Скоя'таэли

      — У тебя получилось? Они согласны? — Йорвет напряженно ждал новостей от Киарана. Слишком много зависело от успеха его миссии. — Скольких тебе удалось уговорить?        — К весне сотня лучников у нас будет, — Киаран не стал тянуть с ответом. — Может и больше. Сейчас трудно сказать. Но думаю, это — то, на что можно рассчитывать.       — Уже неплохо. Я ожидал, будет меньше, — Йорвет устало потер виски. — Добрались без приключений?       — Почти, — Киаран был сама краткость.       — Почти? — Йорвет подозрительно уставился на друга. — То есть они были.       — Жизнь была бы скучна без приключений, — улыбнулся Киаран. — Ничего, заслуживающего внимания.       — Я сам решаю, что заслуживает внимания, а что нет, — начал злиться Йорвет. Он слишком хорошо знал, что означает такая ласковая улыбка на губах у его друга. — Девка, да? Какого черта, Киаран? Не мог потерпеть? Разве я когда-то мешал твоим развлечениям, хотя некоторые братья, да и порой я сам, не мог спать по ночам от твоих игр? Так какого рожна…       — Лесник, — быстро ответил Киаран,— видел нас в лесах на границе с Аэдирном. Ты обижаешь меня. Я бы никогда себе не позволил подвести всех вас в угоду своим желаниям. Братья пошли на охоту и дали этой твари нас углядеть. Наше счастье, что тупой хам рванул за подмогой, толком не сосчитав. Или умел считать только до двух. До заставы, хвала Деве, он бежать поленился, да и жадность одолела. В Аэдирне дают по две сотни за голову любого нашего брата, живого; или сотню за мертвого. Иногда столько же просто за отрезанные уши. Как, впрочем, и у нас тут во Флотзаме. Иной раз эта сволота убивает оседлых, выдавая их за истинных Aen Seidhe… но мне кажется, я немного уклонился от темы. Так вот, этот pavien, прихватив троих дружков с вилами, свалился прямо к нам в объятья. Мы были им несказанно рады. Они рассказали нам много нового, да и дорогу подсказали. Немного поупрямились, не без этого, но у меня долго не молчат. Сам знаешь…       — Мертвы? — скорее констатировал факт, чем уточнил Йорвет.       — Все, кроме лесника, — улыбнулся Киаран, и пояснил: — Я обещал ему жизнь, если он будет с нами откровенен. Я не могу нарушить свое слово, даже данное животному. Я отпустил его.       — Ты сдурел, — зарычал Йорвет. — Совсем мозги в трубочку свернулись?        — Конечно, — невозмутимо продолжил Киаран, — он уже никогда не сможет видеть, слышать или говорить. Да и из леса вряд ли выберется.       Йорвет чертыхнулся и решил дальше спрашивать по существу:       — Договорился о месте сбора?       — Счел это излишним, — возразил Киаран. — Ни к чему им тащиться сюда и дразнить псов Лоредо. Знакомый тебе Эдерн поведет отряды прямо в Верхний Аэдирн. Они будут готовы и подождут, пока дева заработает себе репутацию. Покрутятся, присмотрятся… Если нам что-то не понравится — они останутся там, где были. А если нас все устроит — что ж, будет нетрудно позвать их.       — Не веришь ей, — с горечью сказал Йорвет. — Ведь так, Киаран? Как же мне заставить поверить других братьев?       — Не вали с больной головы на здоровую, — положил руку на плечо командира его помощник, призывая успокоиться. — Незачем им ей верить. Хватит и того, что они верят тебе. Ты их ведешь, а не она. Осторожность в любом случае не помешает.       — Как всегда прав, — поморщился Йорвет. — Этого добра никогда не будет много.       — Хенсельт, Демавенд и Фольтест сейчас беспокоят меня куда больше, чем вопрос доверия, — признался, помолчав, Киаран. — Они сильны и быстро забудут все свои свары, чтобы раздавить «свободный Верхний Аэдирн». А если еще Радовид подтянется, то и от тысячи лучников толку не будет. Крестьянских бунтов и недовольной знати тут недостаточно.       — Сам знаю, — поморщился Йорвет. — Я буду искать выход.       Со стороны поляны послышался смех и обрывки разговора, которые опять перекрыл взрыв хохота. И Йорвет возрадовался возможности сменить тему:       — Что, понравилась Элеасу устроенная тобой экскурсия? Верно, вернулся в восторге, по сегодня не успокоится. Смеху и разговоров будет теперь на месяц.       — А что ж ему плакать, что ли, — улыбнулся Киаран. — В нашей жизни и так много слез. Пусть смеется. Я, например, уже так не могу, а ты?       Йорвет неопределенно пожал плечами:       — Отправь его сегодня в дозор. Хочу подумать, мне нужна тишина.       Киаран кивнул и пошел выполнять приказ. Йорвет смотрел ему вслед и внезапно вспомнил их первую встречу.       