Судьба в стиле "рок"

− Чего сделать? – врач замер, не донеся стаканчик с кофе до рта и в упор глядя на Машу. − Что в моем вопросе требует уточнения? – поинтересовалась девушка. − Сам вопрос в принципе! У тебя что-то случилось? − Нет. − Ты заболела? − Нет. Почему вообще такая буря эмоций? − Потому что на моей памяти ты первый раз в жизни просишь поменяться с тобой дежурством. − Ну и что? − Да ничего особенного. Но ты никогда не менялась дежурствами, даже если они выпадали на Новый год и день рождения. У тебя всегда работа на первом месте стояла, а тут вдруг… − Личные обстоятельства, − сказала Маша и поняла, что это еще более удивило коллегу, нежели ее неожиданная просьба. Врач пристально всматривался в девушку, потом закатил глаза и отпил-таки кофе. Все эти ужимки смутили девушку, и она разозлилась, потому что не любила дурацких положений. А еще она не любила просить. − Так ты подменишь меня или нет? – уточнила она, сохраняя невозмутимое выражение лица, а в душе проклиная себя за то, что так необдуманно согласилась сходить с Майским на концерт. − Легко! – отозвался коллега, и Мария удалилась в ординаторскую писать истории болезней. Но на самом деле крутила в руках ручку и думала…       Если она что-то понимает в жизни, то сегодня вечером у нее будет свидание, самое настоящее. Давно у нее не было ничего подобного, очень, потому что работа. И если честно, то не очень-то и хотелось, в смысле свиданий. У нее сложился свой уклад жизни, привычный и безопасный, и пускать кого-то в свой мир она не хотела. Особенно это касалось мужчин. Жизнь показала, что, в основном, от них ничего хорошего ждать не приходится. Нет, она не была мужененавистницей, просто очень хорошо знала, на что сильный пол способен. И относилась к нему настороженно-иронично. Тогда почему приглашение Майского на рок-концерт вызвало такую бурю эмоций? И дело не в том, что там будет весь цвет отечественного рока, дело в попутчике. Почему она, никогда не испытывавшая нужды в чей-то компании, особенно на рок-фестах, с нетерпением ждет вечера и уже в сотый раз задает себе извечный женский вопрос «что надеть?», вспоминая свой не очень-то разнообразный гардероб? Наверное, потому, что Майский ей понравился, еще тогда, в Самаре. А позже, когда на даче Лисицыных они вместе лечили несчастного пса, она подумала, что майор, любящий животных, наверное, не самый худший представитель своего пола.       Мария кинула ручку на бумаги, подошла к окну и потеребила штору. Она сходит на концерт и все. Ну, может быть, прогуляется с ним после. Ну, может быть, созвонятся они еще пару раз, и на этом все. У нее работа, у Майского, судя по рассказам его коллег, тоже, плюс блондинка (и брюнетка, возможно, еще и рыжая). И потому вопрос выбора одежды на вечер становится неактуальным. А внутри, вопреки логике и здравому смыслу, разливалось тепло, где-то в районе сердца, а на губах то и дело появлялась улыбка…       Телефон на столе зашелся звоном, Маша не глядя, прижала его к уху и услышала знакомый баритон. − Добрый день, это Майский. − Здравствуйте, - ладони тут же взмокли, а улыбка стала шире. − Вечером у нас все в силе? − Да. Встречаемся возле «Олимпийского»? − Да, в семь.       Маша чертыхнулась, очень тихо, но Сергей расслышал. − Что-то не так? − Могу опоздать, вечером пробки, а я хотела домой заехать. − Без проблем, диктуйте адрес, и я вас заберу. Я буду на байке, так что пробки не очень-то и страшны. – У вас есть байк? Самый настоящий?! – Конечно, – Майский был доволен ее искренним удивлением. – Старый надежный байк, прошедший со мной все нелегкие испытания.       Маша не любила оставаться без машины, но жуткие вечерние пробки нагоняли тоску, и после недолгого колебания девушка согласилась. – Я живу в Долгопрудном. Поедете по Дмитровке, въедете в город и увидите парк, встречаемся у входа – Окей. В шесть буду вас ждать.       Распрощавшись до вечера, Маша глянула на часы и придвинула к себе стопку карт, отгоняя неожиданные и непривычные чувства и эмоции и торопливо заполняя истории болезней.       