. Что? Что он спросил? Это Персиваль спросил?       Девушка остановилась и обернулась к рыцарю - на узкой винтовой лестнице это было не лучшим решением, однако она ждала пояснений. Сердце у неё скакало, как бешеное, мысли путались, и всё это было больше похоже на бред и на паническую атаку, чем на обычный разговор с другом.       — Ты любишь короля, Мерлин?       Персиваль стоял на пару ступеней выше и оттого казался просто огромным в сравнении с Гермионой. Рыцарь пытливо смотрел на неё, словно пытаясь прочитать ответ где-то в её душе ещё прежде, чем его там найдёт сама девушка.       — Любишь так же сильно, как его любим мы, его рыцари? Ты станешь защищать его ценой своей жизни, если потребуется?       Гермиона перевела дух, поняв, что именно заключал в себе вопрос. Голова у неё закружилась от облегчения.       — Да, да, конечно, — она на секунду зажмурилась, возвращая себе ясность мыслей. — Но почему ты спросил?       — Я знаю, что вы что-то планируете. Куда-то собираетесь, — Персиваль пожал плечами. — Король ничего не говорил, но ему и не надо, я просто это чувствую.       — Персиваль, я...       Ей показалось, или Персиваль чувствовал себя неловко? Как будто он был обижен, задет, хотел об этом поговорить, но не мог себе этого позволить?       — Я знаю, что ты тоже мне ничего не скажешь, я и не прошу об этом. Я прошу тебя, защищай короля, куда бы вы ни поехали с ним.       Гермиона торжественно кивнула, пряча собственную растерянность.       — Я буду, конечно буду. Я обещаю.       Персиваль кивнул, и лицо его заметно расслабилось. Гермиона отвернулась и на подгибающихся ногах продолжила спуск. Конечно, она будет его защищать. Зачем было спрашивать?       Гермиона пребывала в прострации большую часть ужина. Она сидела рядом с Персивалем, ела, пила, отвечала на вопросы, но не запомнила ни одного из них. Странное оцепенение напало на неё. Всего один вопрос Персиваля был подобен молнии, которая ударила в землю у её ног и разверзла перед нею пропасть.       Любила ли она короля так же, как любили его рыцари? Да, безусловно. Артур был ей хорошим другом, она восхищалась им. Любила ли она Артура? На этот вопрос у неё ответа не было. Она любила Рона, Артур же был другом, королём и учеником. С чего бы ей вообще так реагировать на этот вопрос?       Когда всё было съедено и выпито, а мозги у Гермионы почти завязались узлом, она всё ещё не отошла от размышлений о странной просьбе Персиваля. Не мог же он, в самом деле, сомневаться в её готовности всё сделать для Артура?       Двери зала раскрылись, внутрь быстрым шагом вошёл мужчина в запылённой дорожной одежде и, в считанные секунды подойдя к главному столу, преклонил колени. Гермиона, наконец, выпала из своих мыслей, главным образом за счёт того, что разговоры стихли.       Артур пристально осмотрел мужчину перед ним и, словно найдя в нём искомое, жестом приказал приблизиться. Мужчина так же резво подошёл к королю, что-то сказал ему, так тихо, что никто ничего не услышал, и подал свёрнутое письмо. Артур развернул бумагу, быстро просмотрел содержание и свернул прежде, чем в письмо хоть кто-то успел сунуть нос.       Гермиона и Персиваль переглянулись. Ланселот, попытавшийся было выяснить, что в письме, явно не знал, что делать, бежать поднимать гарнизон или потребовать наполнить чашу вином, и в замешательстве посмотрел на Персиваля, который только и мог, что пожать плечами. Артур по-королевски проигнорировал эту пантомиму в исполнении самых приближённых к нему персон.       — Садись, гонец, — король указал ему на нижние столы. — Ты меня порадовал.       Гонец откланялся и, уже значительно медленнее, поплёлся к столам, где, потеснив пару-тройку человек, удобно устроился и потерял всякий интерес к происходящему. Король же встал и обратился ко всему залу разом.       — Гонец привёз добрые вести в крепость Камелот. Друзья мои, завтра мы будем приветствовать моего преемника на престоле Камелота.       Тишина опустилась на зал, присутствующие переглядывались, не понимая, о чём говорит король, Гермиона едва не подавилась воздухом и обменялась многозначительными взглядами с Ровеной и Хельгой. Персиваль требовательно посмотрел на неё, взглядом требуя всё рассказать, но Гермиона только указала на короля.       Артур поднял кубок и улыбнулся, словно не замечая общего смятения.       — Мой племянник, сэр Мордред Оркнейский, приезжает завтра, чтобы стать моим наследником.       2       Стук в дверь раздался в тот момент, когда Гермиона, закончив разбирать свои записи, направлялась в спальню. Несколько секунд она колебалась, не сказаться ли ей глухой или отсутствующей, но потом любопытство и желание настучать нарушителю пересилили лень, и девушка пошла смотреть, кто же там ломится к ней среди ночи.       На пороге стоял серьёзный и явно не собирающийся спать король Камелота. Гермиона собиралась на него наорать, честно собиралась, но что-то подсказало ей, что следует сначала выслушать, а рвать и метать она ещё успеет.       — Проходи, — вздохнула она, отодвигаясь с прохода.       Артур, мрачный, как туча, ещё не решившая, пролиться ей дождём или устроить гром и молнию, молча пошёл к столу и тяжело опустился на стул, вытягивая ноги. Гермиона присела на край стола перед ним, не решаясь начинать расспросы. Артур выглядел усталым и напряжённым и она догадывалась, что тому причиной, только сделать ничего не могла.       Гермиона в давящей тишине начала теребить рукав мантии, чтобы хоть как-то отвлечься. Дать ему зелье сна без сновидений? Или просто чего-то успокоительного? Велика была вероятность, что любое из зелий окажется у неё за шиворотом.       — В последний раз я спрашиваю тебя. Не ошибаюсь ли я?       Вот так вот, безо всяких предисловий, реши задачку, Мерлин. Прав я или не прав, вот в чём вопрос... Ответа у Гермионы не было, хотя она часто думала об этом. Прав он, что оставляет Мордреда на своём месте?       Девушка подняла глаза на короля и долго рассматривала его, словно могла заглянуть в его душу, в его суть. Она знала Артура год, но знала, как ей казалось, очень хорошо. Он был почти мальчиком в один момент - юным, обаятельным, весёлым, щедрым и добрым. И могущественным королём - холодным, благородным и справедливым - в следующий. И Мордред был точно такой же. Именно поэтому она любила этих двоих. И, конечно, Гавейна, который точно так же много взял от дяди, их воспитавшего.       В легендах Артур был квинтэссенцией всего хорошего в правителе. И именно таким он был и в реальности. Увы, это давалось ему нелегко, а помочь ему Гермиона едва ли могла бы.       — Я никогда не возьму на себя ни смелости, ни ответственности, чтобы определять, прав ты или нет. Это лишь твоё решение, — она подняла руку, останавливая Артура, готового что-то возмущённо сказать. — Но я точно знаю, что Мордред может быть хорошим королём, почти таким же хорошим, как ты, если ты дашь ему это сделать.       Артур молчал, уже не собираясь возражать и словно впервые обдумывая, каким бы стал Мордред-король.       — А без тебя нам не построить Хогвартс, — продолжила Гермиона. — Если мы не сделаем этого, то, возможно, лишим многие поколения волшебников возможности учиться магии.       Артур по-прежнему молчал и рассматривал Гермиону. Больше всего ей сейчас хотелось его обнять, пообещать, что всё будет легко и хорошо, но он не за тем пришёл. И обещать ему таких глупостей она не могла, не могла лгать.       — Если я сделаю ошибку, — начал он хриплым бесцветным голосом, — рухнет всё.       — Не рухнет.       Гермиона сама боялась ровно того же, но если бояться будут они оба, то катастрофа станет неизбежной.       — Ты не один, у тебя есть я, Мордред, Гавейн, Персиваль, Ровена, Хельга, Ланселот... Ничто не рухнет, потому что мы вместе всё удержим.       И снова молчание опустилось на них, но теперь оно было чуть легче, чуть менее гнетущим, словно обещание Гермионы сняло с Артура невидимый груз.       — И мы поддержим любое твоё решение. Что бы ты ни решил, что бы ни сделал, ничто не рухнет, Артур.       Гермиона снова принялась теребить рукав. Она говорила совершенно искренне, зная, что остальные подписались бы под каждым её словом, но не прозвучало ли это слишком пафосно? Не заставили ли эти громкие слова сомневаться ещё больше?       — Мерлин, — задумчиво начал король, после длительного молчания, — насколько ты вообще веришь в Хогвартс? Я имею в виду, не лишена ли эта затея смысла?       Гермиона покачала головой.       — Это лучшее, что мы можем сделать для всего мира, — убеждённо сказала она. — Мы осчастливим многие поколения волшебников и навеки войдём в историю, — она снова покачала головой и слабо улыбнулась. — На самом деле, мы просто должны это сделать, потому что кроме нас никто с этим не справится.       — Что это, «чувство», вроде как у Ровены?       — Нет, просто логика. Мы - четверо сильных магов, мы всё продумали и обо всём договорились. Если не мы, то уже никто не построит Хогвартс, — она снова улыбнулась, вспоминая собственные взлёты и падения в Хогвартсе её времени, её счастье, когда она впервые туда попала. — Что касается особых чувств... Боюсь, я вовсе лишён всяческой интуиции.       — Возможно, всякие предчувствия доступны только женщинам, — Артур, наконец, чуть скривил губы, что могло бы сойти за усмешку. — Не удивлюсь, если и Елена когда-нибудь заявит, что «что-то чувствует».       О, какая прелесть. А если у Гермионы нет никаких предчувствий, это значит, что она не женщина? Весьма сомнительное утверждение, если вспомнить, что она на самом деле как раз женщина.       Гермиона хмыкнула, представив, что было бы, умей Артур читать мысли. Определённо, теперь не лучший момент чтобы открыться.       — Поживём, увидим.       Они в очередной раз замолчали, но теперь, когда Гермиона почувствовала, что Артур почти спокоен, она и сама успокоилась. Мысли о предстоящем приезде Мордреда и том, что за этим последует, мучили и её. Теперь, поговорив об этом хотя бы так, она чувствовала неимоверное облегчение.       — Как ты это делаешь? — внезапно спросил Артур.       Гермиона посмотрела на него непонимающе. За то время, что она обдумывала их разговор, мысли Артура скакнули куда-то в сторону, а теперь он глядел почти требовательно, желая узнать ответ на свой вопрос.       — Что делаю?       — Я прихожу к тебе с проблемой, а ты раскладываешь всё по полочкам и меняешь вопрос так, что я, наконец, понимаю, что делать.       Гермиона едва ли поняла, что она сделала, но спрашивать об этом у Артура ей показалось глупым, подумает ещё, будто она напрашивается на комплимент и подробное перечисление её заслуг. Не то, чтобы ей было это неприятно...       — Так ты принял решение?       Артур пожал плечами и улыбнулся, наконец. Гермиона вдруг поймала себя на том, что тоже улыбается в ответ. Хуже - где-то внутри неё маленькая девочка хотела вскочить и прыгать на месте, хлопая в ладоши, оттого, что он улыбнулся.       — Да. Но ведь ты поддержишь меня в любом случае?       Гермиона усмехнулась в ответ и притворно незаинтересованно пожала плечами.       — Меня интересует только, нужно ли мне готовить на завтра парадную мантию или нет.       Артур поднялся со стула, потянулся всем телом, словно после нескольких часов отдыха, и направился к двери.       — Иди спать, Мерлин.       — Как раз собирался, но ты меня отвлёк, — Гермиона слезла со стола и пошла следом за королём. — Так что насчёт мантии?       — Готовь, — ухмыльнулся Артур и открыл дверь. — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи, Ваше величество.       Гермиона заперла за ним дверь и тут же уткнулась в неё лбом, с дурацкой улыбкой на губах. Кажется, грядут перемены, и в этот раз она держала всё в своих руках. Перемены будут только к лучшему, она знала.       3       Сэр Мордред Оркнейский вступал в Камелот, подобно Цезарю, вступающему в Рим во время триумфа. Сам он ехал впереди: на белом коне, в роскошных одеждах, в сверкающем на солнце нагруднике. За ним тянулись оркнейские рыцари и те рыцари Камелота, что провожали его на родину, затем кое-кто из знати, дамы и бесконечное количество повозок, тяжело гружённых дарами.       Горожане высыпали на улицы города и громко, радостно приветствовали юношу, которого не так давно провожали, казалось, навечно. Природа словно благословляла наследника трона - ни одной тучки в голубом небе, только радостное сверкание золотого солнца и приятный теплый ветерок, игриво треплющий знамёна.       Король Артур и его свита ждали Мордреда в крепости, стоя на широкой лестнице, ведущей на крыльцо. Гермиона в парадной тёмно-зелёной бархатной мантии стояла за правым плечом Артура и поминутно вытягивала шею - пышная процессия двигалась еле-еле, а она уже заждалась. Персиваль и Ланселот застыли по сторонам от короля, словно пытаясь олицетворять собою его власть. Артур стоял впереди всех и Гермиона не могла видеть его лица, но была уверена, все сомнения разрешились.       Вчерашнее объявление короля не оставило равнодушным никого: рыцари улыбались и перешёптывались, дамы поправляли наряды, самые знатные горожане, сюда допущенные, выгибали грудь колесом. Персиваль ещё утром отловил Гермиону, и та не стала отпираться - знала, конечно, знала, а не сказала потому, что не её тайна. Персиваль серьёзно кивал и вовсе не злился, зато потребовал повторить обещание охранять короля, которое Гермиона горячо дала.       Наконец, на стенах крепости запели трубы, грохнули барабаны, раздались радостные крики. В следующий миг под сводами ворот появился сэр Мордред Оркнейский: по-прежнему юный, но уже почти мужчина, но замечательно вытянувшийся за время путешествия, с широкими плечами, длинными тёмными кудрями, уверенный в себе. Только широкая ласковая улыбка и голубые глаза и напоминали о том пареньке, что вместе с братом покидал Камелот пару месяцев назад.       Мордред спешился возле лестницы и преклонил колено. Гермиона невольно задержала дыхание, как и все вокруг.       Артур медленно и внушительно спустился по лестнице, поднял Мордреда с колен, секунду рассматривал его, а потом расцеловал в обе щеки и обнял племянника. Аплодисменты и радостные крики почти оглушили Гермиону, но она это проигнорировала, сама принявшись хлопать в ладоши так, что едва их чувствовала после первых трёх ударов.       Король поднял руку, успокаивая окружающих, и чуть отодвинулся от Мордреда, красного, как знамёна Пендрагонов.       — Друзья, я рад, что вы так приветствуете моего племянника, наследника моей короны.       Гермиона чувствовала, как на лице её расползается широкая глупая улыбка, когда она смотрела на этих двоих, удивительно похожих между собой. Да, Артур был старше и выше племянника и, несомненно, более опытным во всём, но легко было видеть, что Мордред, им воспитанный, впитал в себя все его лучшие качества и станет не менее достойным правителем.       Артур что-то говорил, свита его шумела в ответ, Мордред тоже что-то говорил, вероятно, обещал быть хорошим королём, но у Гермионы словно ватой были заложены уши - она только улыбалась и кивала. Она чувствовала себя чем-то вроде воздушного шарика, наполненного гелием - лёгкая и счастливая, ведь всё разрешилось. Все сомнения вчерашней ночи, весь страх перед неизвестностью, вся ответственность, лёгшая и на неё при принятии этого решения, всё испарилось и на смену этому пришло сознание правильности происходящего. Она верила, знала, что Мордред будет хорошим королём, а Артур должен стать одним из величайших магов мира и основать Хогвартс, и так оно и будет. И если потребуется, Гермиона будет за это бороться.       