Лес этой ночью казался вымершим и спокойным. Тишину не нарушали ни звуки трещания цикад и сверчков, ни уханье совы или же вой волка. Ничего не напоминало о том, что жизнь здесь есть. Вокруг царила темнота, изредка рассекаемая слабыми лунными лучами, в небе сияли мириады звезд. По едва видимой лесной тропинке, уходящей вглубь леса, двигался тёмный мужской силуэт. Его движения, быстрые и ловкие, позволяли определить — в лесу он не новичок. За силуэтом бесшумно скользили тени. Они шли за ним с самой опушки, виляя среди деревьев. То на время отставали, то вновь догоняли, но подойти совсем близко не решались. Мужчина знал об их присутствии, но они не беспокоили его. Он был им рад. Шел спокойно и уверенно, преследуя свою, одному ему известную цель. Ноги вывели на поляну перед лесным озером, где он решил закончить свой путь. Выйдя на залитую лунным светом поляну возле озера и повернувшись лицом к водной глади, стал ждать. Озеро было прекрасно: глубокое и темное, разделенное на две части длинной лунной дорожкой. Она тянулась от горизонта в том месте, над которым плывет луна, до самого берега. А вокруг дорожки — спокойные и темные воды. Красиво. Но мужчине нынче было не до окружающих красот.       Внезапно запел зяблик. Мужская фигура замерла, вслушиваясь в звуки, и громко засвистела по-птичьи. Зяблик испуганно умолк, зашелестела трава. Несколько теней, что следовали за мужчиной, пришли в движение и стали выползать из темного леса на поляну.       — Ceadmil, — не поворачивая головы, спокойно сказал тот преследующим его теням. Тени застыли. Все, кроме одной. Она продолжила скользить между деревьями, потом по открытой местности, пока не достигла своей цели, встав за спиной мужчины.       — Cead, — так же спокойно ответила тень. — Куда путь держишь, друг?       Мужчина медленно повернулся, и слабый лунный луч упал на его лицо, наполовину скрытое красной повязкой. Из-под нее тянулся отвратительней рваный шрам, рассекающий правую половину лица, и, по-видимому, отсутствующий глаз эльфа. Тень шумно, со свистом, выдохнула, выдавая свое потрясение. А потом снова заговорила:       — Воистину, Дева щедра сегодня на подарки. Йорвет, друг мой, я счастлив тебя видеть. Но что с тобой случилось?       — Синие полоски, — поморщился Йорвет. — Это становится уже доброй традицией. В следующий раз они прихватят, полагаю, мои уши. Я рад, что ты жив, Седрик.       — Я тоже рад, что ты цел, — Седрик расслабился и широко улыбнулся. — От тебя долго не было вестей, и я подозревал худшее. Смерть, неволя… Впрочем, не будем о дурном. Где братья? Ждут поблизости?       — Тех, кто ушел со мной, больше нет. Будь проклят Вернон Роше! Вот уж кто мастер на засады…       — Судьба. Будем благодарны Деве, ты остался жив и не попал в плен, — Седрик с трудом скрывал свое волнение и горечь.       — Попал, — усмехнулся Йорвет. — В такой плен, из которого не вырваться. Но об этом после. Сколько братьев сейчас с тобой?       — Все, — глядя, как удивленно искривилась бровь его друга, Седрик счел необходимым пояснить: — Просто повезло. За нами не увязались преследователи, к тому же я видел сны, которые нам помогли. И… к нам вернулся Киаран аэп Эаснеллин. Он предупредил о разъездах, которые встретил, когда искал нас. Пойдем, я вас познакомлю.       Йорвет чертыхнулся про себя. А он было уже порадовался тому, что так легко нашел братьев. И вот оно. Киаран, тот самый, который, не задумываясь, бросил братьев в тяжелый для них час, вернулся по неизвестной причине. И обещал стать проблемой для Йорвета. У него в душе зрела уверенность, что новый командир эльфов тоже уж точно не будет ему рад. Йорвет и сам знал, что бы он ответил тому, кто свалился как черт на голову и предложил одолжить отряд. Надолго, быть может, навсегда. Тем более, просить такого, как Киаран, о чем-либо он не собирался.       Следуя в лагерь за Седриком, Йорвет кивал, внимая рассказу своего друга о том, как они выходили из окружения. По правде говоря, он его почти не слушал. То были дела давно минувших дней, и слава Деве, хоть эта история была со счастливым концом. А его более всего занимала действительность. Он дал слово и собирался его сдержать. Впереди было много важных дел. Самым первоочередным из них — выяснить, что за птица Киаран аэп Эаснеллин.       Седрик и Йорвет нашли его у давно потухшего костра, рассеянно перебирающего палкой уже остывшие угольки. Он, как бы нехотя, выпрямился и с ленцой обернулся на голос Седрика. Теперь Йорвет мог его рассмотреть. Он был красив, даже по меркам эльфов, этот мужчина. Тонкий нос, широкие брови вразлет, красиво очерченный рот, резкая линия скул, черные волосы — все это создавало утонченный образ, благородный и строгий. Совершенный, прекрасный эльф, чьи части тела и черты лица находились в гармоничном сочетании, а фигура излучала силу и уверенность. Рядом с таким идеальным Киараном Йорвет тем сильнее почувствовал свое увечье и уродство.       