За шаг до жизни

*** От автобусной остановки до Бартса было всего полквартала. Только завернуть за угол, и… Повернись и иди, откуда пришел! Посмотри наверх – я на крыше. О, черт… Это оказалось намного труднее, чем он предполагал. Только сейчас Джон понял, что с того самого дня, когда Шерл… С того самого дня ни разу ни приезжал сюда. Не нужно было, не зачем… И не к кому. Пропустите меня, это мой… И воздух превратился в камень. Он согнулся, навалившись на трость и пытаясь успокоить колотящееся где-то в горле сердце. Нет, спокойно… Спокойно, черт бы тебя побрал! Это всего лишь здание, обычный старый госпиталь, ты здесь учился, ты знаешь его до последнего камешка, все хорошо. Все хоро… «- Афганистан или Ирак? - Простите? - Вы служили в Афганистане или Ираке?» Господи… Джон с трудом перевел дыхание. Зажмурился на мгновение, пытаясь прогнать видение того, как… Просто не смотри наверх. Не. Смотри. Путь через проспект показался ему бесконечным. *** Лестрейд стоял у входа, взволнованно вглядываясь в толпу. Увидев Джона, он облегченно выдохнул и с нервным смешком проговорил: - Черт, Джон, вы все-таки приехали! Я уже подумал, что вы не придете. Пойдемте, я договорился с мисс Хупер, у нас будет десять минут. Надеюсь, это даст хоть что-нибудь… Молли обнаружилась в химической лаборатории. Она сегодня выглядела даже более подавленной, чем всегда. Тихо поздоровавшись, она подала инспектору копию отчета о вскрытии, и, так и не подняв глаз, исчезла в подсобке. Несколько минут блуждания по прохладным коридорам – и вот они уже в подвальном помещении. Стремительный поход по Бартсу дался Джону нелегко – Грег явно нервничал и торопился, и доктору приходилось прилагать усилия, чтобы не отстать от него. Перед дверью в морг инспектор внезапно остановился и, повернувшись к спутнику, как-то виновато проговорил: - Джон, я надеюсь, что вы сможете что-то найти. Что-то, что упустили мои парни. Но я хочу сказать вот что – дело закрыто, у меня нет права сюда являться, тем более – приводить постороннего. Так что – не рассказывайте об этом никому, ладно? - Кому я, интересно, могу рассказать?! – Джон сам удивился, откуда в его голосе взялась такая горечь. – Миссис Хадсон, интересная история к чаю? Не уверен, что это то, что ей нужно. Грег открыл рот для ответа – а потом вдруг коротко выдохнул – и сказал явно не то, что собирался. - Да, да, конечно. Извините, глупая просьба. И поспешно отвел глаза. Какого?!. Джон с трудом подавил невольное раздражение – и попытался в который раз понять, кажется ли ему, или все его знакомые действительно носятся с ним, как с умственно отсталым. Протянул руку к двери – но открыть не успел. Она открылась сама, изнутри. Человек, вышедший из морга, мазнул взглядом по инспектору, перевел взгляд на Джона – тому показалось, что в глубине ярко-зеленых глаз мелькнуло что-то, похожее на удивление и чуть ли не на испуг, но поручиться он не смог бы. Высокий блондин с резкими, угловатыми чертами лица – они где-то встречались? – задержал взгляд на его лице на миг дольше, чем позволяли правила приличий – и поспешно отвернулся. И сердце сбилось с ритма, отдаваясь знакомой, уже привычной болью в спине. Странное, жутковатое чувство – узнавания, точнее, не-узнавания. Светлые волосы, зеленые глаза, неожиданно смуглое лицо… Совершенно незнакомые черты – откуда тогда… Руки, дернувшиеся поправить ша… воротник – и почему-то замершие на полдороге… Блондин вежливо кивнул обоим, пропуская Лестрейда к двери – и наваждение рассеялось. Джон поспешно отвернулся, досадуя за себя на то, что пялился на человека, как на привидение – и почти сразу вновь