Доклад по журналистике.

      Каким сладким было это вино! Его вкус был так прекрасен. Градус не чувствовался вообще, поэтому пилось оно легко. От этого страстного и сильного разговора я отходил несколько минут. И сам уж вспомнить не могу, как мы ушли с столь волнительной темы на миролюбивый разговор. И вот за непринужденной беседой выпита первая бутылка. Скоро подойдет к концу и вторая.       Я узнал, что человек, сидящий передо мной, очень умен, остроумен, не реагирует на провокацию, а застать его врасплох почти невозможно. На любые каверзные вопросы у него находится не менее хлесткий ответ. С этого я начал. А потом речь пошла про интересы, повседневную жизнь, работу. В общем, на самобытные темы. Меня это раскрепощало. Я не чувствовал себя зажатым и скрытым, напротив, с готовностью отвечал на вопросы и задавал свои. Шутил, и мы вместе смеялись. Ну, как сказать «смеялись»? Я смеялся по привычке, а Итачи улыбался, своей сдержанной улыбой, при этом немного прищуривая глаза. Словом, беседа шла легко.       Кстати говоря, я впервые обратил внимание на форму его глаз. Раньше я смотрел только на их цвет и то, как он меняется. Теперь я в полной мере видел все его лицо. Оно теперь не казалось мне таким хищным с этим холодным или горящим взглядом. Теперь я видел высокий лоб, тонкие брови, глаза, точеный нос, губы. Его глаза имели необычную форму параллелограмма. Это было действительно необычно. Радужка едва заходила за верхнее веко и только лишь слегка касалась нижнего. Большие глаза. Но когда Итачи щурился, его глаза становились немного дикими. Это если исключить их попеременно меняющееся настроение. То темные холодные, то с блеском, то с красными прожилками. Я не мог оторвать от него глаз. И не только из-за лица. Он так и не надел ничего, поэтому вся часть тела выше пояса была открыта моему взгляду. Он немного откинулся на спинку стула, поэтому в поле моего зрения попадала почти вся верхняя часть. Почти до пупка.       Если честно, я бесстыдно его разглядывал, что, конечно же, не укрылось от его внимания. Он так же рассматривал меня, ведь рубашку я так и не застегнул. Мы разговаривали, а сами скользили взглядами по телам друг друга. Разговор все меньше занимал меня, а собеседник с каждой минутой становился все сексуальнее и сексуальнее. Может, я просто много выпил? - Ты так и не задал ни одного вопроса из списка? – подметил Итачи, выводя меня из фантазий. - О, да! Точно! – я спохватился, посмотрел по сторонам, но мое зрение почему-то не поспевало за скоростью поворота головы. - Все нормально? – что за подвох? - Да-а-а… - протянул я и облокотился на спинку стула. Расслабился. - Пойдем в комнату. – Итачи поднялся и подошел ко мне. - Я не хочу… - меня совсем разморило. Говорить и двигаться не хотелось. - Пойдем-пойдем. – он улыбнулся. - Ну, ладно уж. – я лениво приподнялся. Итачи отодвинул стул, чтобы я мог выйти.       Я встал прямо и меня так внезапно пошатнуло. - Что-то меня разнесло… - протянул я. Меня подхватили под локоть, поэтому я не упал на стул или стол. - Многовато вина для такого маленького тела. – с улыбкой сказал он и повел меня, поддерживая, чтобы я не налетал на предметы. - А куда мы идем? – я превратился в маленького капризного ребенка. - В спальню. - Вместе? А я еще маленький. – из меня конкретно поперла какая-то дурь. Я говорил голосом маленького ребенка. - Напомни, больше не давать тебе пить. Даже легкое вино. – он почти волок меня. Когда ему это надоело, он подхватил меня на руки и понес как принцессу. - Ой! – воскликнул я от неожиданности, но потом удобно устроился в сильных мужских руках, обнял своего героя за шею и улыбнулся.       