Заклятие на любовь.

      Следующим утром Поттер благополучно избегал своего призрачного соседа, а тот, не менее благополучно, избегал невыразимца. Приняв душ с рекордной скоростью и даже не выпив кофе, Поттер покинул свой дом. Хотя куда так спешил, ему и самому было непонятно – сказывался опыт «одноночных» отношений – взаимная неловкость наутро убивала, вне зависимости от качества и количества секса ночью. Безусловно, брюнет понимал провальность попытки сбежать от Реддла, который был к нему привязан чем-то посерьезнее собачьего поводка. С другой стороны, он был премного благодарен призраку, что тот хотя бы делает вид, что его нет, и не высовывается.       Короче, было стыдно. С одной стороны. С другой же как раз наоборот – его призрачный любовник, пусть и в сером цвете, оказался на редкость красиво сложен, как раз из таких юношей вырастают серьезные, знающие себе цену привлекательные мужчины. Уже сейчас привлекали внимание аккуратный мужской зад, который хотелось потрогать и проверить, так ли он крепок, как выглядит, и довольно широкая спина. Поттер поймал себя на мысли, что не видел, каким мужчиной стал – или станет – Том Реддл, и не сможет теперь оценить его зрелую мужскую красоту, потому что то, что Поттер видел… О, эта странного цвета кожа, безумные красные глаза, провал вместо носа… даже самый крепкий стояк не перенесет такого издевательства и позорно самоустранится. Поттера передернуло. Примерно в середине обеденного перерыва в его чашку со сладким кофе со сливками плюхнулся Сычик. Выудив его из чашки и кое-как отвязав почти размокший кусочек пергамента, Поттер прочел записку от Гермионы: «Я кое-что нашла!». Не успел невыразимец слегка подсушить птичку, как ему в тарелку с мясным салатом спикировал филин Малфоя. «Я тут кое с кем поговорил. Надо перетереть». Обед был безнадежно испорчен.       Зато остаток дня прошел весьма неплохо. Поттер тешил себя мыслью, что сегодня он узнает что-то, что позволит разобраться в этой непонятной ситуации. На какое-то мгновение брюнет представил, что его так и будет сопровождать призрак – странное ощущение. Потом подумал, что было бы, если бы вдруг Том Реддл обрел тело. Почему-то с трудом верилось, что он стал бы таким, каким Гарри видел его – мерзким обезумевшим монстром, не лишенным, впрочем, умения манипулировать. Почему-то Поттеру казалось, что если бы с Реддлом были рядом настоящие друзья, если бы обстоятельства сложились иначе, может быть, все было бы по-другому.       В принципе, Гарри ожидал, что если кто и найдет какую-то информацию, это будет его подруга. Так что Поттер, как только закончился его рабочий день, стремглав бросился к уже сто лет как облюбованному им и его друзьями уютному кафе в паре шагов от здания Министерства. Там он сел в самый дальний угол, заказав себе черный кофе. Гадость, конечно, редкостная, невыразимец предпочитал кофе со сливками и тремя ложечками сахара, но сейчас нужно было прочистить мозги. Крепкий несладкий кофе подходил для этой цели как нельзя лучше. Вытянув ноги и откинувшись на спинку мягкого диванчика с кожаными спинками, Поттер втянул носом горьковатый запах кофе и расслабился. Гарри в который раз за день обдумывал все свои игры с дневником... Это странно, да. Поттер определенно не был фетишистом. Скорее, все, что происходило, в принципе выходило за рамки обычного даже в магическом мире. Призрак, привязанный к предмету настолько, что мог чувствовать касания, даже испытывать удовольствие! Простые, понятные чувства для призрака – это нормально. Гнев, стыд, радость. Но и эти чувства словно примороженные. Да и сам Поттер относился к Реддлу не как к призраку, а скорее, как к… парню?       