невольно кинул взгляд за спину, пытаясь понять, что не так. Странное, беспокоящее чувство – словно видишь во сне человека и, не узнавая, понимаешь, кто это такой. На то, чтобы вспомнить, где и когда он видел этого человека, так похожего на… На то, чтобы вспомнить его, потребовалась еще секунда. Бейкер-стрит, дождь, размытая фигура в конце улицы… Да, точно. Курьер. Тот самый, что принес ему конверт с путевкой. Не стоит внимания. Дверь морга закрылась за несанкционированными посетителями. Заставлять себя не оборачиваться наконец стало не нужно. *** Высокий худой блондин выходит в коридор, с трудом поборов желание обернуться – и чуть не сбивает в дверях девушку в белом халате работника госпиталя. Она, похоже, уже несколько минут стояла здесь. Стояла и смотрела. Смотрела на… Поймав его взгляд, она поспешно утыкается в пол и начинает терзать в пальцах непонятно зачем подхваченную в лаборатории латексную перчатку. Что она видела? - Молли? - Что? – едва слышный голос заметно подрагивает, словно от сдерживаемых слез. Тишина. Он смотрит на девушку, на ее ссутуленную фигуру, и отмечает то, на что не обращал раньше внимания: отросшие корни волос, на тон темнее, чем окрашенные под «платину» концы, явно давно не красилась. Не для кого? Или просто не хватает времени? Ногти облупились и небрежно покрашены еще раз, прямо поверх наполовину обсыпавшегося лака. Явно не для кого. Пальцы… Дрожат. Невооруженным взглядом заметно, что она хочет что-то сказать – но, как всегда, не решается. Как же это все скучно! И… любопытно. - Молли, я слушаю. Ну же, давай, скажи это, - и, видя, что девушка не торопится хоть что-то делать, резко добавляет. – Итак, Молли, не трать мое время! Ты нервничаешь, руки дрожат, перчатка тебе не нужна и явно взята случайно. Мы с тобой все обсудили полчаса назад - однако сейчас ты явно ждала меня. Неприятный разговор? Волосы с утра завязала в хвост, однако теперь заколки на голове нет – неосознанная попытка скрыть за волосами выражение лица. Боишься моей реакции? Не хочешь, чтобы я увидел твои эмоции? Пожалуй, нам лучше разобраться с волнующим тебя вопросом побыстрее – у меня много дел. Ну же, Молли, говори или я ухожу! В конце фразы он, неожиданно для самого себя, срывается почти на крик – и она наконец поднимает на него глаза. И только тогда он понимает, что она… Плачет? Почему? Что она.. - Ты никогда с ним за это не расплатишься, - тихо, отчаянно. Так похоже на Молли – ту, прежнюю Молли, которая заваривала кофе и не ходила на квартиру к «мертвецу» перевязывать непредвиденные раны. А за робостью звенит, прорываясь, находя выход в тихом голосе… Что?.. Горечь? Обида? Злость? И он внезапно понимает, что еще никогда не слышал, чтобы Молли – тихая, робкая Молли, Молли, запинающаяся в словах и не лезущая в чужие дела – он еще никогда не слышал, чтобы она говорила ТАК. На то, чтобы понять, О КОМ она говорит, требуется почти секунда – и он тут же поспешно отбрасывает нелогичную мысль. Она имела в виду что-то другое, конечно. - Что? Молли, что ты имеешь в виду? Говори, черт бы тебя побрал! И тогда она взрывается. - Черт бы побрал тебя, Шерлок! Тебя, и твоего родственничка, и всю вашу семейку с вашей страстью к конспирации! Прекрати это, Боже мой, прекрати! Неужели ты не видишь? Что ты с ним делаешь?! Она натыкается на его изумленный взгляд – и резко замолкает. И, уже тише, совсем тихо, так похоже на Молли, так… пугающе: - Ты мне обещал, Шерлок, ты же мне обещал, что уйдешь до шести! Почему ты всегда так поступаешь! Ты же убиваешь его, и даже не видишь этого!.. - Молли! – он отшатывается, от изумления забывая, что хотел