Цепи и узы

      Дворец Тысячи Цветов, любимый дворец королевской семьи на протяжении многих поколений, производил впечатление даже в неверном лунном свете. Его красоту можно было превозносить очень долго, и ни одному мастеру пера не удалось бы в одиночку и в полной мере описать всё изящество и величие этой грандиозной обители. И потому воистину кощунством стало то, что двух фигур, издалека глядящих на дворец, его великолепие совсем не трогало.       — И вот, нам опять предстоит обрести врага в виде венценосных особ, — сказал первый себе под нос. Несмотря на холодный дождь, прошедший перед самым наступлением полуночи, и последовавший за ним пронзительный ветер мужчина был одет лишь в тонкую, почти прозрачную белую тунику и легкие шаровары. К тому же, он сидел на отсыревших каменных перилах моста, нависающего над пересекающей весь город рекой Излетой, и все же судя по безмятежному выражению лица дискомфорта не чувствовал.       — По крайней мере, мы связались не с детьми Дракона, — с еле заметной улыбкой ответил второй. Его наряд, казалось, соответствовал погоде — плотный, хоть и рваный по краям плащ, надежно прикрывающий тело, кожаные перчатки на руках, грубоватые шерстяные штаны. Но стоило глянуть ниже, как в глаза бросался удивительный факт — мужчина был бос, как последний нищий.       — Большая удача, правда? — засмеялся так тихо, как будто прошелестел, первый. — С нашим-то везением в следующий раз обязательно наткнемся на них.       — Накаркаешь же, дурачина, — беззлобно отозвался второй, с непринужденной звериной грацией вскочив на перила. Оставляя за собой грязевые пятна, он прошелся по ним, не отводя взгляда от замка, маняще сиявшего во мраке зажженными окнами.       — Не будем пока думать о будущем, — согласился первый, искоса посматривая на своего спутника. — Сосредоточимся на настоящем, да? Мы, конечно, вроде бы всё прояснили, но для верности спрошу в последний раз: ты уверен?       Несколько долгих мгновений тот, кто из них двоих занимал позицию лидера, не отвечал, испытующе изучая стоящий вдалеке дворец. И возможно ли, что его интересовал проводимый по случаю рождения у королевской четы дочери праздник?       — Я все равно ничего не чувствую, — проговорил он разочарованно, покачав головой. — Надо подобраться ближе.       Первый, словно ждал именно такого ответа, среагировал мгновенно:       — Довольно рискованно лезть сейчас к королю Борею для простой разведки. Мы можем подождать пару лет.       — Не будет никакой разведки, — повернулся к нему второй, и в голосе его прозвучала непреклонность. — Я положусь на слово Игги.       — Будь Игги в своем уме, я бы тоже на него положился, — вздохнул первый, потеребив мочку уха и тем самым выдав свое беспокойство.       — Он влюбился, а не лишился рассудка, — улыбнулся второй странному суждению друга.       — У мужчин это одно и то же, поверь моему опыту, — последовал не менее странный ответ.       — Я верю и тебе, и Игги.       — Как всегда, — и было это сказано так, словно повторялось уже множество раз. — Тогда мы должны идти?       Мужчина в потрепанном плаще, чей взор уже вновь был прикован к дворцу, кивнул и соскочил с перил вниз… в реку под мостом. Но ноги его не коснулись ряби воды, а зависли над ней в полуметре. Он левитировал так же непринужденно, как птицы парят в небесах, направляясь к цели их ночного путешествия. Его спутник, похожий на призрака в своем белом просторном одеянии, не отставал. Они рассекали темноту без оглядки, будто две стрелы, запущенные верной рукой, ищущие сердце, которое они должны проткнуть. Сходство с оружием им придавало и выражение их лиц — бесстрастное, не тронутое сильными эмоциями — ни гнева, ни злобы, ни предвкушения. Под пологом заклятия скрытности вкупе со всевозможными щитами невидимости они миновали последние городские кварталы, охраняемые сонным патрулем немногочисленной стражи, и притормозили у блестящей водной глади, последней преграды перед Дворцом Тысячи Цветов, располагающимся на небольшом живописном островке аккурат в середине озера Аркадии.       