У невыразимца появилось огромное желание побиться головой об столик. А затем Поттер вспомнил того молодого человека, с которым так близко познакомился на своем втором курсе. Карие глаза, волнистые волосы, приятные черты лица, и осознал, что Реддл был бы очень красив, если бы его лицо не уродовала гримаса презрения и высокомерия. Гарри прикрыл глаза и вспомнил вчерашний «сеанс связи». Ладони зачесались от нахлынувшего желания потрогать, помять… Поттер открыл глаза за секунду до того, как на соседний диванчик уселся Малфой. Тут же рядом с Гарри примостилась Гермиона, которую била дрожь предвкушения. В глазах блондина плясали черти. Минуту оба пристально смотрели на Поттера, потом Гермиона, давясь от смеха, сказала: - Рассказывай все, Гарри. Все. Поттер замялся. Он нутром почуял, что рассказать придется действительно все, а это весьма смущало. Малфой кинул отводящее взгляд и заклинание и добавил: - И друга своего призрачного пригласи. Поттер вздохнул. И как к нему обратиться? - Том? - Том? – одновременно протянули два голоса, один – с удивлением, второй – с немалой долей ехидства. - Малфой, заткнись! – пробурчал брюнет. Тот в ответ только еще более ехидно оскалился. В этот момент на диване рядом с блондином появился Реддл, и все трое изумленно присвистнули. На диване сидел приятный молодой человек. Спокойные черты лица, приятная улыбка осветила его, когда он посмотрел на Малфоя, затем благожелательно глянул на Герми. Что сразу бросилось в глаза присутствующим, это то, что призрак уже не походил на призрака в прямом смысле этого слова. Том Реддл обрел цвета. Неяркие, приглушенные, но они были. Зеленый слизеринский галстук, темно-коричневая простая мантия, бледно-розовые губы. Казалось, юношу присыпали мукой, но сквозь сероватый налет все видно. На Поттера шестнадцатилетний недопризрак даже не взглянул. - Ну ладно тебе, - протянул Гарри, испытывая странную неловкость. – Ничего же страшного не произошло? - Не произошло? – Из груди Реддла вырвался крик, а его бледное лицо чуть порозовело. – А что должно было случиться, чтобы ты сказал: «Прости, Том, я повел себя как мудак, воспользовался ситуацией, я теперь знаю твой маленький секрет, и, похоже, мои друзья тоже его знают.»? Да ты вообще представляешь, что я испытывал сегодня ночью? Ты спал себе спокойно, а я не сплю, я же чертов призрак, мать твою! И то, что было вчера, никак не соответствует тому, что я знаю о призраках! Да я сам не соответствую тому, что от меня ожидается! Юноша к концу речи уже шипел, как рассерженная змея, а Поттер поймал себя на том, что смотрит прямо в глаза призраку и улыбается. Реддл тоже это заметил и замолк, сконфуженно поджимая губы. Обстановку разрядил Малфой, который почти восхищенно протянул: - Поттер, это звучит так, словно ты трахнул призрака! Кровь бросилась в лицо невыразимцу, и он, не удержавшись, со стоном приложился лбом о столик. Призрак с хлопком исчез. Гермиона прокашлялась. Малфой хохотал, Поттер сгорал от стыда. - Ладно, я поняла, что Гарри, как всегда, отличился. Давайте теперь разбираться, что же происходит. И что ты, друг, уже успел натворить. - В общем, так. – Гермиона обхватила свою кружку с горячим зеленым чаем и подняла взгляд на Поттера. – Мне удалось узнать, что если человек эмоционально привязан к предмету, то на этом предмете остается как бы его ментальный призрак. Точнее, это что-то такое, что даже призраком не является. Лучше сказать, ментальный след. Чаще всего это случается, когда человек к предмету очень привязан. Личные вещи, особенно дорогие подарки, для девушек это могут быть дневники, например, подарки любимого, для мужчины… - Дневник. – Поттер сглотнул. – Это был дневник. - О, - Малфой всем телом наклонился вперед. – Тот самый? Невыразимец лишь кивнул. Миссис Рональд Уизли, поджав губы, продолжила. - Так вот, за всю историю был зафиксирован всего один случай, когда ментальный след перешел в статус призрака. Это дочь Кандиды Когтевран, та самая, которую убил Кровавый Барон. Сила любви ее матери была так велика, что она смогла своим горем – то есть сильными эмоциями – образовать своеобразный мостик к ее душе и вытянуть наружу. По всей видимости, этим предметом была ее диадема. Но, как я вижу, процесс у Реддла пошел гораздо быстрее. И качественнее. Эстафету подхватил Драко. - Как думаешь, что связывает диадему и дневник? Поттер обреченно простонал. - Так полагаю, кусочки души Темного Лорда. - А как думаешь, почему именно у тебя, а не у Кандиды Когтевран, получилось пойти дальше? - Я так полагаю, потому что когда-то давно во мне тоже находился крестраж. - Ага. И если ты вдруг умрешь, мы будем взывать к плюшевому медведю, с которым ты спишь последнее время, и ты продолжишь свое существование в качестве призрака. Вы с Томом составите чудную пару! Что ты с ним сотворил? Я же вижу, что-то произошло… - Блондин выглядел заинтересованным. - Это еще не все. Как оказалось, ментальный