сказать. – Проклятье, Молли, не драматизируй! Джон не узнал меня, и не мог узнать! И это дело достаточно важно, чтобы нарушить установленные тобой сроки! - Да? Он замолкает. Что-то не так в ее голосе. Молли горько усмехается дрожащими губами: - Ты даже не спросил, что было причиной сегодняшнего приступа! Ты мог бы понять, ты… Почему ты всегда… Она давится всхлипом, резко отворачивается и, почти переходя на бег, исчезает за дверью. А он стоит и растерянно смотрит вслед. И он внезапно отчетливо понимает – ничего больше не будет, как прежде. Ничего – и никто. Никто. И опасение, усиленно загоняемое на дно сознания, наконец прорывается, превращаясь в пронизывающий, отдающий ветром и дорогим парфюмом, страх. Ты его… Будь, пожалуйста… *** В морге было холодно. В морге было привычно. Было… Жутко было. Джон внимательно, стараясь не пропустить ни малейшей детали, осматривал тело полноватого человека лет тридцати с небольшим, и плечи сводило от мучительного, почти физического желания обернуться. Обернуться, чтобы… Нельзя. Он усилием воли отогнал незваное воспоминание и заговорил. - Так, смерть от раны в височной зоне головы, входное отверстие на два дюйма ниже височной кости. Пуля небольшая, думаю, эммм… двадцать седьмого калибра. Или двадцать девятого. Возможно. Грег, у Адера было оружие? - Да, - короткий кивок в ответ. – "смит-вессон", армейский, кстати, лицензия у него была, так что это никого не удивило. - Ага… Хорошо… - Джон рассеянно вернул кивок и поспешно поправился. – В смысле, ничего хорошего. Стреляли в него явно с очень близкого расстояния, не больше четырех дюймов, ткани вокруг пулевого отверстия обожжены. В принципе, мог и сам. Направление раневого канала почти перпендикулярно височной кости, так что… - Так что, он либо держал оружие сам, либо его убийца одного с ним роста, - закончил за него Лестрейд. – Джон, давайте начистоту. Вы считаете, что он не пытался бы увернуться, если бы в него стреляли? - Ммм? Наркотики? Снотворное? - Ничего нет. Следы пороха на пальцах и одежде, дверь закрыта изнутри, никаких следов посторонних… - инспектор огорченно махнул рукой. – Никаких зацепок. Джон еще раз посмотрел на тело. Никаких зацепок. Верно. Какая ирония… Был бы здесь Шерлок… Явно ведь они с Грегом проглядели что-то очень простое и очень важное… Если бы Шерлок… Но Шерлока здесь нет. Нет его… Джон коротко выдохнул и, злясь на самого себя, спросил: - Слушайте, Грег, если вы уже проводили экспертизу, что могу найти я? Я даже не знаю, что искать. - Ну-у-у, надежда-то была, - огорченно вздохнул тот. – Вы все-таки работали с Шерлоком, могли что-то запомнить… Да ладно, Джон, извините. Знаю, что шансов почти не было. Глубокий, с усилием, выдох. Не думай-не думай-не думай… - Я работал с Шерлоком, - Джон через силу растянул губы в усмешке, - но я – не он. Я не он. Закрывая за собой дверь морга, Джон не мог отделаться от мысли, что он что-то упустил. *** - Я понимаю своего начальника, Джон. Если завести дело, то это почти наверняка будет очередной "висяк". Лестрейд машинально отломил кусок булки и бросил его на тротуар. Кроме них двоих, в парке почти никого не было – не по-весеннему зябкая погода разогнала по домам и матерей с колясками, и влюбленные парочки. Джон не стал ничего отвечать, и Грегори продолжал, рассеяно кроша хлеб на тротуар. - Классическое убийство в закрытой комнате, дверь замкнута изнутри на ключ, окно одиннадцатого этажа выходит на проспект, камера слежения никого не засекла, - обреченный выдох – кажется, он уже сам не верил в то, что странное самоубийство на самом деле убийство. – Никаких зацепок. Возле самых ног Джона