Судьба в стиле "рок"

      Мария давно никому не жаловалась, потому что четко знала, что спасение утопающих — это их личное дело. Но на самом деле у нее в жизни не было такого человека, которому можно рассказать о своих проблемах, попросить совета и получить сочувствие и поддержку. Но и каких-то сильных переживаний и проблем, таких, с которыми бы она не справилась самостоятельно, не было тоже — до последнего времени… Но с этим она тоже справится сама! Не такое переживала… И да, почти все прошло, болезненные чувства и эмоции отступали, ненужные мысли не приходили, жизнь возвращалась в привычное русло… А вечно холодные руки и периодические намеки коллег на вегетососудистую дистонию и астению — это временное, она врач и знает, как это лечится.       Она считала себя взрослой, разумной, сдержанной и рациональной, в меру циничной, язвительной и не склонной к истерикам. Она могла считать себя какой угодно и вести себя как ей вздумается до тех пор, пока перед ней не появлялся майор из ФЭС. С его появлением мир стремительно куда-то отступал, а непривычные и странные чувства и эмоции захлестывали с невероятной силой. Он улыбался, и планеты сходили с орбит, а по телу стремительно разбегались мурашки. Он держал ее ладони в своих руках, и она чувствовала, как холодные пальцы медленно наполняются живительным теплом, а кровь по венам бежит все быстрей и быстрей. Майский разглядывал Машу, такую знакомую и незнакомую, непривычную в хирургическом костюме и маске, разглядывал внимательно, отмечая усталый вид и круги под глазами. Несмотря на волнение, на сомнения и страхи, на сердце, бившееся часто и больно, он был рад ее видеть, и даже не подозревал, что так соскучился. У него было много женщин, разных, но в каком-то смысле абсолютно одинаковых, и ни одну из них он не искал, никогда, хотя бывало, что некоторые исчезали еще более внезапно, чем Мария тем вечером. Он их тут же забывал и при случайной встрече даже не узнавал. Майор считал себя довольно успешным в личной жизни, в том смысле, что никогда проблем с межличностным и прочим общением с противоположным полом не испытывал, но с Машей все привычные и стереотипные схемы казались глупыми и неактуальными. Да и не хотелось ему выдумывать никаких стратегий и планов, хотелось просто держать ее за руку и смотреть на нее, чувствуя невероятный покой и тепло где-то в районе сердца. И знать, что она будет рядом… Неожиданность встречи сузила мир до размера булавки, оставляя реальностью только ощущение рук друг друга и приглушая внешние звуки, но реальность быстро вернула молодых людей к жизни: дверь ординаторской с шумом распахнулась, и на пороге появилась Вера Петровна, уставшая ждать коллегу в буфете. Она была анестезиологом, работавшая много лет и в самых разнообразных условиях, поэтому умела оценивать ситуацию моментально, за считанные секунды. И увидев замерших Марию с Сергеем, она тут же скомандовала практиканткам «на выход» и поплотнее прикрыла за ними дверь. Но миг был разрушен, и Мария, отдернув ладони, попятилась от Майского, пытаясь взять себя в руки. Он молчал, глупо улыбаясь, пауза затягивалась, и разговор пришлось начинать ей. — Что вы здесь делаете? — голос хриплый, но хотя бы не дрожит, как руки и все внутри, но руки можно спрятать в карманах халата, и тогда он не увидит… — Я искал тебя, — начал майор и снова замолчал, чувствуя, как от ее голоса встают дыбом волосы на затылке.       Мария старательно дышала, пытаясь успокоиться и подавить взметнувшиеся внутри чувства, но удавалось слабо. При виде Майского тут же вернулись обида и разочарование, но сильнее их были радость от встречи, неожиданное понимание того, что она по нему скучала, а его слова о том, что он ее искал, вызвали странное томление. — Нам нужно поговорить, — нарушил молчание Сергей, собравшись, наконец, с силами. — Нам не о чем разговаривать. — У нас полно поводов для разговора! Почему ты так внезапно ушла в тот вечер, даже не попрощавшись? Почему ты не сказала, что это ты была?!       Маша удивленно на него посмотрела, пытаясь понять, что он имеет в виду, а майор с трудом собирал мысли в кучу, разбегавшиеся под напором чувств и эмоций. — Ты меня не помнишь? — спросил Сергей, не придумав ничего умнее, а Маша ехидно хмыкнула. — Еще как помню. — Да? — Ага. Вы майор Майский, любимец дам от пяти до ста лет, друг детей и животных. — Не помнишь… — Послушайте, господин майор, вы утомили меня своими странными вопросами. — Маша все крепче сжимала кулаки в карманах и старательно поддерживая в себе язвительно-холодное настроение, ибо в противном случае боялась не справиться с тем вихрем эмоций, которые вызывал Майский. Мысли, самые разные по содержанию и настроению, метались в голове встревоженными рыбками, а голос разума никак не мог докричаться до сердца, бившего в ребра тяжелыми взволнованными ударами. — Когда-то мы были на «ты». — Это было ошибкой. — Что? — Все, включая наше знакомство. Уходите, господин майор, нам совершенно не о чем разговаривать. — Маша… — Уходите! — Знаешь что, — начал заводиться Сергей, — я не заслужил такого тона, и обращения такого не заслужил тоже! Я хочу знать, почему ты бросила меня