Аутофобия

Пытаясь побороть жуткий холод, Чимин переминался с ноги на ногу и смотрел на дисплей своего смартфона: – Где же тебя носит, Чон Чонгук? Только бы всё было хорошо… – нервно бормотал он, мучая дверной звонок, расположенный рядом с шикарными чёрными воротами. С последних выходных прошло два дня, а Гук так ни разу и не появился в школе. Да ладно бы только на уроках, но и на репетициях хора он не присутствовал. Пак пытался вызвонить его, но ни на домашний, ни на сотовый младший не отвечал. В конце концов, Чим даже у Тэ пытался расспросить, но тот игнорировал все его вопросы и даже посмотреть в сторону Пака не удосужился. Вспоминая последние события, произошедшие в больнице, парень нервно стучал подушечками пальцев по экрану телефона, набирая всё больше и больше СМС: «Чон Чонгук, ну, это уже не смешно» «Если с тобой что-то произошло, и ты мне не сказал, ты мне не друг!» «А ну, живо ответил на мой звонок, мелкий ты пиздюк!» «Я не переживу, если с тобой что-то случилось, Гуки» «Я у твоего дома. Открой мне, пожалуйста». «Если ты мне не откроешь, то я за себя не ручаюсь!» Но сколько бы Чимин ни писал, ни прыгал у его ворот и не названивал, всё четно. Уже три часа парень стоит перед окнами младшего: – Если ты не откроешь дверь, то я выломаю её к чертям!– безнадёжно кричит он, время от времени обеспокоенно поглядывая на окна чонгуковой комнаты. «Да что с ними со всеми произошло?!» – подумал Пак, разочарованно сморщив нос, и уже было собрался уходить, как вдруг почувствовал чью-то большую руку у себя на плече: – Мистер ЧимЧим, – послышался голос мужчины позади парня. Так Пака называл только один человек и то по просьбе самого юноши: – Робэртик! – радостно воскликнул школьник, оборачиваясь и кидаясь на шею дворецкому, – я так рад, что встретил тебя! – целуя морщинистые щёки, парень хлопал слезящимися от радости глазами, – что с Чонгуки? Я нигде не могу его найти! – Мистер Чон… – после этих слов глаза мужчины как-то потемнели, – он, заперся у себя и сказал никого не пускать. Я не знаю, что точно произошло… – Роберт задумчиво опустил глаза. – Ах, вот оно что… – опечаленно выдохнул Пак и собрался уходить, но дворецкий остановил его, взяв за запястье: – Но в этот раз я по-настоящему обеспокоен, мистер ЧимЧим, – продолжил говорить мужчина, – он совершенно ничего не ест, постоянно молчит и, кажется, даже к воде не притрагивается. Может быть, вы всё же зайдёте? Вам нужно отогреться, да и кто знает, может, общение с лучшим другом пойдёт мистеру Чону на пользу.