два толстых голубя устроили драку за кусок сладкой булки. Людей разжиревшие на дармовой еде птицы не боялись совершенно. Джон смотрел на них, а в памяти, против воли, всплывали слова, слышанные когда-то, давным-давно, в пол уха, в прошлой жизни. «- Никаких зацепок… - Я бы не сказал.» Ощущение, что Шерлок точно смог бы найти какие-то улики, которые пропустили и полицейские, и он, не давало покоя. Точно ведь, нашел бы… Что он знал о методе своего друга? Да ничего, по сути. Шерлок никогда не скрывал своих методов – только вот, чтобы их понять, наверное, нужно было быть… Шерлоком. Ногти, цвет колец, следы ожирения или вегето-сосудистой дистонии, синяки там, где их не должно было быть… Шерлок мог бы… Шерлок… Бы. Шерлок уже ни-ког-да. Зря он согласился идти с Лестрейдом. Не нужно было тревожить мертвых… *** Черный «майбах» Джон замечает, когда до дома остается полквартала. Впрочем, не заметить настолько прозрачное приглашение практически невозможно. И все-таки он пытается это сделать. Целых полминуты, нужных на то, чтобы преодолеть расстояние от угла до припаркованной у бордюра машины. Майкрофт, в непринужденной позе застывший у капота, вызывает у Джона неожиданно острый приступ ненависти пополам с брезгливостью. Мистер Британское Правительство, естественно, замечает выражение лица Джона – что, интересно, вообще может ускользнуть от его внимания? – но это явно его не волнует. - Добрый день, доктор. Побеседуем? – он указывает кончиком зонта на приоткрытую дверь "майбаха", и Джон с трудом сдерживается, чтобы не ответить что-нибудь грубое. - Боюсь, нам не о чем говорить, - коротко, сквозь сжатые зубы. - Садитесь, Джон. Думаю, вам будет интересен предмет нашей беседы. Майкрофт не двигается с места, продолжая стоять возле двери и спокойно ожидая решения Джона. Вот же… - Если я скажу нет, это что-нибудь изменит? - Нет. Джон с трудом проглатывает ругательство и, резко дернув приоткрытую дверцу, садится на заднее сиденье. В машине Майкрофт не спешит начать разговор. Джон почти физически ощущает, как тяжелая, недобрая тишина давит на плечи. Молчит. Пальцы вцепляются в трость, в темноте не заметно, как сильно они дрожат. «Вы можете не говорить своему боссу, куда отвозили меня?» «Неужели из всех людей вы Шерлоку Холмсу решили доверять?». «Мне жаль. Скажите это ему.» Гром невидимых барабанов в голове. Слова, повторяемые бессмысленным рефреном. Ссаженные об асфальт ладони и ощущение теплого и липкого под пальцами. Иззубренное лезвие вонзается в позвоночник. Только не… Боже… Дай мне сил выдержать этот разговор! Майкрофт бросает короткий, странный взгляд на Джона – и наконец прерывает гнетущее молчание. - Я слышал о вашем… хм… недомогании. Вам не кажется, что небольшой отпуск вам не помешает? Думаю, вам будет не лишним отдохнуть несколько дней на континенте, подальше от лондонской сырости. Я так понимаю, ваша сестра еще не известила вас о своей радости? Путевка на двоих на Лазурное побережье, на четыре дня. Утешительный приз в конкурсе художественной галереи. Учитывая ее текущие проблемы хм… в личной жизни, думаю, она не будет протестовать против вашей компании. Можете не благодарить, доктор. Джон проглатывает вертящийся на языке нецензурный эпитет и тихим, слегка дрожащим от бешенства голосом сообщает: - Я не нуждаюсь в вашей… помощи – слово «милостыня» он в последний момент "давит" на подходе – и попрошу впредь не вмешиваться в жизнь моей сестры! И в мою – тоже, – он с трудом переводит дыхание и продолжает уже спокойнее. – Я никуда не намерен ехать. И был бы благодарен, если бы вы наконец оставили меня в покое! Майкрофт издает