Командир эльфов с любопытством разглядывал новоприбывшего своими блестящими темными глазами. Слушал Седрика и изредка мягко перебивал, спрашивая о деталях. Голос у красавца был приятный, с легкой хрипцой, но даже это раздражало Йорвета. Он ждал, пока прекрасный эльф расспросит старого друга. Ждал и готовился ненавидеть. Потому что, по его мнению, Киаран эту ненависть заслужил. Наконец старый эльф закончил говорить, и Киаран обратился к гостю:       — Увы, мне жаль твоих бойцов. Но тут уж ничего не поделаешь, в нынешнее время мало кто умирает в своей постели.       «Кому нужно твое фальшивое сочувствие? Никого тебе не жаль, кроме себя, любимого. И своей холеной рожи. Что же тебе в Синих Горах не сиделось, скажи мне на милость? Стало скучно?»       — Мы потеряли много братьев и сестер. Сердце оплакивает их, но сейчас не время предаваться грусти. Надо вспомнить о своем долге.       Внешне Йорвет остался невозмутим и спокоен, но внутри у него все задрожало от ненависти и презрения.       «Стоило бы рассмеяться тебе в лицо. Тебе ли напоминать мне о долге? Где ты был, Киаран аэп Эаснеллин, когда твои братья умирали под Бренной и решалась судьба твоего народа? Настоящие борцы за свободу тогда гибли от стрел и мечей. Позже — от нагонявших их после поражения солдат, да и просто охотников и мародеров. А что делал ты? Сидел дома у камина и пил вино? Смеялся и обнимал женщину? Помнил ли о нем сам? Ты отогрелся и отожрался, и заявился теперь спасителем к загнанным братьям. И теперь смеешь говорить о долге?»       — Мы будем рады, если ты останешься с нами. Твой опыт и умения нам будут нужны.       «Ах ты гнида… Иди в жопу к дьяволу со своими желаниями! Тварь… Небось обрадовался, нашел себе нового мальчика на побегушках. Еще и наверняка рассчитывает, что я преисполнюсь благодати и благодарности за столь щедрое предложение».       Видит Дева, Йорвет искренне был благодарен Киарану только за одно. За краткость. Если бы этот красавец решился поговорить подольше и выразится цветастей, эльф мог не сдержаться, хотя для драки было не время и не место.       Киаран, наклонив голову, продолжая рассматривать покалеченного эльфа. Он, очевидно, ждал ответа, и, верно, следовало что-то сказать.       Йорвет шумно прочистил глотку и, не глядя на красавца, процедил сквозь зубы:       — Переночую, а с утра посмотрим. Седрик, будь добр, покажи мне, где здесь спят.       Седрик вопросительно посмотрел на своего командира и, получив утвердительный кивок, махнул рукой Йорвету, приглашая следовать за ним. Тот снова выругался про себя. Стоило отдать должное Киарану, заставить себя слушаться он умел.       — Седрик, — Йорвет быстро догнал было ушедшего вперед эльфа. — Где Эдерн? Он с вами?       — Нет, — покачал головой старый эльф, — он и многие другие братья, что были с ним, ушли в Синие Горы. Сказали, что не видят смысла продолжать борьбу.       Йорвет хмыкнул, не зная, радоваться ему или огорчатся. С одной стороны, ему было приятно, что они не остались под началом этого ушлепка Киарана. А с другой — стопроцентно его бойцов тут, судя по всему, нет. А если он, положим, предложит братьям выбирать, ручаться, что они его поддержат, никто не станет.       Для ночлега Йорвет выбрал место немного в стороне от остальных — положив стеганку под голову, заворочался, устраиваясь поудобнее. Паршивая получалась ситуация. И что теперь делать? Тащиться до Синих Гор? Да и дойдет ли он, с его удачей? Имеет ли он право втягивать братьев, вернувшихся туда, в свою игру и опять заставлять их рисковать своими жизнями? Без плана, лишь с одной надеждой на лучшее? Вопросы, вопросы. Или все же попытаться опрокинуть Киарана? Сам власть он не отдаст, да и с какой стати. Нет, не выход — подобно dhoine грызться, словно волки за кость.       — Доброй ночи, — мягкий голос заставил эльфа вздрогнуть.       Йорвет повернулся на голос, недоуменно посмотрел на внезапно появившийся силуэт и спросил:       — Кто это?       — Киаран. С твоего позволения, я бы хотел поговорить, — эльф приблизился, давая себя разглядеть.       — Киаран? — удивленно протянул Йорвет. Встал со своей импровизированной лежанки, поглядывая на неожиданного гостя. — Какая нелегкая занесла? Мы ведь вроде уже поговорили. Так приспичило, что не мог подождать утра?       — Тебя нельзя заподозрить в излишней любезности, — Киаран мягко улыбнулся и, достав маленькую коробочку из кармана, высыпал из нее на запястье немного белого порошка, резко вдохнул его правой ноздрей. — В теперешнее время говорят: будущее за теми, кто действует вовремя. Зачем откладывать на потом то, что можно сделать сегодня?       «Чудесно: мерзавец, предатель, да еще и в придачу наркоман. Хотя трусом или дураком я бы его не назвал. Трус не полез бы на рожон, а дурак не понял моего отношения к себе любимому». Йорвет хотел решить все утром, но Киаран явно не любил откладывать дел в долгий ящик. Сначала эльф решил уступить инициативу противнику, но Киаран, казалось, никуда не спешил. Молчал, разглядывая покалеченного эльфа. Это злило, и злость требовала выхода.       — Красивые у тебя руки, Киаран, — Йорвет все же решился заговорить первым. — Мягкие, узкие и не дрожат. Как это тебе удается, чтобы руки не дрожали? Ты же нюхаешь?       — Хочешь? — эльф опустил руку в карман. — Фисштех. Первоклассный порошок. Обычно не даю, но тебе — пожалуйста.       — Перебьюсь, — Йорвет решил перейти к сути дела: — Послушай, ответь мне на один вопрос.       — Спрашивай, — эльф был сама покладистость. — Я весь во внимании.       — Какого черта ты тут делаешь, Киаран аэп Эаснеллин? По какому праву ты здесь находишься и командуешь братьями? Ты уже однажды послал все к дьяволу в задницу — что ж, твое решение. Но ты, видимо, соскучился в горах и решил вернуться. Может, случился неурожай яблок или поссорился с женщиной…       — Ты малокультурен, Йорвет, раз задаешь подобные вопросы, — Киаран был по-прежнему сама невозмутимость. — Хотя, не могу не отдать должное, откровенен.       — Слушай, давай начистоту, — Йорвет явно уступал своему собеседнику в холоднокровии. — По моему мнению, ты — чмо, и быть у тебя мальчиком на побегушках я не собираюсь. Ты мне не рад, и я тебе тоже. Мне нужны эти бойцы. Не для игр — для победы. Ты их бросил, а я командовал ими во время последней войны, и вроде неплохо. Они мои.       — Давай начистоту, — пожал плечами Киаран и широко улыбнулся. — Пошел на хер.       Йорвет скрипнул зубами. Он понимал — того, что произойдет сейчас, в любом случае было не избежать. Ему нужны назад его бойцы и не нужен Киаран. Медленно, примериваясь, он стал обходить эльфа справа. Все еще мягко улыбаясь, тот следил за Йорветом, не двигаясь, не пытаясь достать оружие, даже не мигая. Внезапно их перервал свист, громкий, резкий и тревожный. Знакомый обеим. Сигнал опасности.       — Не время и не место, — быстро сказал Киаран. — Решим наш спор позже.       — Согласен, — кивнул Йорвет и устремился за Киараном. Братья уже не спали, дозорные вполголоса докладывали своему командиру. Глядя на его серьезное, хмурящееся лицо, Йорвет сообразил, что дела и впрямь идут плохо.       — Что случилось? — спросил Йорвет эльфа, когда тот отпустил патруль.       — Солдаты. Много, где-то полторы сотни. Идут цепью и будут здесь меньше чем через три четверти часа. Облава. На нас ли — не знаю. Но мы попадем в эту ловушку, если что-то не предпринять.       — Схорон у вас здесь есть? — Йорвет уже решился, стоило только уточнить детали. — А картечные бомбы или что-то похожее?       — Конечно, но до него еще надо добраться, и это не менее часа. Будь их меньше, мы бы заманили солдат вглубь леса. А так — шансы малы, даже если убивать исподтишка. Они могут здесь шастать сколько угодно, а под землей или в деревьях долго не высидишь, — Киаран скривился, будто у него разом заболели все зубы. — К тому же с ними собаки. Бомбы есть. Зачем тебе?       — Дашь мне картечи, я зайду им в тыл и буду шуметь, — не стал скрывать Йорвет. — Заставлю их развернутся и пойти за мной, а тем временем ты уведешь братьев. До схорона, а если получится — и дальше.       Про себя Йорвет прикидывал, сколько шансов у него уйти от погони. По всему выходило — немного, но они были. А значит, игра стоила свеч.       — Ну чего уставился? — рявкнул он на удивленно поднявшего бровь Киарана. — Это единственный выход, я другого не вижу. Иначе проклятые дхойне перебьют нас всех. Мне нужны эти бойцы, а не их трупы.       — Это почти самоубийство, — флегматично констатировал факт Киаран. — Тебе никто не говорил, что ты — сумасшедший?       — Очень часто — моя мать, — ухмыльнулся Йорвет. — Но тебе может не повезти, и я могу выжить. Давай сюда чертову картечь.       «Хенсельт, Демавенд и Фольтест… и Радовид. Да, непременно Радовид. Вот уж кто не пожелает оставаться в стороне. Почти мальчишка, но его уже боятся. Но он взрослеет и входит в силу, тем яснее видны повадки волка, охочего до добычи. Он тоже захочет ухватить свою долю пирога. На севере если не мир, то перемирие и, Киаран прав, четыре лютых зверя с легкостью разорвут и затопчут «свободный верхний Аэдирн». Если сразу, в корне, не задавят бунт. Раньше их ссорил Нильфгаард, бросая кость то одному, то другому псу. И люди, и их короли дрались, словно собаки за брошенную кость. Вот бы повторить. Увы, где взять новое яблоко раздора? Только не черные, больше никаких дел с предателями. Надо что-то придумать, Саския почти готова, все уже почти готово».       Йорвет чертыхнулся, согревая замерзшие пальцы. Выхода пока еще он не видел, но так или иначе должен был его найти. На девушку в этом вопросе положиться нельзя. Она совсем не разбиралась в хитрости, подлости и жестокости. Значит надо было быть хитрым, подлым и жестоким вместо нее. Чтобы выжить и победить. Впрочем, начинать что-то до весны все равно не имело смысла. Хорошо, что Киаран успел обернуться до холодов и вернуться с ответом. К весне братья будут готовы и выступят. А до того времени он успеет что-то придумать.       Эльф встал, разминая затекшее тело. Надо отвлечься, пока не рехнулся, подумать о чем-то другом. Заняться делом. Наверно, стоило пойти проверить дозоры. Все же какое-никакое, но занятие.       Йорвет легко поднялся и неспешно направился в темный лес.       С помощью картечных бомб Йорвету легко удалось увести облаву за собой. А вот оторваться — не получалось. Как он ни петлял, собаки взяли его след и dhoine шли за ним как привязанные. Эльф изо всех сил старался сбить их, но удачи в этом ему не было. Звуки погони приближались, и порядком измотанный Йорвет решился остановиться, отдышаться и сообразить, что предпринять дальше.       «Прав был Киаран. Самоубийство и есть, — тоскливо подумал Йорвет. — Но что оставалось делать? Дать бой и героически всем сдохнуть?»       Йорвет понимал, что дела его плохи. От скоя'таэльского камзола и большинства своих вещей и оружия он давно избавился, затолкав их в широкое дупло. Благодаря этому он двигался гораздо быстрее своих преследователей и смог уйти вперед. И, если его поймают, можно попробовать соврать и запутать солдат. Если, конечно, его предпочтут слушать, а не убить сразу.       Внезапно, на несколько секунд, лес накрыла огромная черная тень, и сразу стало темно, словно в могиле, и пронзительно холодно. Йорвет удивленно моргнул, пытаясь понять, что это могло быть. Сосредоточенно разглядывал вновь посветлевшее ночное небо. В этот же момент ветки сосны с громким треском обломились, и в сантиметре от эльфа упало нечто огромное, весом с хорошую корову. Эльф ошалело отскочил в сторону, успев подумать, что упади это «нечто» на него — мокрого места бы не осталось. «Нечто» по очертаниям напоминало крупный рогатый скот с длинным хвостом, как у ящерицы, коим оно взмахнуло и скрылось в близлежащих кустах. Йорвет медленно отходил от шока, пытаясь сообразить, как такое вообще могло взобраться на хилую сосенку. Кусты тем временем призывно затрещали. Лезть туда было глупостью, но существо, похоже, боялось больше, чем он. Эльф осторожно отодвинул ветки и замер, пораженно уставившись на дракона. Он был маленький, несуразный, с непропорционально большим животом и совсем небольшими крылышками. Испуганно сжавшись, он смотрел на Йорвета большими янтарными глазами, и до того дошло, что это явно не взрослый экземпляр. Эльф лихорадочно облизал губы и стал соображать, что мог делать дракон на дереве. Не вьют же они там гнезда. Тем временем ящер стал явно нервничать, и эльф решил успокоить дракончика:       — Не бойся малыш, не надо. Я не сделаю тебе ничего плохого.       Понимал ли дракон Старшую Речь и понимал ли он речь вообще, оставалось неясным, но ласковые интонации успокоили детеныша. Воистину мироздание смеялось над Йорветом: dhoine с их ищейками наступали на пятки и скоро обещали быть здесь, но высшие силы решили, что этого недостаточно и послали ему на голову детеныша дракона с повадками перепуганной курицы. Он протянул руку и дотронулся до шершавой кожи дракона. А в следующий момент на мгновение ослеп от яркой вспышки света.       Когда эльф снова обрел способность видеть, дракона уже не было, а перед ним стояла девушка, точнее подросток четырнадцати-шестнадцати лет в разорванной окровавленной рубахе. От потрясения Йорвет вообще перестал что-либо соображать, но девица куда лучше владела собой:       — Здесь опасно находиться, бежим, — на Всеобщем прошептала она и, решительно ухватив потрясенного эльфа за руку, поволокла его сквозь заросли.       Продираясь сквозь ветви деревьев вслед за ней, эльф пришел в себя настолько, чтобы поинтересоваться:       — Не сочти за излишнее любопытство, beanna, но куда мы так несемся?       — Меня зовут Саския, — сообщила девушка. — Еще совсем чуть-чуть.       Йорвет предпочел заткнуться и молча следовать за малышкой, которая, похоже, знала, что делала. Остановились они у оврага, внизу которого бодро журчала быстрая речушка.       — Вот, — немного запыхавшись, сказала она, — под оврагом есть пещерка. Хватит места нам двоим. Я заметила ее давно, еще когда… была в другой ипостаси. Тогда я просто в нее не влезла. Но теперь другое дело. Поможешь мне спуститься?       — Beanna, — сузив глаза, спросил Йорвет, — так это на тебя, d'yaebl aep arse, охотятся эти dhoine?       Личико девушки сморщилось, и она заплакала, как ребенок.       — Я не хотела, — прошептала она, — но они маму убили, а меня хотели… Я плохо понимала, что со мной происходит. Он разорвал рубаху и повалил меня, а после все заволокло пеленой. В себя пришла такой, как ты видел, а… он мертвый валяется. А тот звал меня. Или я звала его, не знаю. Я улетела на его зов в лес, я умею летать, хотя и недолго. Мне было страшно, я пряталась, а потом ты меня нашел.       Йорвет напряженно вслушивался в бессвязное лепетание, пока внезапно довольно близко не зазвучали людские голоса и лай собак. Предаваться воспоминанием стало явно некогда.       — An'badraigh aen cuach, лезем в твою нору, только быстро, — Йорвет достал из потайного кармана мот веревки, — спускайся. Внезапно зацепился взглядом за красный лоскут на ее руке и, поддавшись странному желанию, сорвал его и засунул себе в карман. — Давай, быстрее.       Девушка провозилась дольше, чем он предполагал, и эльф понял, что не успеет спуститься за ней так, чтобы этого не заметили преследователи. Что ж, судьба. Он резко скинул веревку и побежал прочь от оврага. Малышка сумеет спуститься к реке и без нее, там невысоко. Далеко убежать он не успел. Все произошло почти мгновенно. Свет факелов, собачий лай, удар и спасительная темнота.       Очнулся он от того, что на него вылили ведро холодной воды. Воистину, великолепное пробуждение. Удар. Еще один удар. Дьявол, ведь ему больно!       Бивший его солдат остановился и, потирая сбитые костяшки, вопросительно уставился на стоявшего перед эльфом высокородного ублюдка. Тот не обращал на служаку никакого внимания, буравя взглядом Йорвета. Который, окончательно прийдя в сознание, обнаружил себя связанным, в шатре с кучей dhoine.       — Где она? Где эта чертова шлюха?       Йорвет удивленно моргнул и уставился на изысканно разряженного болвана, пытаясь осмыслить происходящее. Таких вопросов он должен был ожидать. Но отвечать на них не имел ни малейшего желания, поэтому предпочел изображать полное непонимание. Но прыщавый юнец, разряженный в шелк и бархат, по-видимому, ему не сильно поверил.       — Где эта девка? Отвечай, хам! — завизжал мальчишка, брызгая слюной. — Запорю, тварь! На кол посажу, запытаю! Говори, мразь!       По мнению Йорвета, парень был явно не в себе. Судя по всему — и по мнению сотника, досадливо хмурящегося тут же. Парень орал, и чем дальше, тем больше был похож на заболевшего бешенством, и вояка решил вмешаться.       — Милсдарь Владек, не гневайтесь, но может статься, этот выродок и впрямь ничего не знает. По моему мнению, он лесной бандит из «белок». Повесить, и вся недолга.       Йорвет «благодарно» уставился на советчика. Что ж, он хотел разумности — он ее получил. На счастье эльфа, бесноватый юнец был тут главным и уважить седоусого вояку не захотел.       — Молчать! — рявкнул мальчишка. — Не рассуждать! Взяли моду высказываться. Вы мне еще тут совет соберите и голосование устройте. Будешь вякать под руку — выгоню к чертовой матери, не посмотрю, что батюшке моему служил.       — Да, я служил вашему отцу по совести. И даже он, милсдарь, не позволял себе такого!       — Теперь он мертв, — парень явно не собирался сбавлять тон или уважать чьи-то былые заслуги. — А значит вон с глаз моих! И не смей появляться здесь, пока не найдете эту девку.       Сотник, сжимая кулаки и багровея, вышел. Высокородный хлыщ хмыкнул, потянулся и налил себе вина. Всю злость и ненависть с него как корова языком слизала.       — Не продохнуть от папашиных вояк и советчиков, — внезапно пожаловался он то ли связанному пленнику, то ли солдату, — развел тут, понимаешь ли, любимчиков. Ничего, избавлюсь от всех. Довольно они попили моей кровушки. Узнают меня еще.       