след может превратиться в призрака, но его воспоминания будут связаны с теми моментами, когда связь с предметом наиболее сильна. Если какие-то действия совершены этим человеком до смерти, но к данному предмету он почти не прикасается, то и памяти о них у призрака не будет. - Отец, конечно, мало что помнит. Но он все же смог рассказать, что дневник был для Темного Лорда чем-то вроде вечного спутника. Лорд, пока еще не был Лордом, а был всего лишь зеленым юнцом, поверял дневнику все – все свои переживания, душевные терзания, мечтания и надежды. Он был обычным подростком, немного неуравновешенным, ни плохим, ни хорошим. Но в последний год в школе, то есть седьмой курс, он словно помешался. Именно тогда начал – только начал, заметь – заводить знакомства, нести идеологию в массы, так сказать. - Именно поэтому он ведет себя как подросток и ничего не помнит о том, что думал, планировал. Он не помнит даже того, что помнил и знал его крестраж. Поэтому он был шокирован тем, что увидел в думоотводе. - Ага, - снова хохотнул Малфой. – Прямо чистый лист. Бери и воспитывай. Лепи из него то, что хочешь. Поттер на секунду прикрыл глаза. - Если бы можно было вернуть время вспять, мы бы отправились именно к моменту, когда Реддлу было шестнадцать. - Мне скоро будет семнадцать, - тихо прошелестел рядом призрак. – Было бы. Но я не хочу возвращаться в прошлое. Мы должны понимать, что прошлое неизменно. Так что перевоспитать меня бы не получилось все равно. Хотя я и не понимаю, как могло произойти то, что произошло. Почему это допустили? Конечно, мне себя жаль – я бы мог прожить долго, ведь маги живут больше ста лет, мог бы завести семью, а вместо этого я, оказывается, убивал, пытал, мучил. Не укладывается в голове, что все это – уже свершившееся, а я снова молод. Правда, даже стакан взять не могу, так что только и остается, что смотреть и слушать. Продолжайте – царственный кивок призрачной головы позволил Гермионе, пытавшейся что-то сказать, открыть, наконец, рот. - Вот чего я не понимаю, так это того, что произошло, что у нас появился первый цветной призрак? - А вот я могу предположить, - в своей привычной манере растянул гласные Малфой. – Дневник попал в руки Поттера. Поттер тоже был крестражем, и дневник признал определенное родство. Поттер каким-то образом взаимодействовал с дневником. Кроме того, яд василиска уничтожил крестраж, то, что было помещено в дневник значительно позже, а вот ментальный след нельзя отнести к чему-то плохому или темному. Теперь нужно определиться с родом взаимодействия. Гарри покраснел. Покраснел и Реддл, опуская глаза. - Да… - выдохнул Малфой и продолжил: - Взаимодействие должно было носить очень яркую эмоциональную окраску. Мне на ум приходит одна вещь – секс. Но чтобы ментальный след смог преобразоваться, нужно воздействовать на предмет, связанный с умершим человеком. Так вот… Поттер, ты трахнул дневник? Гермиона выронила из рук кружку чая, которую тут же, спохватившись, восстановила мановением палочки. - Малфой, еще одно слово, и я сделаю так, что у тебя никогда не встанет на твою жену! И чтобы появился наследник, тебе придется просить соседа! - Я так думаю, что насиловать дневник было необязательно. Вообще когда кто-то берет его в руки, я особого дискомфорта не испытываю. Но Поттера это не касается. Когда он даже просто берет в руки дневник, я ощущаю его касания. Стоит ему даже просто погладить обложку, мне кажется, что это меня ласкают… Поттер с интересом посмотрел на полупризрака. - Это странно. - А еще страннее то, что, по всей видимости, мое возбуждение передается Тому. Том смог появиться, точнее, его ментальный след преобразовался, когда я был… кхм… - Во время нашего маленького загула! – радостно возвестила Герми. – Это когда тебе секса не обломилось? - Ну прости, Герми! – огрызнулся Гарри. – Не у всех под боком супруг, чтобы снять напряжение. Кому-то приходится и так, по старинке! – Гермиона смутилась. - Ручная работа, ага? – во всю ржал Малфой. – Так все - таки, это был секс? - Что-то около того, - признал Поттер. – Мне просто захотелось поставить эксперимент. - И как результаты? – Юноша рядом повернулся к нему и пристально всмотрелся в его лицо. – Удовлетворен? - Еще нет, - ласково проговорил Поттер. – Мне интересно, можно ли вернуть тебе тело.