неопределенный звук – при желании который можно истолковать и как согласие, и как насмешку. Кажется, все-таки последнее… - Я бы не советовал так быстро отказываться. Отпуск Вам действительно не помешает, и я бы предпочел, чтобы ближайшие дни вы провели вдали от Лондона. Ваш хм… интерес к делу Адэра мне несколько… неприятен. - Неужели? - Именно так, Джон. Поэтому я был бы признателен, если бы Вы послушались совета и держались подальше от Скотланд-Ярда и политических дел… Согласитесь, на Ривьере это делать удобнее, чем где-либо еще. - Меня ваша инициатива не интересует, - Джон проигнорировал «совет», в то же время пытаясь понять – показалось, или фраза о Ривьере действительно была угрозой. А Майкрофт сдаваться явно не собирался. - Советую подумать еще раз. Посудите сами - если смерть мистера Адэра была самоубийством, то Вам нет никакого смысла искать доказательства обратного. Если же нет – Вам хочется разделить с ним место последнего упокоения? Не уверен, что это то, чего хотел бы мой брат. Запрещенный прием. Джон задыхается от взрывной смеси боли, чувства вины и злости, стискивает пальцы так, что ногти, впиваясь в ладонь, оставляют красные выдавленные полоски. Голос срывается от бешенства. - Не вам говорить мне о том, чего хотел бы или не хотел ваш брат! На миг в машине повисает гнетущая тишина. Джон сидит, стиснув кулаки, и отчаянно жалеет, что тогда, после похорон, удержался и не сломал старшему Холмсу чего-нибудь. Нос, например. Чесались ведь руки, и такая хорошая была возможность! Майкрофт тот «разговор» тоже, несомненно, помнит – но говорит, все так же не меняя спокойного холодного тона. - Успокойтесь, доктор. Почему бы вам не перестать обвинять меня, да и себя тоже, и не постараться жить нормально? Думаю, ЭТОГО мой брат как раз таки хотел бы. Случившееся было страшной трагедией для нас обоих, однако смерть Шерлока не была следствием мирового заговора со мной в главной роли - и я был бы благодарен, если бы Вы это наконец поняли. Говорить становится все труднее. Чертов Холмс… Чертов интриган со своим чертовым планом и перекошенными моральными принципами! Если бы… Если бы он не… Пальцы зудят от нестерпимого, почти физического желания вмазать по этой холеной физиономии. Джон с трудом разжимает стиснутые до боли кулаки, медленно, как учили когда-то, вдыхает. И говорит почти спокойно. - Скажите еще, что Джим был невинной жертвой! А Шерлок сам пристрелил его, перед тем как… - голос, несмотря на все усилия, все-таки срывается. Джон решительно берется за ручку двери. - Всего доброго. Спиной он чувствует взгляд Майкрофта. И почти ожидает… чего? Выстрела в спину? Бомбы под дверью? Вежливых людей в черных костюмах? Почему-то ему кажется, что этот разговор еще не закончен… *** Когда машина трогается с места, Майкрофт позволяет себе выдохнуть и обессилено откинуться на спинку сиденья. Чертов упрямец! В процессе разговора у Холмса возникло иррациональное ощущение, что Джон - вообще не человек. Люди не могут настолько не замечать намеков и прямых угроз. Люди не могут быть настолько недальновидны, настолько слепы… Настолько преданны. Этот разговор вымотал Майкрофта Холмса так, как выматывало не каждое заседание в министерстве. Он с неудовольствием отметил, что перед Джоном Уотсоном ему… стыдно? В какой-то момент он был почти готов послать к дьяволу план этого упрямого мальчишки и рассказать доктору правду. Точнее, малую толику правды – ту, что касалась причин рискованного прыжка Шерлока. Возможно, стоило это, действительно, сделать? Майкрофт никогда не сомневался в собственной способности разбираться в собственных эмоциях. И сейчас