Итачи нес меня до той комнаты, где я проснулся. Подошел к кровати и уже хотел опустить меня на нее, но не успел. Наши глаза встретились и я, подтянувшись вверх, приник к его губам снова. Он как будто этого и ждал. Все так же держа меня на руках, он встал на колени на кровать. Я не обратил на это внимания, продолжая самозабвенно целовать его губы. Мои глаза закрылись, а разум совсем поплыл. Я соображал совсем плохо, вернее, мыслительные процессы в моей голове прекратились.       Когда наши языки сплелись, я почувствовал, что меня положили на холодные гладкие простыни, продолжая целовать. Итачи навис надо мной и начал стягивать мою рубашку, что я охотно позволил ему сделать. Затем он прошелся руками по моему телу и остановился у края моих боксеров. Секунду помедлил, а потом резким движением сдернул с меня последнюю вещь. Теперь я был абсолютно обнажен. Я был возбужден. И как только остался без одежды приник к Итачи всем телом. Но мне в полной мере насладиться рельефом помешали брюки. Я наткнулся на них возбужденным членом и недовольно замычал в поцелуй. Но вместо того, чтобы избавится от дуратских брюк с железной пряжкой, меня прижали к ним еще сильнее. Теперь я мычал и стонал, пытаясь прекратить поцелуй и отстраниться. И только теперь я понял, насколько силен мужчина предо мной. Я не мог не то, что вырваться, у меня не было возможности даже шелохнуться. Я находился в поистине железной хватке.       Давление становилось все сильнее, а мой возбужденный орган не мог терпеть такую боль. Поцелуй не прекращался. И чем сильнее Итачи прижимал меня к себе, тем глубже и грубее становился поцелуй. Я потерял всякую возможность отвечать, меня буквально насиловали, а я все стонал и руками, вцепившись в его плечи, пытался оттолкнуть. Воздуха стало не хватать, как только я почувствовал, что не могу вздохнуть даже носом, меня отпустили. Поцелуй разорвали, а болезненные ощущения в паху исчезли. Вместо них мой член погрузился в какую-то влажную мягкую полость, отчего я кончил. Этот оргазм был такой неожиданностью. По моему подбородку и щекам текли слюни, я судорожно хватал ртом воздух, при этом испытывая одновременно и наслаждение и сладкую опустошенность, и остаточные болевые ощущения в паху. Мой орган опал и его освободили из такого приятного плена. Я почти ничего не понимал. Просто лежал и восстанавливал дыхание. Как только мне удалось это сделать, на меня словно упала многотонная глыба усталости, и я отрубился.

***

      Бодрствовать я начал тогда, когда до моего носа донесся запах еды, от которого желудок мой расстроился, отвернулся и меня затошнило. Черт! Как мне хреново! Обычно я не говорю плохих слов, но сейчас мне так сверхъестественно плохо, что другого слова для описания моего состояния просто нет. Ну да ладно.       Этот запах все раздражал и раздражал мое обоняние, пока я все-таки не открыл глаза. Я увидел потолок, тот же, что и до моего погружения в сон. Значит, я все еще в этом доме. Ну что ж, пора вставать.       Я приподнимаюсь на локтях, и что вы думаете? Естественно, мне становится еще хуже. Ведь у меня адски болит голова. Жуть! Я облокотился на спинку кровати и огляделся. Картинка была четкая, хотя и было ощущение, что время замедлилось.       