Майский откинулся на стуле, заложив руки за голову, и уставился в угол, с удовольствием и недоумением думая о предстоящем вечере – как оно все будет? И тут же пришел следующий вопрос: а что, собственно, будет? Чего он вообще ожидает от этого вечера? На что надеется и чего хочет? Он пригласил Марию, чтобы отделаться от назойливых мыслей о ней, все чаще и чаще приходящих в одиночестве и тишине родного жилища. И чем больше он о ней думал, тем больше не понимал, что в ней такого особенного, чем она его зацепила? Кроме голоса и косы, разумеется.       При воспоминании о ее голосе майор покрылся мурашками с головы до ног, а волосы на затылке встали дыбом. И вдруг пришла мысль, что никогда прежде он не водил девушек на рок-концерты, ни одну из них не хотелось привезти к друзьям-байкерам… И как он объяснит товарищам, кто она такая? Что ответит на вопросы, которые обязательно возникнут? И почему, черт побери, у него стойкое ощущение, что сегодня настоящее свидание, как тогда, в восемнадцать, когда при мысли о девушке потеют ладони, холодеет в животе, а на губах появляется улыбка?!       Назначенный час пришел как-то уж слишком быстро, и Сергей, едва затормозив у входа в парк и сняв шлем, увидел, как через дорогу к нему спешила Мария. Майор, настроившийся на ожидание, как это обычно бывало с девушками, был поражен до глубины души ее своевременным появлением. Но Маша так разительно отличалась от всех девушек, с которыми майор обычно общался, что внутри снова появилось чувство правильности происходящего. Обменявшись приветствиями, Сергей улыбнулся, протягивая девушке шлем и предвкушая пьянящую свободу, которая всегда приходила, стоило ему сесть на свой байк. Предчувствие не подвело, и даже вечные московские пробки не помешали, и майор чувствовал, что готов взлететь над землей, настолько счастье было полным. И дело не в том, что он ехал навстречу ветру, своим друзьям и любимой музыке. Дело не в том, что завтра неожиданно выпали такие долгожданные выходные, и Рогозина пообещала его не тревожить. Все дело в том, что за его спиной сидит девушка, с которой он разделит сегодняшнее счастье и которая, даже больше чем наполовину, является его первопричиной и даже не подозревает об этом…       На очередном светофоре Маша разжала занемевшие пальцы правой руки и слегка приподняла ветрозащитный экран, вдыхая воздух застрявшего в пробке проспекта, а на самом деле – свободу и независимость. У многих ее знакомых были байки – у кого-то покруче, у кого-то попроще; кто-то называл себя байкером и приглашал Марию составить ему компанию в мотопрогулках по столице, но наслышанная историй про разгульные пьянки и последующие «подвиги» «королей дорог и асфальта», девушка сторонилась данных людей. А вот с майором почему-то не побоялась поехать на рок-концерт … Что-то в нем такое было, что не давало его представить в толпе пьющих мотоциклистов. И дело даже не в том, где он работал. Глядя на него, возникало ощущение порядочности и… безопасности. Такие непривычные и давно забытые ощущения…       Ты забываешься, − ехидно хмыкнул внутренний голос. Порядочность – понятие относительное, безопасность – эфемерное, а доверять никому нельзя, тебе ли не знать.       Но Мария не успела углубиться в размышления на эту тему, потому что байк рванул вперед, а ощущение счастья вернулось, поддерживаемое впередисидящим майором, который даже не подозревал, что впервые за последние несколько лет Маша была абсолютно свободна, благодаря ему…       На концерт они почти опоздали – банально искали парковочное место. На мотоцикле это было сделать проще, чем на машине, но закрытие байкерского сезона породило пробки и среди мотоциклистов, и посему на концерт они вбегали под знаменитые гитарные рифы легендарного Холстинина. − Конечно, надо было у вас спросить, но мы с друзьями обычно тусим в фан-зоне, − объяснял на ухо Майский своей спутнице, крепко держа ее за руку и пробираясь сквозь толпу. – Вспоминаются старые добрые времена, «золотые» составы групп и снова верится в то, что все будет хорошо, будет так всегда, свобода – это не иллюзорное понятие, а вполне конкретное состояние, твое, в данный момент. − Я тоже на рок-концертах в фан-зоны хожу, − отозвалась Мария, изо всех сил цепляясь за руку майора.       