Blackbird's Song

      Они долго шли по длинным коридорам, пока ворота замка не распахнулись перед ними. Анерель не знала, что сказать, да и нужно ли?       — Дальше ты пойдешь одна.       Едва королевские сады закончились, Лиарин остановился, обернувшись в сторону замка, убедился, что их никто не преследует. Эльфийка и раньше старалась не встречаться с ним взглядом, а сейчас, поймав его взор, вовсе отвернулась. Она собиралась продолжить свой путь, но Лиарин остановил ее.       — Что ты будешь делать дальше?       — Я не знаю. — Чувства и желания не могли примириться между собой, и, кажется, будто все нутро противоречило самой Анерель. Изо дня в день она уговаривала себя бежать отсюда, начать новую жизнь в Лориэне, где все было бы по-другому. Но Эрин Ласгален или то, что происходило в нем, не отпускало ее, причиняя каждый раз новую боль, оставляя раны на сердце. Она взглянула на эльфа, который не стремился уходить, ожидая ответа, который уже прозвучал. — Я не знаю.       — Мне жаль, что я не могу тебе помочь, — молодой мужчина пристально смотрел на нее, ощущая все ее отчаяние, которое, казалось, повисло в воздухе.       — Ты уже помог мне, Лиарин, — улыбнулась она, но через мгновенье ее лицо снова стало уже привычно серьезным. — О большем я не смею просить.       Теперь между ними воцарилось молчание. Все, что Анерель хотела сказать ему, было сказано еще до прихода во дворец. А вот Лиарин был напряжен, будто все еще что-то хотел поведать ей или, может быть, сделать, но никак не мог. И именно в этом молчании возник ответ на вопрос мужчины.       — Я поеду в Минас-Анор… — теперь дорога в Лориэн была закрыта. Увы, это было не ее решение.       — Но тебе незачем туда ехать. Все, что тревожило тебя — позади. — Он был прав. Теперь всё миновало. Оставило свои шрамы, но прошло. — Ты можешь остаться.       Анерель усмехнулась его словам, потому что точно знала — она не могла. Этот лес вобрал в себя столько воспоминаний, с которыми эльфийка хотела распрощаться, но никто не в силах был осуществить ее желание. Встреча с Леголасом всегда будет греть, но и ранить ее сердце. Светлые моменты быстро сменились теми ужасными, что виделись ей на днях, напомнив девушке о тоске, ставшей ей верной спутницей. Глаза застелил покров слез, но эльфийка старалась сдерживать их, скрывая от Лиарина.       — Нет, — подчинив себе свои чувства, сухо молвила та, — всё, что тревожило меня — навсегда останется со мной…       — Никто не в силах держать тебя здесь. Пусть под твоими ногам ляжет тропа, которая облегчит твои страдания, и ты, наконец, обретешь все, что нужно тебе, — мужчина положил руку на сердце, слегка поклонившись девушке. — Ничто не остается неизменным. Все меняется.       Анерель улыбнулась мужчине, мысленно поблагодарив за напутствие. Теперь она была готова покинуть Эрин Ласгален раз и навсегда. Возвращаться было незачем. Едва девушка отошла от Лиарина на несколько шагов, как он вновь обратился к ней:       — Сегодня стражники доставили во дворец тела Дерды и ее отряда, — и, дождавшись, когда эльфийка повернется к нему, продолжил: — Владыка требовал от меня объяснений.       — Что же ты ответил ему?       — Пауки. Их было слишком много. — Лиарин снова защитил ее, только на сей раз не от стрелы, а от гнева Владыки. Но едва ли эти старания были ради нее, скорее ради принца, служить которому он продолжал.       — И он поверил? — переспросила она, усомнившись в его словах.       — Нет, — ответ мужчины заставил все нутро девушки сжаться. — Король всегда знает о том, что происходит в его владениях. И о поступках Дерды он, разумеется, тоже знал. Владыка не приказывал убивать тебя. Дерда сама решила довести до конца то, на что Трандуил не готов был пойти. Отпугнуть, но не убивать — вот чего добивался сам король.       — Откуда ты об этом знаешь?       — Есть много всего, о чем не знаешь ты, но знает кто-то другой… — подняв глаза на эльфийку, ответил он. — А я лишь знаю то, что мне позволяют знать. А теперь ступай, и пусть твой плащ укроет тебя от взора врага.       