Цена власти

Стайлз стоит, крутит головой, пытаясь прийти в себя, место он не узнает, как и не помнит, как сюда добрался. Машины нет, ноги жутко гудят, а руки в крови, Стилински хватает нескольких минут, чтобы осмотреть себя и понять, что это не его кровь. Снова это повторяется, снова он просыпается в неизвестных местах, провалы в памяти становились все чаще, а это значит, что Неметон все чаще пользуется Стайлзом. К тому, что он просыпается где-то в лесу или заброшенном доме, Стилински так и не привык, но и не пугается так, как прежде. Стайлз делает последний глубокий вздох и просто идет вперед, по идее рано или поздно он дойдет до какой-нибудь дороги. Дыхание нормализуется, сердце начинает биться ровнее, и Стилински просто топает вперед, не задумываясь, что он скажет отцу. В последний раз Стайлз отсутствовал восемь часов, и тогда он соврал шерифу, что заснул в библиотеке. Сколько сейчас он пробыл под воздействием Неметона, Стилински не знает, последнее, что он помнит — это как утром завтракал с отцом, потом вымыл посуду, попрощался с отцом и пошел к машине. Вставляя ключ в зажигание, Стайлз увидел, как птица оставила белый след у него на капоте, и ему страшно захотелось уничтожить это пернатое создание. Стилински, наверное, с минуту сверлил птицу взглядом, а потом она взорвалась у него на глазах, как в мультике, осталось лишь немного перьев в воздухе, а потом все поплыло перед глазами, а сердце больно сжали. А это значит, что он не помнит, что делал последние двенадцать часов, с каждым разом все дольше. Стилински заметил очевидную закономерность: чем чаще он пользуется силой Неметона, тем чаще чертов пень призывает его. Парень уже не особенно боится, он просто смирился со своей участью. Да и ощущать эту силу, эту власть ему чертовски нравится. Скотт последнее время сам пытался избегать друга, в Стайлзе появилось что-то, что его пугало, что-то темное. И Стайлз был не против, ему самому надоело искать отмазки, чтобы не встречаться с МакКолом. А Дерек… Дерек теперь и близко не подойдет к Стилински. Хмуроволк на прошлой неделе попытался выяснить, что не так со Стайлзом и сильно об этом пожалел. Стилински лишь прикоснулся к Дереку, и кости на его руке вмиг сломались, казалось, в руке не осталось ни одной целой косточки. Тогда парню стало любопытно, и он притронулся к груди оборотня, и тот упал, захлебываясь в собственной крови, а под рукой Стайлз чувствовал, что грудная клетка пробита. Вот и все, и не надо быть оборотнем, достаточно немного магии и даже великие и ужасные создания будут трепетать перед тобой. Порой мальчишку трясло от страха, он боялся себя, боялся того, что может натворить, а порой заливался диким смехом, ощущая себя всесильным. И как бы парень не старался он не мог найти то хрупкое равновесие, которое помогло бы ему справится с этой силой. Его бросало из огня да в полымя, и Стайлз уже не знал, как ему выбраться из этого ада. Стилински шел уже не один час, а дорога так и не появилась. Пожалуй, не сработала система. Опустив голову и бредя неизвестно куда, Стайлз вдруг останавливается, когда перед ним неожиданно возникает мужчина. — Oh, my God! — отшатывается Стилински, хватаясь за сердце. Так и инфаркт получить недолго. Питер расслабленно улыбается, будто его не удивляет присутствие подростка в лесу посреди ночи. Такое ведь случается сплошь и рядом. — Узнаю старого доброго Стайлза. Стайлза, вечно повторяющего одну и ту же фразу. Хейл коснулся щеки мальчишки и погладил его по скуле, довольно отмечая, что щека колючая. Растет мальчик. Скоро бриться начнет. — Прости, ты не в моем вкусе, — лепечет Стилински первое что приходит в голову, но руку мужчины не убирает. Она создает странное ощущение реальности, как будто лишь она, тепло, что она дарит, может доказать Стайлзу, что реально, а что нет. Потому шесть пальцев на руке его уже не удивляет. Похоже старый пень снова издевается над ним. — А кто в твоем вкусе? — Печеньки, — не задумываясь, выпаливает мальчишка. — Сарказм? — Sarcasm is my only defense. — Единственная? Я так не думаю. Питер снова становится серьезным, опустив голову, он вновь разглядывает руки Стайлза, а потом поднимает его лицо за подбородок, заставляя посмотреть на него. Ярко черные глаза, казалось, засасывают в бездну, и Хейл лишь усилием воли отводит взгляд. Если их обоих затянет в эту бездну, им уже никто не поможет. Он ничего не говорит, только берет мальчишку чуть выше локтя и куда-то ведет. Стилински не боится, сейчас у него много силы, он ощущает это, и точно знает, что Неметон не оставит его. У него хватит сил, чтобы убить такого как Хейл. Питер приводит его в какой-то дом, как видно временное жилище оборотня — мебели практически нет. Хейл проводит