Мужчина, облаченный в белое, просканировал окрестности долгим взглядом, а затем уставился на свое неверное отражение в черном зеркале озера.       — А ведь легенда о том, что королевский замок защищен подводными монстрами, отнюдь не легенда, — заключил он. — Любопытно, куда же деваются трупы тех несчастных, кто рискнул без позволения пробраться в господскую обитель? Не всплывают же они на поверхность каждые пару месяцев.       Его спутник не обратил на него внимания, продолжая стоять, глядя перед собой пустыми глазами, тихий и недвижимый. Лишь через некоторое время, когда луна скрылась за облаками, он отмер и подал голос:       — Теперь можем идти.       — Как много их там? — проявил любопытство мужчина в белом, буквально из воздуха доставая длинный клинок с перекрестной изогнутой гардой.       — Достаточно, чтобы причинить нам хлопоты, если отвлекусь, — неопределенно ответил тот. Завидев меч в руке друга, он дернул уголком губ: — Будь добр, не проткни меня этой игрушкой, не люблю чувствовать холод между ребрами. Извиняющаяся улыбка на миг появилась на лице у первого:       — Просто перестраховываюсь. Ты же знаешь, я терпеть не могу рыбу.       Мужчина в плаще приподнял брови, но промолчал, возможно, решив, что нехорошо высмеивать своего товарища, даже если его фобия была и правда идеальным объектом для шуток. Да и «игрушка», о которой она так пренебрежительно отозвался, на самом деле ею не являлась. Заключенная в ней магия относилась к тому уровню, что для большинства магов оставался лишь недостижимой мечтой. Проще говоря, силой одного этого меча можно было уничтожить средних размеров армию. Его друг ни за что не стал бы доставать его без причины, а значит, он серьезно опасался скрытых в глубине озера существ. Сам мужчина ничего подобного не испытывал, но у каждого были свои страхи.       — Нам придется лететь максимально близко к воде, чтобы не пробудить гаргулий, — он позволил себе только небольшое предупреждение. И встретил полное понимание во взгляде товарища. Та малая толика беспокойства, испытываемого им, сразу же исчезла. Его ноги оторвались от земли без колебаний, и через несколько мгновений он уже летел над озером, едва ли не касаясь лицом его поверхности — настолько мало было расстояние между ними, что он мог бы увидеть мельчайшие детали своего отражения в воде. Но он не смотрел туда, а потому не видел и созданий, что наблюдали за ними из глубины. Зато их видел мужчина в белом:       — Ряды моих кошмаров сегодня пополнятся, — процедил он, не сдержавшись. Зная, что его спутник даже не обращает внимания на тварей, он тихо ярился от того, что сам не был способен последовать его примеру. Твари, обитавшие в озере, вызывали у него ужас — безотчетный, безосновательный, за который он себя презирал. Да, их огромные, выпуклые жабьи глаза, количеством не уступающие паучьим, были неприятны на вид. Клешни-ноги, торчащие из продолговатых тел, имели сходство с шипами, и, казалось, были предназначены для того, чтобы в большом количестве протыкать людей, насаживая их как мясо на шампуры. Длинные, извивающиеся усики напоминали хлысты, достаточно сильные для обездвиживания жертвы, а челюсти-мандибулы едва заметно дергались, словно им не терпелось начать ее пережевывать. Подводным стражам дворца не стоило рассчитывать на титул Мисс Магикс, но и совсем уж чудовищными они не выглядели. Он встречал и более мерзких обликом, и более опасных тварей. Так почему же волоски на его теле встали дыбом и мурашки, как безумные, побежали по коже? Ведь создания были практически недвижимы, скованные чужеродной силой настолько крепко, будто само озеро восстало против них и не пожелало выпускать из своей хватки. Они только и делали, что с бессильной злобой провожали вторженцев взглядами. И все-таки его сердце бешено колотилось до тех самых пор, пока он не ступил на берег.       — Я в порядке, — слова сорвались с губ прежде, чем лидер, обеспокоенно на него глядевший, открыл рот. — Надо идти дальше, — он пошел вперед, отряхивая с рукавов своего белого одеяния несуществующие пылинки.       