Вдруг всё вокруг резко пришло в движение и толпа, подхватив Гермиону, которая только что собиралась бороться, а сейчас не могла руку поднять, понесла её внутрь замка, в главный зал.       — Что происходит? — сдавленным голосом поинтересовалась она у Персиваля.       Рыцарь, которого точно так же окружили со всех сторон, посмотрел на неё странно и Гермиона поняла, что прослушала что-то важное, объясняющее эту толчею. Наконец, толпа буквально выплюнула её, и Гермиона обнаружила себя в первых рядах, перед возвышением, где находился трон и где сейчас в одиночестве стоял Артур.       — Его величество сейчас официально назовёт Мордреда своим наследником, — тихо-тихо сказал Персиваль.       Гермиона кивнула, показывая, что услышала его. Подумать только, вчера ночью Артур грыз себя (и её тоже) сомнениями, а сегодня уже всё готово!       Девушка подняла глаза на короля. Тот, словно этого и ждал, улыбнулся чуть заметно и подмигнул. Гермиона показала ему кулак - почти незаметно, но достаточно, чтобы Артур оценил угрозу свернуть ему голову. Тот только шире улыбнулся. Гермиона покачала головой и повернулась лицом к проходу, куда смотрели все остальные.       С грохотом распахнулась двери, и зал утонул в тишине. В окна под самым потолком лились лучи солнца, на украшениях и оружии играли блики. Слышны были только взволнованное дыхание зрителей, шаги Мордреда и шуршание его плаща. Он шёл по проходу прямо к королю, прямой, с высоко поднятым подбородком, и в этот момент Гермиона словно впервые поняла, что он уже не мальчик, ставший одним из ее первых друзей в Камелоте, а давно уже женатый мужчина, будущий король. В тот момент она гордилась им почти так же сильно, как гордилась бы собственным братом.       Мордред остановился перед Артуром и снова преклонил колено. Тишина стала полной.       Гермиона чувствовала себя на удивление неуютно. Она, несомненно, была рада и за Мордреда, и за Артура и вся эта церемония тоже была неплоха... Но она ничего не контролировала, она даже не знала, о том, что будет происходить! И это было ей так же неприятно, как если бы она вынуждена была носить чужую старую и не по размеру одежду в какой-то важный день. Ничего смертельного, но ощущение гадкое.       Гермиона ждала длинных пышных клятв и торжественного увенчания Мордреда короной, но дядя и племянник обошлись всего-то парой фраз.       — Я называю тебя своим наследником, будущим королём Камелота. Принимаешь ты эту ответственность?       — Принимаю.       Артур поднял племянника с колен и Мордред взошёл к нему на возвышение, поворачиваясь лицом к собравшимся. Грянули аплодисменты, стихшие по мановению руки короля.       А потом Артур сделал что-то невероятное, невозможное, совершенно точно не санкционированное Гермионой, что-то, о чём они никогда не договаривались. Когда Артур вытащил из складок одежды отполированный кусок дерева, такой же, как у Мерлина, по рядам зрителей прошёлся шепоток, но когда Артур им взмахнул, и на голову Мордреду опустился золотой обруч, шёпот превратился в восторженные и удивлённые восклицания.       В любой другой день Гермиона вопила бы не хуже других. В конце концов, Мордред стал принцем, а Артур освоил Трансфигурацию. Но прямо сейчас Гермионе хотелось швырнуть в короля заклинанием позабористее. Что они теперь делать будут с этим? То есть, им, несомненно, следовало бы как-то объяснить скорый отъезд и объявить о магии Артура, но не так!..       Артур только очаровательно улыбнулся, игнорируя переполох и, очевидно, совершенно довольный эффектом.       — Нам с сэром Мордредом следует кое-что обсудить, а вас я приглашаю на пир вечером.       С этими простыми словами король и его племянник вышли (сбежали, как считала Гермиона) из зала через дверь позади трона, а кипящая негодованием Гермиона осталась один на один с ошеломлённой толпой.       Персиваль выглядел так, как будто не знал - придушить ему Мерлина за то, что утаил такую информацию, или защищать от любопытствующей толпы. Ланселот раскрывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег и там позабытая. Хельга в противоположном конце зала делала Гермионе большие глаза, словно пытаясь так дать понять, что к этому представлению отношения не имеет.       — Да, всё верно, — твёрдым громким голосом объявила Гермиона толпе. — Король владеет магией, что он только что убедительно продемонстрировал. С вашего позволения.       И, не дожидаясь вопросов, она быстрым шагом направилась вон.       4       Гермиона ходила по коридору возле той комнаты, где король заперся со своим наследником. Мало того, что Артур её ни о чём не предупредил, так теперь ещё без неё с Мордредом общается. Как его сомнения одолели, так изволь, Мерлин, разобраться, а как что-то важное, так это мы сами, своей королевской головушкой!       Наконец, дверь комнаты раскрылась и появился Мордред, который тут же с улыбкой направился к ней. Гермиона немного оттаяла, увидев его.       — Мордред!       Тот внезапно оказался даже выше неё и гораздо шире в плечах, но по-прежнему мягким, почти застенчивым. Мордред улыбался так, что хотелось потрепать его по голове, или обнять, или поцеловать. У него был бесшабашный блеск в глазах, как у старшего брата, но сами глаза были спокойно-голубые. Гермиона скучала по нему.       Они обнялись и девушка внимательно осмотрела друга.       — Хорошо, что ты оделся понаряднее, — хмыкнула Гермиона и шутливо постучала по нагруднику. — Кто знал, что тебе даже переодеться не дадут?       Мордред посмотрел на неё долгим взглядом и засмеялся.       — Так вот почему тебя не было, Мерлин! А я-то не знал, что и думать.       Гермиона нахмурилась.       — О чём это ты?       — Дядя приезжал вчера в лагерь и мы обо всём договорились.       Гермиона почувствовала, как начинает багроветь. Вот мошенник! Сначала сомневался, требовал решить за него, а потом поскакал к племяннику и ей ничего не сказал!       — То-то ты не выглядел удивлённым, когда он достал палочку, — гневно зашипела Гермиона. — Я его убью.       — Нет, не убьёшь, — улыбнулся Мордред. — Это измена и, вообще, он твой друг.       А ещё она клятвенно обещала Персивалю его защищать, ага. Но это было до того, что он тут устроил!       — А я ему не друг? Нельзя было мне сказать?       — Я решил сделать тебе сюрприз.       Гермиона чуть не подпрыгнула от неожиданности и резко развернулась, заглядывая за спину Мордреду. Артур вышел из комнаты незаметно и теперь стоял за спиной своего наследника, уперев руки в бока, и весело на неё глядел. Гермиона глубоко вдохнула, уговаривая себя подождать с расправой ещё хоть пару секунд.       — Ты...       — Да ладно тебе, — Артур положил руку ей на плечо, успокаивая. Он явно был не в курсе, какие кровавые мысли крутятся в голове его придворного мага. — Это было спонтанное решение, и я не хотел тебя будить в три ночи.       — Если ты сделаешь так ещё раз, я тебя убью, — пообещала Гермиона.       — У меня только одна корона и только один наследник, — отмахнулся Артур. — Другого раза не будет.       — Ты знаешь, о чём я.       Артур на секунду посерьёзнел и кивнул ей. Но тут же снова улыбнулся.       — А теперь, вы двое, марш переодеваться, пир не ждёт.       Гермиона и Мордред синхронно закатили глаза. Ещё даже не стемнело.       Но свежеиспечённый принц всё же отправился прочь, а вот Гермиона осталась стоять, скрестив руки на груди, уничижительно глядя на короля.       — Буду краток. Какого дементора, Артур?       — Перестань, Мерлин, — беспечно отмахнулся король, обходя её. — Ты бесишься из-за того, что это не твоя идея.       Гермиона пошла рядом с ним, всё ещё кипя праведным негодованием.       — Конечно, моя идея не была бы такой бредовой. Зачем ты вообще это сделал? Покрасоваться захотел?       — Я избавил нас от проблем, теперь не придётся объяснять ничего перед отъездом.       Ага, спасибо огромное за неоценимую помощь. Иногда Гермиона всерьёз сомневалась в том, что Артур, действительно, каждый раз думал, прежде чем действовать. Человек, способный принимать решения на троне и строить стратегию боя, в обычной жизни, похоже, лучшим планом считал собственно действие, а не последовательность действий с известным заранее результатом.       — Ты оставил меня наедине с толпой жаждущих ответов людей.       — Тебя спасла бы магия, и там был Персиваль.       — Ты не видел его лица! На его месте я тоже хотел бы себя убить!       Артур расхохотался. Они повернули на лестницу и начали подниматься. Гермионе смешно не было.       — Не убил же.       Гермиона только закатила глаза. Какое вопиющее пренебрежение к её персоне!       — Ну и каков твой дальнейший гениальный план? О чём вы говорили с Мордредом?       — Мордред рассказал о своём путешествии, передал письма и расспрашивал о местных новостях. Никаких планов мы пока не строили.       — Просто удивительно, — съязвила Гермиона. — А как насчёт вчерашней новости? Тогда вы что запланировали? Мне следует опасаться ещё каких-то сюрпризов?       Артур снова захохотал.       — В самом деле, мне не стоило забывать о твоей гордости!       — При чём тут моя гордость? — возмутилась Гермиона.       Они дошли до дверей комнат Артура и остановились. Король смотрел на неё снисходительно, Гермиона же изо все сил делала вид, что она не оскорблена, а просто расспрашивает его о разговоре с племянником и выражает недовольство раскрытием тайн. Никакой гордости, только бизнес.       — Мерлин, ты мой лучший друг и я доверяю твоим советам больше, чем чьим-либо ещё.       Гермиона знала, что ведёт себя, как обиженная девочка, но ничего с собой поделать не могла, он её достал и обидел. Точно так же она не могла ничего с собой поделать, когда начала понемногу прощать Артура, особенно после последних его слов.       — И поэтому ты ничего мне не сказал?       — Хотел сделать сюрприз, — усмехнулся Артур.       — О, он удался на славу, — буркнула Гермиона. — Покрасовался ты просто отлично, а главное, очень неожиданно.       — А я-то думал, мой учитель будет гордиться мной, когда увидит, как многого я достиг.       Гермиона поджала губы и перевела взгляд на стену. Если бы кто-то знал, каких усилий ей стоит держать язык за зубами и не начать расспрашивать Артура, то долго смеялся бы над ней.       — Что, тебя совсем не впечатлили мои навыки Трансфигурации? — притворно удивился и расстроился Артур. — А я, может, неделю репетировал.       — Правда? — сдалась Гермиона. — Неделю? А если бы до того ты не пренебрегал занятиями, было бы легче!       Артур кивнул. Вид у него был такой, словно он пытался не засмеяться.       — И хотя я по-прежнему считаю Трансфигурацию бесполезной, признаю, иногда она бывает довольно эффектной.       Гермиона тяжело вздохнула, но злости на Артура у неё больше не осталось, как она ни искала.       — И что теперь?       — Теперь я полностью готов посвятить себя Хогвартсу, — Артур всё ещё улыбался, не собираясь перенимать серьёзный тон Гермионы. — Но сначала нужно ввести Мордреда в курс дела и всё здесь закончить, устроить пару турниров... — он засмеялся, увидев скептический вид Гермионы. — Так что, иди готовься к пиру, Мерлин, мы пока задержимся в Камелоте, сегодня можешь не паковать свои записи.