***

Под одеялом жутко душно, но сил его сбросить у Чонгука просто не осталось. Подушка уже вся промокла, и непонятно, то ли от стекающего по лбу пота, то ли из-за слезящихся глаз, не выдерживающих яркого света. Сердце беспрестанно стучало, словно в последний раз, и со всей силы било по изнемогающим от боли вискам. Парень даже не знал, сколько дней прошло с их ссоры с Техёном, и как долго он с тех пор валяется в кровати. А постоянно гудящий на тумбе телефон лишь ухудшал всю ситуацию. Кое-как дотянувшись до раздражающего устройства, парень посмотрел на дисплей, но перед глазами всё плыло, и рассмотреть что-либо было невозможно. «Беспомощный… как же бесит!» - не выдержав, парень собирает всю оставшуюся в нем силу и кидает телефон, разбивая его об пол. Наступает тишина, но Гуку не становится лучше. Пытаясь спрятаться от чувства вины, от воспоминаний о том, что он наделал, парень снова ныряет под настолько опротивевшее ему одеяло. Проходит пара минут, и, кажется, Чону даже удалось задремать, как вдруг в его комнату входят: приближаясь к окну, кто-то с силой резко раздвигает шторы, и становится ещё ярче, чем прежде: –А, ну, хватит амёбой лежать, Чон Чонгук!– скомандовал голос Пак Чимина. Но Гук, проигнорировав, лишь сильнее сжался под своим куполом, – я сказал: живо вставай! Пожалели себя, и хватит! – стаскивая одеяло, продолжил настаивать Чим. Как только бледное лицо и залитые синевой глаза показались наружу, послышалась тихое хрипловатое: – Хён, уходи. – Боже, что с тобой произошло… – уже тише удивлённо сказал Пак, присев рядом с Гуки на кровать. Младший жутко похудел, глаза его были красными и какими-то совсем тусклыми, пустыми, будто ослепшими, а через совсем тонкую, слегка голубоватую кожу просматривались набухшие вены. – Чонгуки, что же с тобой такое?.. – дрожащим голосом произнёс старший, вытирая со лба первоклассника капли пота: – Хён я-я совершил ошибку. – Что случилось, Чонгуки? – спросил Чимин, обеспокоенно подорвавшись к графину с водой, что стоял на столе, – ты ведь пил таблетки? – добавил он, уже возвращаясь назад со стаканом и двумя капсулами. – Мы с Техёном… мы… – пытаясь справиться с нахлынувшими на него эмоциями, Гуки зажмурился. Пак не торопил младшего и молча слушал, одновременно помогая сесть и выпить таблетки, – мы сильно поссорились. Я так виноват перед ним… – сжимая в худощавых руках край одеяла, застонал Гук, – Чимин-хён, я не знаю, что делать, я ему не сказал про болезнь… он же даже не знает ничего… – продолжал он, медленно пробираясь бледными пальцами через чёрные вымокшие от пота пряди волос и впиваясь ногтями себе в голову, – я отнял у него самое дорогое… Он никогда меня не простит… – Чонгук закрыл обливающиеся слезами глаза, после чего прошептал. – А я ведь люблю его, хён… Смотря, как слёзы друга разбиваются о белую ткань, Чимин почувствовал, как внутри него самого что-то со скрипом сжалось, он закрыл глаза и резко поднялся: – Чонгук, прости меня, я, наверно, плохой друг… – прошептал Чимин и, вымучено улыбнувшись, ушел.