Однако его остановили. Замерев, он недоуменно воззрился на ладонь в перчатке, удерживающую его за плечо.       — Не кори себя, — мягко сказал лидер, подойдя ближе. — Нам не дано бороться с их наследием. Мы не устроены для этого должным образом.       И снова он не удержался, хмуро ответив:       — Но мы же боремся со всем остальным, разве нет?       — Это тоже часть нашего наследия, — ответил ему друг, опуская руку, вновь скрывшуюся под складками плаща. Волосы его колыхнулись от нового порыва ветра, открыв лоб, и мужчина в белом невольно вздрогнул, отводя взгляд. Разумеется, лидер заметил это.       — Не кори себя, — повторил он более настойчиво, и направился в сторону дворца.       Парадный двор был забит роскошными каретами, на дверцах которых, как и на ливреях окружавших их слуг, гордо красовались гербы различных государств — от могущественного Эраклиона до захолустного Диадена. Осчастливленный долгожданным рождением ребенка король Борей явно намеревался поделиться радостью с как можно большим количеством монарших особ. Во все миры он посылал восхитительную весть: наконец, после стольких лет бесплодных попыток и неудач, у него появился наследник! Незваным гостям было даже жаль портить ему праздник. Вдвоем они проскользнули мимо стражников, охраняющих вход во дворец, перешли через несколько коридоров, минуя множество залов, покуда не достигли нужного крыла. Здесь на каждом шагу стояла охрана, сверкая начищенными до блеска доспехами и металлическими шлемами с выгнутыми вовнутрь полями. Король Борей не пожалел защиты для драгоценной дочери, дойдя до того, что снабдил стражников волшебным оружием. У него было много врагов, и он не хотел дать им и шанса навредить его ребенку. Однако принятые им меры не возымели эффекта. Стража продолжала стоять, как ни в чем не бывало, в то время, как вторженцы открывали дверь в покои принцессы. Не дернулись и нянечка с кормилицей — сидя, стоя, все они заснули, стоило двум мужчинам зайти. Их сон был так же крепок, как сон младенца, которого мужчина в плаще достал из колыбели.       — Прелестное дитя, — прошептал он, аккуратно поддерживая головку малютки. — Игги был бы похож на нее в этом возрасте.       Его спутник бросил на него любопытный взгляд, но не решился подойти ближе, лишь спросил, держась на некотором расстоянии:       — Она та самая?       — Да, — и это короткое слово окончательно определило их судьбу. Мужчина в белом выдохнул, почувствовав, как уходит напряжение. Его друг, наоборот, растерял былое спокойствие, помрачнев.       — Я надеялся, что Игги ошибся, — признался он негромко. Безмятежное круглое личико крохотной дочери короля Борея своей невинностью причиняло ему боль.       — Но Игги не ошибся, — после непродолжительной паузы ответил второй мужчина. Сомнение отразилось в его глазах, и он на секунду прикрыл веки, а затем со старательным равнодушием предложил: — Если хочешь, это сделаю я.       Его лидер оглянулся и покачал головой:       — Я сам.       Осторожно держа дитя на сгибе левого локтя, он поднял другую руку, возложив ладонь на равномерно вздымающуюся грудь малютки.       — Кто после этого не скажет, что мы монстры? — улыбка — ужасно печальная, горькая — скривила его губы. — И не будет прав?       Заклинание стекло с пальцев мужчины, как капля воды, зависнув на мгновение на коже перед тем, как упасть. Оно устремилось к маленькому сердцу, готовое безболезненно, в один миг прервать жизнь ребенка. Никто не ожидал, что оно столкнется с защитой, превосходящей его мощь во множество раз. Малютка продолжила дышать.       Маг, понявший, что заклинание не сработало, застыл, но не успел он попытаться во второй раз, как случилось еще кое-что непредвиденное.       Его спутник, почуявший неладное раньше него, крикнул:       — Син, остор…       И грянул взрыв.       Колеса судьбы завращались стремительно, подминая под себя тех, кто осмелился ей противиться.