Все та же комната. И Учиха находится заходящим в дверь с подносом в руках. Вот, что так сильно пахнет. Если бы мне не было так плохо, я бы счел этот аромат очень приятным и притягательным. Обычно, на завтрак я съедаю достаточно много. Утром все запахи кажутся мне такими аппетитными, но не сегодня…       От вида кофе и круассанов мне становится дурно. Меня тошнит. Итачи ставит поднос на край кровати и куда-то уходит. Возвращается с небольшим тазиком в руках. - Держи. – он протягивает мне тару. - Что это? – спрашиваю я, не спеша брать вещь. Он подносит тазик к себе ближе и разглядывает его. - Это вместилище для отходов жизнедеятельности твоего организма. – снова протягивает мне тазик. - Да что ты… – я хочу сказать еще какую-то колкость, но внезапно мне становится так невыносимо плохо, что я выхватываю сосуд из рук мужчины и склоняюсь над ним. Тазик неудобно стоит на моих ногах, но мне плевать. Самое главное то, что мне сейчас очень плохо. Просто невероятно.       Итачи даже не смотрит на меня. Аккуратно достает из какой-то белой коробочки таблетку, наливает из графина стакан воды и протягивает мне. - Выпей. Это поможет. – бесстрастно говорит он. - Спасибо… - я принимаю из его рук свое спасение. Голос мой немного охрип от рвоты, немного першит горло, но это ничего. Я беру в рот маленькую белую пластинку и залпом запиваю ее водой. Даже от стакана воды мне становится лучше.       Итачи так заботится обо мне. Забирает тазик и уходит, как оказалось, в смежную с комнатой ванную комнату, где споласкивает его и возвращается, ставит его на пол у изголовья кровати. Я сползаю по подголовнику. Боже, как мне плохо…       Тем временем Учиха садится рядом и притягивает к себе поднос с едой, но не ест. Сидит и чего-то ждет. Я молчу, и он молчит. Мне становится неуютно, я смотрю на него. Итачи сидит и смотрит прямо перед собой, абсолютно спокойно, будто рядом с ним нет больного человека. Гад.       Так проходят мучительные десять минут, после чего Итачи наливает из кофейника кофе в чашку и делает небольшой глоток. Снова прилив тошноты от вида этого, но уже не так плохо. Меня подташнивает, но мне уже лучше. Голова начинает проходить. Я буквально расслабляюсь, потому что каждый раз, когда у меня болит голова, я нахожусь в напряжении. Но сейчас мои мышцы расслабляются, и я чувствую умиротворение.       Еще через десять минут, когда чашка Учихи пустеет, тошнота совсем отступает, а голова освобождается от боли, остается только чувство «тяжелой головы», но это терпимо. Поэтому запах принесенной Итачи еды начинает волновать меня. Я приподнимаюсь снова и начинаю принюхиваться. Немного вытягиваю голову в сторону подноса. Учиха чуть заметно улыбается. Теперь он позволяет себе это при мне? Я-то думал, что его лицо вообще неживое.       Вот теперь он поставил поднос на мои ноги, чтобы я мог оценить его содержимое. Мой рот наполняется слюной. Невольным движением я облизываю губы. - Хм. – он усмехнулся, смотря на меня. Наливаю себе кофе и начинаю с жадностью поедать круассан. Жую через раз и глотаю горячий кофе слишком большими глотками. Пища скатывается в пищевод, потом в желудок и приносит невероятное чувство сытости, с которым ко мне возвращается настроение и внимание… Только теперь замечаю, что он смотрит на меня. Внимательно наблюдает, как я ем. Ловит взглядом каждое мое движение. Меня это смущает. Поэтому щеки мои алеют. - Что?! - Раздраженно спрашиваю я. Мое раздражение вызвано только лишь смущением. - Я хочу видеть любое твое движение, Дейдара. Любое. Как ты ешь, спишь, ходишь, пишешь. И ОСБЕННО твои реакцию и действия во время секса. – я тут же подавился и закашлялся, а он так же смотрел на меня. - Кхе-кхе… Что? - Ты постоянно переспрашиваешь, хотя слышишь прекрасно мои слова. – Итачи все так же спокоен. Смотрит на меня все тем же взглядом. Не пустым. В его глазах заметный огонек. - Я свидетель того преступления. – внезапно говорит он, смотря мне прямо в глаза. И перестаю жевать. - … - он говорит это так внезапно, что я не реагирую, а просто слушаю. - И, предупреждая твои следующие вопросы, говорю, что лично знаю и убийцу и жертву убийства. – продолжает он все так же спокойно, не разрывая зрительный контакт. - Так… - мой интерес не заставляет себя долго ждать. Он реагирует мгновенно. Я быстро дожевываю кусок и глотаю, запивая последним глотком кофе. Ставлю чашку на поднос, а сам поднос отодвигаю. Теперь я весь во внимании. Готов слушать. Разве не для этого я здесь? - Я знаю место, где произошло это… зверское убийство. – он говорит тихо. - Угу… - киваю, все ближе пододвигаясь к нему.       