еле стоящего на ногах подростка в ванну, включает воду потеплее и помогает мальчишке вымыть руки. Это странно, но кровь оказалась только на руках, кого бы не убил Стайлз, он сделал это осторожно, профессионально. Стилински передернуло от этой догадки. После пробуждения Стайлз никогда не пытался узнать, что он сделал, его это вполне устраивало. Мальчишка расслабился и откинулся на грудь Питеру, забывая обо всем на свете. Связь с Неметоном сильно его выматывала, и стоило чуть расслабиться, Стайлз понял насколько устал. Оборотень был теплый, а Стилински сейчас был холодным, как ледышка. После встречи с Неметоном, почему-то всегда бросало в дрожь, будто он умер и вернулся обратно. Хейл уложил мальчишку на кровать и укрыл пледом, но когда собрался уйти, чья-то рука вцепилась ему в штанину. — Останься со мной, — умоляющим голосом шепчет Стайлз, и Питер остается. Мальчишка ледяной, но как бы Хейл не пытался согреть его, Стайлз остается холодным. Жуткая мысль прокрадывается ему в голову: «А что если Стилински все же умер в той ледяной ванне? Что если сейчас к нему прижимается не сын шерифа, а нечто другое, что выбралось с той стороны?» От этих мыслей оборотня начинает мутить и он крепко зажмуривает глаза, стараясь уснуть. Но уснуть ему так и не удалось, и он слышит, что Стайлз тоже не спит. Хейл не винит Стилински за то, что тот принял сделку, он понимает его как никто другой, Питер и сам падок на власть. Но надо признать, мальчишке идет эта самая власть, эта сила, кажется, именно таким он должен быть на самом деле. Питер заметил это сразу, Стайлз не хрупкий мальчик, в нем всегда что-то сидело, и, заглядывая Стайлзу в глаза, он видел в нем что-то темное, что-то, что так давно его манило. Под утро Питер все же засыпает, а проснувшись, обнаруживает, что Стайлз уже ушел. Только холод и запах огромной неуправляемой силы напоминают о присутствии кого-то, кто провел с ним эту ночь. Оборотень не злится на то, что Стилински не попрощался или не сказал банальное «спасибо», которое Питер — он в этом уверен — заслужил. Он знает, они еще встретятся. И не прогадал. Последующее несколько недель Стайлз практически не помнит, Неметон все реже отпускает его. И мальчишка уже устал придумывать оправдания для отца. Стилински видел расстроенного шерифа, понимал, что тот ждет, пока любимый и единственный сын ему все расскажет, но что он мог сказать. Ему не хотелось признавать, что он променял свою жизнь на силу. Отец бы разочаровался. Мама бы разочаровалась. Последнее время парень часто вспоминал о матери, может на это как-то повлиял Неметон, Стайлз не знал. Но почти всегда Стилински был в депрессии, его уже ничего не радовало, казалось, всю радость из него выкачали, а вместе с ней и жизненную силу. Решив хоть что-нибудь сделать, хоть как-то помочь отцу, хотя бы по хозяйству, Стайлз идет на улицу, выбрасывать мусор. Упаковав оба пакета в контейнер, ему показалось, что он заметил чей-то силуэт за деревом, но попытка подойти ближе обернулась провалом. Силы внезапно покинули Стилински, и он обессилено упал, но сильные руки успели подхватить его до того, как невесомое тело дотронулось до земли. Просыпается Стайлз уже в знакомом доме, голова его покоится на коленях мужчины, а рука Питера нежно поглаживает его по груди, забирая боль. Хейл одной рукой поглаживает мальчишку по голове, а другой по груди, забирая боль, буквально чувствуя, как тьма крепко сжала сердце Стайлза, и слабая надежда еще теплится в душе оборотня. Может, Стайлз еще жив, может, есть шанс вытащить его оттуда, где он сейчас. Спокойно выдыхает мужчина только тогда, когда сердце у Стилински начинает биться ровнее, а сам он шевелиться — верный признак того, что ему стало легче. Стайлз поудобней устраивается на коленях у Питера и смотрит на него своими как прежде медовыми глазами. — Спасибо, — говорить Стилински тяжело, но он все равно заставляет себя произнести эти слова. — Обезболивающие не помогают. Питер успокаивающе гладит Стайлза по груди, довольно отмечая, что боли в нем практически не осталось. Стилински почти погрузился в царство морфея, как вдруг резко садится и хватается за грудь. В воздухе снова ярко запахло болью, и Питер опускает его обратно к себе на колени, благо тот не сопротивляется, и снова кладет ему руку на грудь, забирая боль. Мальчик заслужил. — Что ты хотел? — Тихо спрашивает мужчина. — Надо предупредить отца. — Я уже все сделал. Он знает, что ты у меня. А теперь спи. Стайлз вымученно улыбается мужчине и спокойно засыпает, впервые за многие месяцы. Он знает, сегодня Неметон за ним не придет, когда Питер рядом, он не осмеливается приближаться, а что делать потом, Стилински подумает завтра. Благо теперь он не один. Теперь с ним Питер.