он отдает себе отчет, что, если бы не достаточно большой процент вероятности спровоцировать у Уотсона очередной кризис – да, рассказал бы. Невзирая на данное Шерлоку слово и собственную нелюбовь к патетичным фразам. Потому что, если хоть кто-то в этой историей и заслуживает уважения – то это Джон Уотсон. *** Джон захлопнул за собой дверь, чувствуя, как его трясет от бешенства. Несколько минут потребовалось на то, чтобы успокоиться и привести в порядок скачущие мысли. Надо что-то решать. Если он останется здесь, то максимум через пару часов за ним придут люди Майкрофта. Иллюзий по поводу возможностей – да и намерений тоже – мистера "Британское Правительство" Джон не питал. Вопрос – стоит ли принимать какие-нибудь меры, или лучше не зарываться дальше и уступить? Как ни цинично это звучит – но в этой стране ему жить, и иметь во врагах Холмса нет ни малейшего желания. Но… Джон постоял, обдумывая ситуацию. Решаясь. Разговор с Майкрофтом, как ни странно, помог справиться с навалившейся было депрессией. Не до нее теперь было. Джон сам не знал, почему так уцепился за это дело с убийством бизнесмена. Еще несколько часов назад он вообще не намеревался в него ввязываться. Он сам не мог сейчас понять, было ли причиной исключительно нежелание подчиняться приказам Майкрофта Холмса, или дело было в чем-то другом, чем-то, что Джон не мог осознать до конца. Вся эта ситуация казалась ему странной – чем дальше, тем больше. И, что гораздо хуже, Джон опять чувствовал, что вокруг что-то происходит – а он не может этого понять. Что-то происходит, что-то сгущается вокруг него, стягивается, как силок вокруг неосторожного кролика – а он не видит этого. Неожиданное требование Майкрофта, «утешительный приз» Гарри, присланная ему путевка, на которую он и не думал подавать заявку… Странный блондин, с маниакальным упорством попадающийся ему на глаза. Совпадение? Или все-таки нет? Было еще что-то… что-то, что Джон чувствовал, ощущал на уровне подсознания – но не мог оформить в слова. Что-то важное, что-то… «Это не самоубийство». Вот оно. Джон замер, боясь спугнуть внезапную мысль. Не самоубийство? Четыре самоубийства, которые выглядят так, но на самом деле самоубийствами не являются. Четыре… «Четыре трупа, Джон – это не может быть совпадением. Это система! Система, понимаете?» Он мотнул головой, прогоняя наваждение. Но воспоминания о том ужине, в первый день их знакомства, когда Шерлок возбужденно размахивал руками, распугивая посетителей китайского ресторанчика, и пытался объяснить соседу ход своих мыслей, никак не желали уходить. Система. Тщательно спланированная кем-то акция. Четыре человека, которые покончили с собой, не имея на то никаких оснований. Джон резко выдохнул. Он понял наконец, что его тревожило. Был еще один человек… Еще один случай, который не мог, не имел права быть самоубийством. Он не мог – чертов Шерлок, гордый, самоуверенный, самовлюбленный! Он бы никогда не поступил так, сбегая от трудностей и подтверждая тем самым слова Мориарти. Он не… Почему он поверил в то, что Шерлок мог покончить с собой? Почему он ПОЗВОЛИЛ себе в это поверить? Только ли потому, что это был самый напрашивающийся вариант? Или потому, что правда, которая могла бы открыться в итоге, была еще страшнее? Джон резко развернулся и пошел в свою спальню. Кажется, ему придется вспомнить армейский опыт. Если он собирается остаться в Лондоне и не отправиться благодаря заботам "мистера Самоуверенность" на Лазурный Берег или еще куда подальше, то ему придется вспомнить все, чему учили в Афганистане – и заняться выживанием в городских условиях. В игру! И будь, что