тогда, на Воробьевых, почему не отвечала на звонки и почему ведешь себя так, будто я твой злейший враг! Я имею право это знать, и мы поговорим, хочешь ты того или нет! — Не орите, вы в больнице. И мне плевать на то, что вы хотите, ясно?! Я не собираюсь с вами разговаривать ни о чем вообще. Немедленно уходите, иначе я охрану вызову. — Да хоть МЧС, мне плевать, мы все равно поговорим! — Сергей стремительно протянул руку, и Маша опомниться не успела, как он прижал ее к себе. И глядя ей в глаза, мужчина почувствовал, как ярость уступает место радости от того, что он держит ее в руках. Ее, ту самую, которая была с ним рядом так недолго, но оставила такой глубокий след в душе. — Я буду ждать тебя, и мы все равно поговорим. И ты даже не представляешь, насколько правильной и нужной была наша с тобой встреча… Прошло два часа и тридцать семь минут, но она до сих пор помнит его руки на своих плечах, а ощущение безопасности рядом с майором, такое забытое за долгие годы одиночества, вернулось вновь. Странно, но рядом с ним ей в принципе было спокойно, хотя опыт прошлого приучил всегда быть настороже с чужими. А майор быстро и очень легко рушил все ее принципы одной лишь улыбкой, от которой у Маши замирало сердце. Он улыбался, и в уголках его глаз разбегались лучики морщинок, которые так хотелось потрогать, а он будет смотреть на нее, ничего не говоря, и правильность происходящего больше не будет пугать… Маша бросила ручку на стол и с силой потерла лицо. Она взрослая, самостоятельная и самодостаточная женщина двадцати семи лет, у нее есть любимая работа и спокойная жизнь, и ей абсолютно не нужно никаких перемен, даже приятных. Она не хочет бурных эмоций, страстей и переживаний, ее все устраивает в жизни, но… Майского и его улыбку забыть она уже не может… И эта странная фраза, брошенная Сергеем перед уходом, занозой сидела в памяти! Капли дождя забрызгали стекло, и мгла хмурого вечера все плотнее окутывала парк за больничным окном, а Маша все никак не могла успокоиться. Погода за окном как никогда передавала внутреннее состояние одиночества и тоски, а мокрая фигура на скамейке под дубом усиливала эффект. Мазнув по ней взглядом, Маша отвернулась, но потом замерла и пристальнее вгляделась в темноту. Что-то смутно знакомое было в развороте плеч и жесте, которым мужчина натянул кепку поглубже… Девушка еще не успела ничего толком осознать, а ноги уже несли ее вниз. Это просто посетитель, пришел навестить кого-то в больнице, твердила она себе, но сердце стремительно билось, торопя ее к выходу. Сергей поежился под порывами совсем уже осеннего ветра, поднял воротник куртки повыше, засунул руки в карманы и снова уставился на дверь, в которую заходили и выходили люди: большие и маленькие, в белых халатах и обычной одежде. И снова и снова задавал себе вопрос: какого черта он тут делает? Почему сидит уже битых два часа (даже больше) и ждет ту, которая видеть его не хочет? Почему он почти ушел, но возле машины внезапно развернулся и почти бегом вернулся назад? Почему именно она, в конце концов?! Что вообще происходит у тебя в жизни, майор?! Он не знал ответов на бесконечные вопросы, не понимал, что с ним происходит и когда все это началось. Для обычной благодарности вполне хватило бы «спасибо» и букета цветов, присланного ей на работу. Но паника от того, что они больше не увидятся, удерживала под дождем и заставляла ждать ее появления. И долго ты так сидеть будешь, вопрошал внутренний голос, а Сергей вяло отмахивался, натягивая кепку пониже. Почему-то казалось очень важным ее дождаться, снова посмотреть в глаза и понять, что все это не зря и не случайно. Дверь в корпус распахнулась, когда Майский уже был готов встретить на скамейке ночь, а может, даже и утро. В ярком потоке света было непонятно, кто стоит на пороге, но он все равно догадался, что это она. Ее жест нетерпеливо отбрасывать косу за спину врезался в его память навсегда… Девушка спустилась с крыльца и подошла к нему, сунув руки в карманы, уселась рядом, и они помолчали, не глядя друг на друга. — Воспаление легких подхватить не боишься? — нарушила Маша тишину, все также не глядя на майора. — Боюсь, но близость больницы вселяет надежду на лучшее. Ты же меня…спасешь? Маша вздохнула и повернулась к Сергею. — Езжай домой. — Угу, — пробормотал он, все также не глядя на девушку. — Я дежурю сегодня, — и увидев скептически поднятую бровь собеседника, торопливо добавила, — честное слово. — Спокойной смены, — отозвался майор и снова уставился вперед. Повисла тишина, и только редкие капли дождя шуршали в листьях, путаясь и не долетая до земли. — Хорошо, — Маша снова вздохнула, — завтра, после пяти вечера. Сможешь? — Еще бы. Маша кивнула и направилась в больницу. Майский проводил ее до крыльца и придержал дверь. — Я заеду за тобой в пять. — Зачем? — насторожилась Маша. — Ты способна после полутора суток без сна вести машину по московским пробкам? — Я… я справлюсь. — Ладно, тогда я просто поеду следом, так, на всякий случай. И утомленная событиями дня, девушка кивнула, соглашаясь, а майор улыбнулся, чувствуя, как безысходность последних недель сменяется уверенностью в завтрашнем дне.