Попрощавшись с Лиарином, Анерель медленной поступью направлялась к дому, где ее ждал Олаф. Тропа сквозь леса вела ее в гору, открывая вид на тракт, по которому ежедневно проезжали сотни всадников. Солнце постепенно садилось, окрашивая небо теплыми красками, словно художник полотно. Последнее, что она должна была сделать за сегодня — накормить коня, проверить еще раз уже собранные вещи, а к наступлению ночи покинуть пределы королевства.       Заканчивая сборы, Анерель затягивала ремни на седле Олафа, но яркие огни отвлекли ее, заставив обратить взор на деревню под горой. Их становилось все больше и теперь они были не только в селении эльфов, но и в лесу. Сотни тысяч огоньков зажглись этим вечером в королевстве в память о павшем наследнике, погружая окрестности в траур. Непреодолимая грусть окутала эльфийку, которая все еще не сводила взгляд с яркого света, а из зеленых глаз покатились слезы.       Ее черный конь медленно шел по каменистой дороге мимо небольших домов. Эльфы, женщины и мужчины, вышли из своих жилищ, чтобы выслушать прибывших всадников. Сидя в седлах, закованные в доспехи эльфы ждали, пока их командующий сообщал матерям об их погибших детях у переправы Рохана. Что ни один из них, и даже сам принц, не выжил. Они пали в бою как великие воины, и в их честь зажглись сотни свеч, чтобы проводить их души в чертоги Мандоса. Когда речь стража была закончена, эльфийские женщины запели плач. Протяжная песнь доносилась из каждого дома и будто касалась самого сердца. Стоя поодаль, Анерель смотрела на несчастных матерей, потерявших сыновей. Они гордо пели о них, не скрывая слез, что текли из голубых глаз. Как много смертей принесла эта осень.       Стены замка в этот вечер озарил такой свет, какого давно не видывал лесной народ. Трандуил отправил отряды эльфов на поиски Леголаса, не поверив словам девушки. Он ожидал увидеть своего сына вновь, но вместо этого видел лишь печальные лица своих подданных. Лиарин стоял в тронном зале рядом с королем и, услышав донесение с поля битвы, склонил голову в память о погибшем друге. Трандуил застыл на месте, едва его слуха коснулась эта весть. Он дырявил взглядом «гонца», не в силах принять простую правду. Но правда, какая бы горькая она ни была, всегда есть и всегда будет, вне зависимости от наших желаний. Бросив беглый взгляд на Владыку, Лиарин поспешил удалиться из залы. Дойдя до длинного балкона, он увидел богатый густой листвой лес, окрестности и тракт, по которому скакал всадник, отдаляющийся от королевства.       — Tenna ento lye omenta, Anerel…(До следующей нашей встречи, Анерель)       Дорога занимала много времени, а холодный ветер, забирающийся под плащ, пронизывал насквозь, не давая скакать быстрее. Солнце уже почти опустилось за горизонт, погрузив бескрайние поля в сумерки. Анерель гнала коня, будто пыталась скрыться вместе с закатом. За все то время, что она провела в пути, в ее голове звучала песнь тех женщин, оставшихся в Эрин Ласгален. Слова, пропитанные скорбью и слезами, преследовали ее. Оказавшись на окраине леса, она вдруг остановила Олафа. Эльфийка скользнула взглядом по окрестностям, ища путь, чтобы спрятаться от собственных чувств. Но бежать было некуда. Она почувствовала, как по щекам потекли горячие слезы, которые почти сразу же высыхали от сильных порывов ветра. Глубоко вдохнув, девушка пыталась успокоить тоску в своей душе. С такими чувствами нельзя было отправляться в дорогу. Она подвела коня к старому дубу, сбросив тяжелые сумки с его спины и, разведя костер, уселась на поваленное дерево. Яркие языки пламени пленяли взор эльфийки, заставляя на мгновение забыть обо всем. Плохие главы были выдернуты из книги ее жизни и сгорали прямо сейчас. Но вместе с этим в огне происходило еще что-то. Внутри пламени будто развязалась борьба, искры вырывались и разлетались повсюду, а небольшой костер, служивший обогревом, превращался в целый пожар. Спрыгнув с бревна, Анерель пятилась назад, отступая от кострища, но стоило только отдалиться от него — за спиной промелькнула тень, скрывшаяся в чаще. Девушка пыталась разглядеть в темноте то, что преследовало ее, наводя страх и могильный холод. Но тень металась от дерева к дереву так быстро, не позволяя острому зрению эльфа увидеть себя.       «Lugburz!»* — тонкий слух пронзил крик из темноты, граничащий со змеиным шипением. Лучница сделала еще несколько шагов назад и, врезавшись в позади стоявшее дерево, вздрогнула от неожиданности.       — Кто здесь? — спросила она, схватившись за кинжал, покоившийся в ножнах за ее спиной. Ей казалось, она слышала приближающиеся шаги. Тихие и размеренные. Однако оглядевшись отметила, что место ее ночлега уже не выглядело таким, каким она видела его минутами ранее: ветки мирно потрескивали в огне, а темнота больше не казалась такой пугающей.       — Я не враг тебе, — тишина леса все же дала свой ответ.       — А кто ты? — на свет костра вышел пожилой мужчина. Он опирался на длинный посох, придерживая подол своего длинного плаща.       — Раз уж я тебе не враг, то значит… — старик сделал небольшую паузу, прежде чем продолжил, — друг. Мое имя Гэндальф.       — Я видела вас во дворце. И куда же лежит ваш путь, господин Гэндальф? — узнав нежданного гостя, Анерель, наконец, отпустила рукоять клинка. Эльфийка подошла к своим сумкам, вытащив завернутый в листья лембас, чтобы предложить путнику.       — Мой путь весьма долог и не имеет конца, Анерель, — чародей разместился на пне возле костра, положив свой посох на колени.       — Вы знаете мое имя? — протягивая угощения, спросила она.       — Конечно, — усмехнулся тот. — Ты Анерель, дочь воина. Я знал твоего отца.       — Не могу сказать вам того же, — эта весть уже не удивляла. Ее отец был слишком знатен, чтобы маг не знал о нем. А вот она… — Я ничего не знаю о нем.       — Элладар был достопочтенным эльфом, а мне — другом, — пояснил Митрандир. — Это все, что ты должна о нем знать.       — Слишком мало…       — Иногда малое намного лучше великого, — глядя в уставшие глаза Гэндальфа, Анерель почувствовала, словно теплое одеяло накрывает ее плечи, защищая от осеннего ветра и надвигающейся бури. Ощущение было настолько реально, что эльфийка обернулась, чтобы увидеть покров. Но ничего не было. — Почему ты покинула Эрин Ласгален? Надвигающаяся война страшит тебя?       — Нет, — она снова взглянула мужчине в глаза, — не страх ведет меня, Минтрандир, — тоска не позволяла сделать вдоха. — Скорбь.       — Мы все теряем кого-то, но отнюдь не скорбь ведет нас дальними дорогами.       Взгляд юной девы говорил магу больше, чем она сама могла поведать.       — Я не могу перестать оплакивать его… — эти слова будто сами вырвались наружу. Она так долго хотела сказать это кому-нибудь, но рядом просто никого не было. Анерель сильно сжала губы, чтобы все тайны ее души вдруг не вырвались вместе с всхлипами.       — Час перемен близок. Белый Город даст тебе то, чего ты желаешь, — только что зажжённый табак в трубке медленно задымился. Гэндальф сделал глубокий вдох, а затем выпустил через рот маленькое облачко дыма похожее на пробегающего кролика. — В этом его особая магия. Ты сделала правильный выбор, отправившись туда.       — Откуда вы знаете?       — Я знаю многое, но это совсем не то, что я действительно хотел бы знать.       — Ваши речи загадочны, господин Гэндальф, таинственны и мне не понятны. — Она действительно не понимала его, но улыбка все равно появилась на ее лице. Этот мужчина поселил в ее темной душе лучик света, за который Анерель пыталась цепляться.       — Тайны? — переспросил он. — Тайны появляются в ночи и с рассветом их становится еще больше. Так не разгадать ли нам парочку завтра по дороге в Минас-Анор?       — Мы поедем вместе?       — Наша встреча не случайна. Разные тропы свели нас, Анерель, но впереди долгий и опасный путь. И пройти его в одиночку не каждый сможет.       Расстелив на сухих опавших листьях длинный плащ, устроил себе постель Митрандир. Он накрылся длинными полами одеяния, отвернувшись от огня.       Эльфийка так и просидела всю ночь у костра, не сомкнув глаз. Слова чародея глубоко запали ей в душу, посеяв семена надежды, которые, если переживут зиму, принесут свои плоды. *Lugburz — Темная Крепость (Барад-дур) (черн. нар.)