будет. *** В маленькой комнате полумрак – тяжелые, побитые молью, некогда, судя по всему, фиолетовые шторы почти не пропускают солнечный свет, но ни одному из двоих находящихся в комнате мужчин и в голову не приходит сетовать на эту меру предосторожности. - Великолепно. Поздравляю, братец, ты умудрился все-таки упустить нашего снайпера! И ты что-то мне говорил насчет моей беспечности?! Шерлок рывком оборачивается и раздраженно запахивается в халат, даже не пытаясь сбавить тон, и Майкрофт недовольно морщится от неприкрытого злого сарказма, звучащего в голосе младшего брата. Нервно выстукивает пальцами причудливую дробь по ручке зонта, но ничего не отвечает. Как ни досадно это признавать, Шерлок абсолютно прав. Он действительно сумел вычислить предателя, поставлявшего информацию Мориарти из самого сердца Ми-6. А Майкрофт, точнее, его подчиненные из отделения внутренней разведки, благополучно упустили Морана, потеряв при этом четверых своих людей. И Майкрофту было сейчас очень… неуютно. Необходимость находиться в одном помещении со скучающим или нервничающим Шерлоком давно уже была отнесена старшим Холмсом к наиболее экстремальным видам спорта, теперь же… Теперь ему было очень… Не по себе. Шерлок был в бешенстве – и Майкрофт его прекрасно понимал. Вынужденное заточение Шерлока теперь должно было продлиться на неопределенный срок, и это никак не могло поднять ему настроение. И, что гораздо хуже, теперь даже Майкрофт не мог бы поручиться за безопасность троих людей, ради жизни которых полгода назад его братишка решился на рискованную, смертельно опасную авантюру. Пальцы чиновника крепче вцепляются в лакированную рукоять, он вновь против воли ощущает под ними не темное дерево, а липкую кровь, и отвлечься от воспоминаний о расфокусированном, беспомощном взгляде Шерлока почему-то оказывается на удивление трудно. - Шерлок, пожалуйста, обойдемся без драм, - он все-таки не удерживает досадливую гримасу, и Шерлок ожидаемо вскидывается. - Драм? Черт тебя дери, Майкрофт, не из-за меня этот кризис! Он зло отворачивается и засовывает руки в карманы, всем своим видом выражая обиду и презрение. Через три дюжины секунд он вновь начинает говорить, на этот раз – на полтона ниже. - Ты сделал то, о чем я просил? Хоть это ты для меня сделал? - Естественно. Надеюсь, ты не считаешь, что все происходящее – лишь способ позлить тебя? - Миссис Хадсон? Ах, нет, можешь не отвечать. Милейший мистер и миссис Крейг, семейный отпуск, рыбалка и прочая милая и бессмысленная чушь. Надеюсь, они компетентней твоих бездельников с Пэлл Мэл. - Несомненно, - Майкрофт наконец позволяет себе едва заметную улыбку. Шерлок молчит несколько секунд, все так же стоя спиной к брату, потом уточняет: - Лестрейд? - А ты как думаешь? Трое суток ареста за нарушение субординации. Думаю, приказ уже вступил в действие. Это дело с Адэром крайне вовремя подвернулось, как считаешь? Шерлок неопределенно хмыкает. Молчит. Молчит непривычно долго. - Джон? Коротко и отрывисто. Почти равнодушно. И Майкрофту сейчас как никогда хочется поверить в это «почти». Поверить в то, что ему – все равно. - Воюет, Шерлок. Как и всегда. Боюсь, что я буду вынужден применить силу и к нему тоже. И я очень надеюсь, дорогой брат, что больше хм… неожиданностей не будет. Ни от него, ни от тебя. Шерлок резко кивает и поспешно отворачивается. А Майкрофт не может отрешиться от мысли, что и ему, и Шерлоку придется долго расплачиваться за семь месяцев ада, через который, по их допущению, прошел один небезразличный им военный хирург. И в случае успеха сломанный нос будет наиболее незначительной потерей из возможных…