Майский улыбнулся, подпихнул девушку вперед и пристроился за ее спиной, по возможности, сдерживая натиск толпы, и Мария немедленно потерялась – во времени, пространстве, и что самое главное и пугающее, в ощущениях.       Нет, она прекрасно понимала, что находится на рок-концерте, на сцене – ее любимые музыканты, вокруг – бушующая толпа фанатов и поклонников, внутри знакомые восторг и счастье, а еще… А еще там внутри были покой и чистейшее, ничем не омраченное счастье. Так вот что это такое – расслабиться и позволить себе ни о чем не думать, забыть на какое-то время о прошлом, о работе, о долге, о жизни, вообще обо всем! Когда все на свете перестает иметь значение, все, кроме любимой музыки и мужчины, стоящего за твоей спиной… Это он делит с тобой шквал восторга от концерта, он улыбается тебе, понимающе и радостно, это он прикрывает тебя от беснующейся топы, и только с ним хочется стоять вот так, бесконечно, не боясь ничего и зная, что так будет всегда.       Бесконечна только вечность, а вечно не бывает ничего – это Мария прекрасно знала, но забыла за те два часа, что длился концерт, и потому сильно удивилась, что музыка как-то неожиданно смолкла. − Уже? − Так больше двух часов пели, − Майский развернул Машу в сторону потока людей, все также прикрывая со спины, и они двинули к выходу. – Два часа, которые дают силы и веру в жизнь.       Оглохшие от музыки и толпы, молодые люди пробирались к выходу молча, и уже на улице, немного придя в себя, начали делиться впечатлениями от концерта, но Сергея то и дело отвлекали мужчины, разного вида и возраста, трясли руку и крепко обнимали, бурно выражали радость от встречи и подмигивали Маше. − Поехали на Воробьевы, − Сергей протянул девушке шлем и вставил ключи в замок зажигания, − там все наши собираются. Попьем кофе, пообщаемся с ребятами, затем круг почета по Москве и до следующего сезона.       Воробьевы горы переливались в свете фар байкеров, и не успел Сергей сойти со своего мотоцикла, как его сцапал огромный мужчина в косухе и бандане. – Серый, черт, ты ли это, брат?! – Малой, братан!! Я это, я! – Ну, надо же! А мы уж решили, что в этом сезоне тебя не увидим. – Да вот, вырвался из сумасшедших будней к вам, братьям, новости узнать, за жизнь перетереть, повидаться. – Ну, уважаю. Наши, правда, еще не все подъехали, но уже в пути. Медведь приехать обещал. – Да ты что?! Приятная новость, брат. Как он? – Вернулся, вроде, даже насовсем, но не все еще гладко, ты ж понимаешь… – Да, понимаю…       Они некоторое время помолчали, а потом Малой обратил внимание на спутницу Майского. – А кто это у тебя тут вторым номером? Никак девушка? – Это Маша.       Майский не стал уточнять, кто она, но Малой и не спросил, он улыбнулся и протянул руку. – Здравствуйте, Маша, добро пожаловать к нам в братство. Я Малой. – Спасибо, очень приятно.       Байкер перевел взгляд на Сергея и поднял брови, а тот закатил глаза и сверкнул улыбкой. Малого отвлек кто-то из толпы, и вопросы остались незаданными, а Мария с интересом вертела головой по сторонам. Майский вел ее сквозь толпу мотоциклов, кивая направо и налево, обмениваясь приветствиями и рукопожатиями, с кем-то обнимался, с кем-то перебрасывался парой слов и знакомил Марию со всеми, кто встречался им на пути. И как-то так получилось, что Сергей подал Маше руку, помогая встать с байка, и больше ее руки уже не отпускал… Где-то в середине этого необычного вечера молодые люди также незаметно перешли на «ты», а Маша уже почти привыкла к непривычным чувствам и эмоциям.       Тут и там прохаживались огромные мужики в наколках и без, в косухах и толстовках, у некоторых на спине или груди было изображение волчьей головы. Такое же изображение было на паре флагов, прикрепленных к байкам, встречался и триколор. Девушек, было много, но, к Машиному удивлению, они не походили на киношных байк-красоток. Больше в джинсах, чем в юбках, никакого тебе латекса и откровенных нарядов, те же футболки, куртки, толстовки. – Серый???!!!!!       