Так же внезапно, как начал Итачи этот разговор, он буквально кидается на меня. Наваливается сверху, вжимая меня своим крепким телом в кровать. Все так же мы смотрим друг другу в глаза. Мое дыхание сбивается, он так близко мне. Его губы приоткрыты, и он опаляет своим дыханием кожу моего лица. Я шумно сглатываю, а затем мои губы сами по себе немного приоткрываются. Его лицо приближается к моему. Миллиметр за миллиметром. Он немного прикрывает глаза, как и я свои. Неосознанно я приподнимаю голову, сокращая расстояние между нами до пары сантиметров. Потом все ближе. И еще…       Мы оба знаем, что должно сейчас произойти. И плевать на мой интерес к его словам, плевать на интервью. Разве может быть что-то важнее, чем его губы в миллиметрах от моих? Итачи аккуратно прихватывают мою нижнюю губу, начинают посасывать ее. Так нежно. В ответ я забираю в плен его верхнюю губу.       Эти наивные ласки будоражат мою кровь. Через ткань одеяла я чувствую горячую выпуклость. Так приятно… Я и сам возбужден.       Теперь полноценные поцелуи. Первый смелею я и очерчиваю его внутреннюю сторону губ языком, что бы меньше чем через мгновение проскользнуть дальше. Это распаляет Учиху. Он устраивается на мне по удобнее, а его тело будто становится еще тяжелее, еще сильнее вжимая меня в мягкость кровати.       Его зубы смыкаются на моем языке в тот момент, когда я касаюсь верхнего неба. Но он тут же извиняется, обхватывая мой язык своими нежными губами. Он посасывает мой язык, скользит по нему, имитируя движения во время минета. Снова укус, на этот раз более сильный. И снова его губы на моем языке. Таки нежные, мягкие, просто невероятные. После болезненного укуса они кажутся еще мягче. По моему подбородку стекает слюна, а язык от того, что я долго держу его вытянутым вперед, начинает болеть, но я не замечаю.       Хочу обнять его, но он, заметив копошение, перехватывает мои руки и прижимает их к кровати у меня над головой. Ему пришлось отстраниться и у меня есть возможность отдышаться. В такой позе я чувствую себя абсолютно уязвленным. А он скользит по моему распростертому под ним телу своим властным взглядом. В его глазах не просто огонек, в них целый пожар. Алое пламя пылает все ярче и ярче. Мне страшно в нем сгореть, но как мотылек я лечу на это пламя, не в силах побороть его притяжение. Его пугающую опасность. Да, забирай меня! Сожги мое тело! Я желаю этого!       Я желаю тебя, Учиха Итачи! Желаю так сильно, что ты и представить себе не можешь. Я желаю не только твое тело, но и всего тебя. И ревностно думаю о том, что марево этих необычных глаз смотрело еще на кого-то. Того, кто был под тобой, кто испил чашу наслаждения быть с тобой до дна. Зависть берет меня, ведь я хочу принадлежать тебе полностью! Так искренне, так страстно этого желаю, что не могу совладать с собой. Я тебя почти не знаю и чувствую себя шлюхой, потому что отдаюсь незнакомцу, но страсть сильнее меня. Я не справлюсь с ней, даже если захочу. А если покину тебя сейчас, то сгорю! Сгорю от невозможности принадлежать тебе. Сгорю от этой всепоглощающей страсти! - Прошу, не дай мне сгореть!