Размашисто прошелся по шатру и дружески хлопнул по плечу солдата:       — Тебя, Вицек, сделаю сотником, только делай, что скажу. Не пожалеешь. Мне папашины старые пердуны ни к чему, только под ногами крутятся. И мнение свое, никому не нужное, высказывают. Вышвырну всех, дай только срок…       — Милсдарь! — захлебнулся от любви и преданности вояка. — Благородный барон Велле! Да я ради вас живота не пожалею! Дык только необразованный я, худородный… Так и зовут меня Стешек.       — Стешек так Стешек! — расхохотался юнец. — Сначала послужишь, а вирши научишься складывать потом. Только не подводи меня, а я в долгу не останусь…       Он отошел от десятника и стал с интересом, как диковинную зверушку, разглядывать Йорвета. Тот не остался в долгу. Этот pavien куда как непрост. Что-то подсказывало эльфу, что сейчас он получит ответы на свои вопросы.       — Ты и вправду бандит? — внезапно спросил эльфа юнец. — Впрочем, неважно. Шастали тут какие-то нелюди, правда кровь портили не нам, а нашим соседям. А чем хуже им, тем лучше было нам. Поэтому, будь ты из «белок», мне бы стоило тебя поблагодарить…       Йорвет вскинул бровь. Разговор обещал быть интересным.       — Мой дорогой батюшка, благородный владетель окрестных земель, хоть обо мертвых плохо не говорят, — вздохнув в притворном огорчении, продолжил молокосос, — с головой не дружил уже давно. Чудил, и много. Как устроят кметы свадьбу и невеста не совсем уродина — вспоминал про право первой брачной ночи. С помпой и пафосом. Знаешь, что означают помпа и пафос, эльф? Это когда заместо того, чтобы тихо отодрать смазливую селянку на сеновале, за две недели громогласно сообщают, что отдерут оную девку, количество раз и в каких позах. Кметы, увы, давно не те, что были раньше. Протестовать научились, высказываться. Это называется эмансипация, меня учили. Так вот, забирая невесту, мой папаша и бравые вояки таки перегнули палку.       Йорвет молча внимал, и многие вещи становились ясней некуда. Стоило подождать, пока парень закончит. Тот не заставил себя ждать. Устало потер переносицу и продолжил:       — К чему я веду. Вчера, после того как к моему родителю привели оную девственницу и закрыли за ним двери опочивальни, произошло нечто, после чего невеста исчезла, а батюшку нашли с оторванной головой. Я сильно сомневаюсь, что девка могла такое сотворить, но кто-то должен ответить за смерть моего родителя. Не то чтобы я пылал жаждой мести, но для людей нужно создать видимость и скорби, и отмщения. А то не по-родственному выходит и будит подозрения. Пришлось устраивать на ночь глядя этот балаган. Тем более, батюшкины вояки и собутыльники рвались мстить. Итак, собаки взяли след, и мы стали искать девку. А нашли тебя. С вот этим.       Юнец подошел к эльфу и показал алую ленту, видимо, найденную у него во время обыска.       — Ты знаешь, что это? — испытывающее посмотрел на эльфа юный барон и продолжил: — Лента, которой мой драгоценный батюшка метил своих будущих подстилок перед употреблением. На девке должна была красоваться такая же. Она и была. Это ее лента.       Йорвет потрясенно молчал. Не стоило совать в карман эту чертову ленту, но что сделано, то сделано.       — Ну так вот, эльф,— нетерпеливо вырвал его из воспоминаний молодой барон, — время позднее, я хочу спать и жрать, и разбираться мне недосуг. Кого-то должны повесить, и кто-то висеть будет. Ты ли, девка или третий кто — мне все равно. Скажешь, где она, и мы тебя отпустим. Нет — будешь висеть вместо нее. Как ее любовник и сообщник. Выбирай.       Йорвет продолжал молчать. Даже если он выдаст девушку новоиспеченному барону, он сильно сомневался, что тот оставит ему жизнь. Больно шустрый.       — Ну что же, ты сам выбрал свою судьбу, — гадко ухмыльнулся убитый горем сын, — и я, верша суровое, но справедливое правосудие, вынужден буду тебя казнить. Вицек, бери с собой десяток солдат и тащи его в замок. Отмщение должно быть публичным, а люди нуждаются в зрелище. Старый барон, девица и влюбленный эльф. Какая славная вышла бы баллада.       Он подошел уже достаточно близко, но ни свиста, ни иного сигнала эльф не услышал. Йорвет нахмурился. Внутреннее кольцо дозора, но правила — они на то и правила, чтобы их соблюдать. Если распустить бойцов и позволить им вытворять то, что хотят, можно сразу всем поднять лапки и отправляться на барку Лоредо.       Он постарался припомнить, кого сегодня Киаран послал сюда. Вспомнив, что тут сегодня в дозоре Элеас и Гиттан, мысленно чертыхнулся и решительно направился в сторону убежища часовых. По его собственному мнению, ставить этого молодца в дозор с женщиной было что оставлять кота стеречь жбан сметаны. Ну что же, если парочка решила уединиться и он застукает их на горячем, обоим не поздоровится. Следует научить их не плевать на приказы в угоду собственным желаниям.       — Дык того, если не врал пан сотник и это скотоель, дык может у него того, тут деньга прикопана? — сопливый парень — один из тех, кто тащил Йорвета в замок — явно родился, чтобы стать сказочником. — Дык гляди, когда споймали его, один был, верно клад свой забрать хотел…       Будущий «сотник Вицек», однако, фантазий своего подчиненного не оценил:       — Ты, Малек, на дорогу лучче смотри, не то нос расшибёшь. Кладоискатель гребаный…       — Глянь, дядка Стешек, облако такое, что луну закрыло, вжисть таких не видел. Дюже на дракона похожее, — не унимался сопляк.       — Ты, сопля, гляжу, не успокоишься, пока по шее не получишь! — рассвирепел его командир.— А я, а-а-а-а-а-а-а-а-а!       И тут Йорвет увидел его. Это было не облако, а огромный дракон, паривший в ночном небе. Чудовище издало страшный хриплый рык, и люди в ужасе попадали на землю, пытаясь спастись. Но зверь явился сюда не за их жизнями, а совсем за иным. Развернувшись и заложив крутой вираж, он схватил Йорвета лапой и унес прочь, вскоре скрывшись со своей добычей.       Эльф, который сейчас стоял перед Йорветом, ничем бы не выделялся среди своих сородичей. Он ничем бы не привлек внимание, если бы находился в толпе себе подобных или даже просто в людном месте. Если не знать его скрытой сущности. К несчастью, Йорвет о ней знал, поэтому оставаться спокойным не мог. Стараясь скрыть свое волнение, он заговорил первым:       — Ты и вправду имеешь отношение к нашему народу?       — Боюсь, что нет, — рассмеялся дракон. — Я могу принимать любой облик, но мне казалось, ты будешь чувствовать себя лучше, если с тобой будет беседовать эльф.       Йорвет наверняка чувствовал бы себя лучше, если бы с ним беседовал настоящий эльф, но об этом он предпочел умолчать.       — Мы в долгу у тебя, я и моя дочь, — продолжал дракон. — Я свой долг тебе уже отдал, ей же только предстоит. Она отдаст, иначе мы не можем. Скоро, когда станет сильной. А пока прощай, и пусть удача будет с тобой.       «Что за безумная ночь, — подумал Йорвет, глядя, как улетающий дракон превращается в темную точку на фоне полной луны. — Братья, Киаран, облава, ублюдочный барон и дракон… у меня в долгу». Небо посветлело, близился рассвет.       Боль пронзила ногу и Йорвет заорал. Черт и дьявол, как он мог попасться в этот чертов капкан. Эльф беспомощно заозирался в поисках средства вызволить ногу, когда насмешливый голос заставил его поднять глаза.       — Да ты прямо, я погляжу, любимец судьбы.       Йорвет уставился на невесть откуда взявшегося Киарана. Эльф не мог даже представить себе, откуда здесь взялся этот подонок. Наверное, и капкан его рук дело. В который Йорвет угодил, как неопытный юнец. Он дернул ногой в отчаянной попытке освободиться. Зубья капкана сжались сильнее, и эльф взвыл от боли.       — Еще раз дернешь — можешь остаться без ноги, — спокойно предупредил Киаран и подошел к покалеченному эльфу. И к удивлению Йорвета, достал не оружие, а веревку. Пропустил ее через пружины и, наступив на один конец, потянул со всей силы за второй. Через секунду эльф был на свободе, осматривая повреждения.       — Я перевяжу рану. Легкая хромота в течение двух недель тебе обеспечена, — Киаран вытащил подобие бинта. — Повезло, что капкан на мелкого зверя, а не на медведя или волка. Тогда, увы, ногу было бы не спасти.       — Где братья? — удивление Йорвета было столь велико, что он позволил Киарану заняться своей раной.       — В безопасном месте. Седрик за ними присмотрит. Они твои, я уйду. Ты заслужил.       Йорвет с минуту пристально изучал Киарана.       — Мне стоит перед тобой извиниться. — Поймав удивленный взгляд Киарана, пояснил: — За то, что принял тебя за мерзавца и предателя.       — Мне тоже. За то, что принял тебя за психованного неудачника, — хмыкнул Киаран, заканчивая бинтовать рану. — Видел бы ты со стороны рожи, которые строил мне при первой встрече. Как только не искусал.       — Я иногда плохо владею собой, — со вздохом признал Йорвет. — Что ты тут делал?       — Думал найти тебя или то, что от тебя осталось. Помочь, если смогу. Почти удалось, но ты на моих глазах вляпался в этот дурацкий капкан.       — Мне нужны твои бойцы, — медленно проговорил Йорвет. — Но и ты мне нужен. Оставайся. Будешь первым после меня. Или даже равным. Или ты хочешь другого?       — Я давно уже ничего не хочу, — Киаран махнул рукой. — Но если просишь — останусь. Так что же здесь произошло?       — Мой друг, — улыбнулся Йорвет, — произошла совершенно невероятная история.