Майский замер, круто обернулся и взревел, как раненый зверь: – Медведь!!!! Брат, ты ли это?!       Еще один огромный (или это Мария такая маленькая?) мужик схватил Майского в объятия и сжал так, что хрустнули кости, Майский в ответ приподнял того над землей и пару раз тряхнул. Закончив меряться силой и немного сбавив тон воплей, они разошлись и принялись трясти друг другу руки. – Брат, сколько лет, сколько зим! – И не говори! Три года что ли?.. – Да четыре почти. Малой сказал, ты вернулся? – Да, все, срок вышел, теперь буду дома. Хватит уже, надо жить. – Прав, брат, прав… – Ну, а ты все служишь? Уже генерал, поди? – Майор пока. – На волю не собираешься? – Как генерала получу, так сразу. – Серый, признавайся, котяра, что это за прекрасная девушка скромно стоит за твоим плечом? – Это Маша. А твоя Вика где? – Ушла она, не дождалась… Но я ее не виню, ждать – это очень трудно, тем более оттуда…       Подошедшая толпа байкеров оттеснила Майского от приятеля, и он повернулся к своей спутнице. – Ты чего-нибудь хочешь? – Например? – Попить, поесть? – Нет, спасибо. – Может, кофе? – Не хочу, правда. Ты иди, пей, а я поброжу, на ночную столицу посмотрю.       Перед ними вырос очередной байкер и уволок Майского к палатке с кофе, а Маша направилась парапету с намерением немного отдохнуть от толпы и шума. Вскоре рядом с ней кто-то остановился и закурил, и в свете огонька сигареты она разглядела Медведя. Он не спеша курил и смотрел вниз, а потом отбросил окурок и щелкнул зажигалкой, освещая Марию. – А вы чего одна, где Серый? – Он кофе пьет и о чем-то с приятелем разговаривает, а я решила от толпы отдохнуть немного. – А вы Серому кто? – Я? Я…ну… – Да вы не смущайтесь и меня извините, пропадая в горах и на границах одиннадцать месяцев в году, я как-то подрастерял навыки ведения светской беседы с женщинами. И очень удивлен, что Серый вас привез сюда. – Почему? − Я его лет двадцать знаю, и лет пятнадцать на байкфестах он обходится без девушек. Нравится вам у нас? – Да.       Они помолчали, глядя на Лужники и огни столицы, ярко мерцающие вдалеке. Маша нисколько не обманула фактурного байкера – ей действительно было хорошо тут, среди этих людей и их мотоциклов. Впервые за долгое время не нужно ни о чем беспокоиться, а мысли о работе как-то незаметно отошли на второй план, вытесненные почти забытыми и вновь появившимися чувствами и эмоциями. Так хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался как можно дольше…       Пока Маша размышляла и осторожно примеряла к себе свое нынешнее состояние, стараясь запомнить каждое мгновение, Медведь докурил еще одну сигарету, щелчком выбросил окурок и повернулся к девушке. – Кофе хотите? А то скоро на круг выходить. – Нет, спасибо, я лучше Майского поищу. – Удачи! И скажите Серому, чтобы вас почаще к нам привозил.       Маша улыбнулась, кивнула и направилась в ту сторону, в которую минут двадцать назад ушел майор с приятелем. Пройдясь туда-сюда и не найдя Сергея, Маша наткнулась на Малого, и тот кивнул в сторону парапета, идущего к Лужникам, сообщая, что майор отправился туда. Осторожно спускаясь по ступеням и боясь оступиться в темноте, Маша услышала голоса и замерла, потому что один голос принадлежал Майскому, а второй – женщине. – … и несмотря на нашу любовь, ты подалась замуж за Игоря, а ведь обещала за меня выйти, – закончил Майский фразу. – Серый, ты же знаешь, как я к тебе отношусь, и мое замужество никак не повлияет на наши отношения. – А муж? – Муж – это муж, а ты – это ты. А вообще ты сам-то сиротой не прикидывайся, недолго ты переживал о моем замужестве. – Очень даже переживал! – А девочка, которую ты сегодня с собой привез? – Настучали уже… – Да сама видела. – Лар, ты же знаешь, что никакие девочки между нами не встанут. Как и твой муж. Наши с тобой отношения испытаны и проверены временем…       Дальше Маша слушать не стала. Стряхивая с себя горечь разочарования, стыда и унижения, сжимая изо всех сил зубы, девушка неслась сквозь толпу байкеров, физически ощущая, что все сегодняшние чувства были ложью, а день, казавшийся таким счастливым, стал самым ужасным…