***

Положив на парту кейс от саксофона и облегчёно выдохнув, Тэ открыл позолоченные защёлки. Внутри лежал серебристый аккуратный инструмент, но почему-то от взгляда на золотую надпись «Для Ким Техёна» болезненно сводило в груди. Кажется, что спустя пять дней Техён и вовсе забыл обиды и готов простить младшему всё, только бы вернуться к тому, что было раньше, но Чонгук не приходил, даже не пытался наладить контакт, и это сильно раздражало Тэ. – Ким Техён, – послышался голос в дверях класса. «Опять этот грёбаный Пак Чимин!» – пронеслось в голове Кима, и он хлопнул крышкой от кейса, – не саккомпанируешь мне? Я хочу потренироваться, – с каким-то непривычно серьёзным для него видом произнёс Пак. – Нет. Мне на работу нужно, – проходя мимо Чима, сухо процедил Тэ. – Не ври. Ты взял с собой саксофон, а значит, собирался играть, да и потом, мы с Чонгуком уже всё твоё расписание выучили, – после чиминовских слов Ким остановился и усмехнулся: – Гук… да мне насрать. Я не буду тебе играть, – всё с тем же холодом в голосе добавил он и пошел прочь. – Постой, Техён, ты не понимаешь! – схватив Кима за руку, Пак с силой потянул его на себя. – Я не знаю, что Чонгук там у тебя отнял, но он чувствует себя сильно виноватым… –Да отстань ты от меня! – вырвав руку и повысив голос, Ким ускорил шаг. – Чонгук очень любит тебя, Тэ. Он просил меня не говорить тебе, но, Техён, он умирает… Я не знаю, сколько ему осталось, он выглядит очень плохо!.. – дрожащим голосом закричал вдогонку Чимин. Заметив, что Техён остановился, парень продолжил, – у него что-то с головой от сильного удара… Пожалуйста, сходи к нему! «Он умирает…» – со скрипом прозвенело в голове Тэ и ноги стали ватными. «От сильного удара» в голову… После этих слов в голове Кима начали всплывать моменты из прошлого и то, как Чонгука бил в актовом зале проклятый Ким Намджуна с этими его зверскими играми. Техёном овладела ненависть, сердце словно перестало биться, в глазах потемнело. Тэ с такой силой сжал кулаки, что ногти впились в ладони и на пол упали капли крови: – Я убью его, - произнёс Ким и, бросив саксофон, двинулся к выходу из школы. Техён прекрасно знал, что группа Намджуна обычно подолгу зависала у школьных шкафчиков, поэтому большого труда найти парней ему не составило. Впившись рукой в волосы лидера, парень потащил его в актовый зал, постоянно повторяя себе по нос: «Я убью тебя». Парень барахтался, пытался оторвать руки старшеклассника от себя, но Ким был на редкость сильным. – Помогите! – в истерике закричал Намджун одноклассникам, но те лишь отвернулись, делая вид, что ничего не произошло. Тэ целеустремлённо волок парня по лестнице на второй этаж, а тот в ответ лишь стонал от нескончаемых ударов о ступени. Войдя в зал, Техён швырнул его в стену, с такой силой, что первоклассник почувствовал, как его позвоночник прогибается и рвётся наружу через грудину, – не надо! – умоляюще завыл Джун. – «Не надо»?!.. «Не надо»?! – сквозь слёзы начал смеяться Ким, – а когда он просил тебя, ты его послушал?! – срывающимся голосом сильнее закричал Тэ, – ты его послушал?! – взяв в руки какую-то стоящую в углу деревянную палку, повторил он, – я заставлю почувствовать тебя всё то, что почувствовал Гук… – как-то страшно улыбаясь Техён шагнул в сторону первоклассника, который, зажмурившись, вжался в стену, – я вынесу тебе мозги этой палкой, бездушная скотина! Ты хотел поиграть в бейсбол... я с тобой сыграю! – Ким с силой стиснул в руках деревяшку и, замахнувшись, двинулся на Намджуна. – Тэ, постой! Что ты творишь!? – схватив Техёна за талию, завопил только что вбежавший Чимин, – чем ты будешь лучше его, если сейчас сделаешь это? – показывая головой на испуганного первоклассника, добавил он, как вдруг техёнова ненависть резко пропала, оставив после себя лишь абсолютную разбитость и опустошенность. Тэ упал на колени и из последних сил, царапая ногтями пол, выдавливал из себя вопросы в надежде получить на них ответы: – Разве это того стоило?.. В чём он был виноват? – но Намджун лишь испуганно смотрел, медленно подползая к выходу, чтобы сбежать.

***

Уже под вечер Тэ стоял у ворот дома Гука. Как парню казалось, он уже окончательно успокоился и был готов серьезно поговорить с младшим. Ким не заметил, как простоял на улице полчаса, нажимая на звонок. В его голове крутилось много мыслей, сердце бешено колотилось. И вот ворота открылись. Подойдя к входной двери, Ким чувствовал, как его ноги почти онемели, а кончики пальцев болезненно закололо. Послышался звук в замочной скважине и на пороге показался Чонгук. Тэ много думал: как неправильно поступил, что он полная сволочь и о том, как любит и ценит Гука. Но когда Техён оказался перед ним, дыхание перекрыло, а в голову ударила кровь, он хотел что-то сказать, но получался какой-то противный непонятный звук, и наворачивались настолько опротивевшие ему слезы, что так мешали описать то, что Ким по-настоящему чувствует. Чонгук смотрел на него устало и опустошенно, но всё же улыбался своими бледными, сухими губами: – Чонгук, п-п-почему ты мне не сказал? – заикаясь и бегая глазами по обессиленному телу, начал Тэ и лишь сильнее зарыдал, – ты так нужен мне Чонгуки… я-я люблю… – пытался он выдавить из себя ещё хоть что-то, опустив глаза и, прерывисто дыша в то время, как Гук просто смотрел на его опухшее румяное от мороза лицо и думал: «Тэ, какой же я, наверное, дурак. Почему я сейчас так счастлив?». Взяв за плечи старшего и из последних сил подтянув его к себе, Чонгук прикоснулся к его мокрым и холодным от слёз губам своими сухими и горячими.