***

      Поттер сидел в гостиной перед включенным телевизором, жалея, что в его холостяцкой берлоге нет камина, и напряженно обдумывал ситуацию. Впервые его друзья не поддержали его. Гермиона ногами топала, пытаясь доказать, что это самая глупая идея – найти способ дать тело Риддлу, и даже Драко укоризненно покачал головой. Невыразимец взмахнул волшебной палочкой, и вместо него прямо напротив появился камин с весело горящими поленьями. Поттер взял стоявшую рядом с диваном бутылку скотча и прямо из горла сделал огромный глоток. Раздался уже почти привычный хлопок, и рядом с ним тихо приземлился Реддл. - Ты так напряженно обдумываешь что-то, что слышно, как извилины шевелятся, - мягко произнес Том. – Что тебя тревожит? - Мои друзья. Понимаю, что они хотят как лучше, и точно знаю, что они примут любое мое решение в конце концов. Но пока нелегко. Гермиона придумает сто миллионов причин, почему не стоит возвращать тебе тело, но в конечном итоге поддержит меня. И Рон, и Драко. Так происходит всегда. Мои друзья надежны, как скала. - Они относятся к тебе так же, полагаю. А вот у меня нет друзей. Не было, в смысле. Пей. Поттер моргнул, но послушно сделал большой глоток из бутылки. - И не было человека, которого я любил и который любил бы меня. И поэтому, не знаю, что там с личной жизнью у вашего Темного Лорда, но вот я не имел отношений ни с кем. - В смысле секса? – уточнил невыразимец. - Да почему все крутится около секса? – возмутился призрак, потом нехотя вымолвил: - Да, я о сексе. Пей. Гарри сделал еще один обжигающий глоток, прикрыв глаза. Внезапно около самого его уха прошептали: - Покажи мне. - Что? – тупо переспросил брюнет, в удивлении вытаращивший глаза. - Секс, - уверенно продолжил Том. – Хочу посмотреть, как это происходит у других. - Ты предлагаешь мне… - все еще не мог поверить Поттер. - Ага. Как там сказал Малфой? Ручная работа. Никогда не видел, как это делают другие. - Ооо, - протянул мужчина, про себя решив, что уже не понимает, что же движет его личным призраком. - Ну давай же, - продолжал его соблазнять в самое ухо приятный юношеский баритон. – Мне так хочется посмотреть, как ты делаешь это с собой – ласкаешь себя, касаешься, доставляешь удовольствие, зная, что я смотрю на тебя. Ты уже возбужден, я знаю это, потому что все твои эмоции передаются мне. Я тоже возбужден, и мне бы хотелось попросить тебя призвать дневник и ласкать меня, доводя до умопомрачения, но больше всего я хочу смотреть на тебя…       Вкрадчивый голос проникал в самую душу. Поттер, повинуясь этому бархатному голосу, закрыв глаза, без лишних разговоров спустил штаны вместе с трусами. - Не спеши, - напутствовал его голос. – Я хочу все рассмотреть. Поттер принялся неторопливо ласкать себя, сжимая член в руке, выполняя все указания Тома. - Возьми его в кулак, вот так, да, - выдохнул призрак, наблюдая, как бордовая головка налитого члена то появляется, то исчезает с каждым движением руки. – Это прекрасно, просто прекрасно! Возьми его в кольцо, - и брюнет послушно разжал кулак, лаская член теперь уже кольцом из большого и указательного пальцев. – Давай же, давай, - простонал призрак, Гарри открыл глаза и увидел, что Реддл склонился почти над самым членом, раскрывая губы, облизывая их. Невыразимец застонал – настолько развратно это выглядело. – Двумя кулаками, сожми его! – прошелестел Том, наблюдая, как Поттер ласкает себя, перехватывая член сначала одной рукой, потом другой, Реддл склоняется ниже, и брюнет не выдерживает, испытывая оглушительный оргазм, не отводя глаз от того, как пряные капли попадают в рот, на лицо, волосы призрака, но не пролетают сквозь него, а оседают на коже, волосах. Реддл выпрямился, изумленно глядя на Поттера. - Не знал, что мужская сперма горчит, - удивленно произнес он и исчез, а невыразимец откинулся на спинку дивана, наслаждаясь ощущениями от пережитого оргазма и понимая, что он уже привык к постоянным исчезновениям своего призрака. Или уже не призрака?